Записи за Июль 29th, 2010

ГЛЕБ ПАГИРЕВ

Цитируется по: День поэзии 1985: Сборник/Сост. С. Ботвинник, Ю. Скородумов. - Л.: Сов. писатель, 1985. - 352 с.

ОСВОБОДИТЕЛЬ

С утра ревел металл многоголосо,
А тут — утихло, разошёлся дым.
И гильза, что в песке торчала косо,
Вдруг донышком сверкнула золотым.

За горизонт откатывались тучи,
Светлела фронтовая полоса,
И как-то очень звонко и певуче
На воздухе звучали голоса.

Солдат устало выбрался на бровку,
Как будто поднялся на перевал:
Присел, поставил на землю винтовку
И наискось газетку оборвал.

Цвела ромашка на соседнем дзоте,
Подрагивала тонкая лоза.
И, стрекоча на бреющем полёте,
Сновала над поляной стрекоза.

Так мирно пахло от земли нагретой,
Так обнимала душу тишина,
Что вспоминалось и другое лето,
И малые детишки, и жена.

Сидел солдат на бруствере окопа
И, наслаждаясь благодатным днём,
Курил, а разорённая Европа
Ждала его и думала о нём.

Курил солдат, вздыхал о чём-то тяжко,
Травинкой ковыряя в мундштуке;
По сапогу карабкалась букашка,
И бабочка сидела на штыке…

Комментариев нет    читать далее

ГЛЕБ ПАГИРЕВ

Цитируется по: День поэзии 1985: Сборник/Сост. С. Ботвинник, Ю. Скородумов. - Л.: Сов. писатель, 1985. - 352 с.

9 МАЯ 1945

Декабрьским солнечным утром, при наступлении в лесу, в бою по разгрому курляндской группировки немцев я получил своё седьмое, особенно тяжёлое, ранение. Случилось это за три дня до нового, 1945 года.

Самолётом меня перебросили в армейский госпиталь, расположенный в латвийском городе Елгаве. После двух операций — санитарный эшелон, эвакуация в Ленинград.

Тут, на госпитальной койке, и застала меня Победа.

Моё состояние оставалось по-прежнему тяжёлым. В большой, похожей на зал, палате я был единственным лежачим; закованный по шею в гипсовый панцирь, я не мог ни сесть, ни приподняться, ни поесть, ни свернуть себе цигарку.

Все мои товарищи по палате так или иначе передвигались, а кое-кто уже при случае, даже «пикировал» в город — к родным, к знакомым. Поэтому сразу же, как только было передано по радио сообщение о нашей победе, моих соседей, словно вихрем, вынесло из палаты на улицу, в госпитальный сад, на воздух, на солнце, к первой зелени деревьев, навстречу общему ликованию.

Палата опустела, я остался один.

Помню, день был тёплый, уже вправду весенний. Окна настежь открыты, и до меня доносятся крики: «Ура! Братцы! Победа!», нестройное пение и звуки откуда-то взявшегося оркестра, непрерывно играющего вальсы…

Ребята вернулись в палату с «горючим» и, не таясь, разлили его по стаканам: «С победой!»
А вечером над городом грохотал праздничный салют.

Не в состоянии повернуться лицом к окну, я видел в стёклах открытой рамы лишь отблески фейерверка, слышал орудийные залпы Победы и плакал — от небывалой радости, от горького бессилия и обиды на свою судьбу.

Комментариев нет    читать далее