Шошин Владислав Андреевич

Владислав Шошин — молодой поэт романтического склада, автор нескольких книг стихов, серьёзных, искренних и непосредственных. У него врождённое чувство любви к родной истории и родной природе.

На стихах Владислава Шошина лежит светлая, зелёная тень близкого его сердцу Севера. Он любит его весенние краски, переливы лугов, леса, только что одевшиеся листвой, голубые озёра в раме из белых кувшинок и куги, суровую и нежную землю, по которой пролегла ещё древняя дорога новгородцев к вольному холодному океану, землю, на которой советские люди создают новую жизнь.

Своеобразная, неповторимая прелесть Ленинграда живёт в его лирических строках: уходящие в море ладожские льдины, дым фабрик над красавицей Невой, ласточки над куполом собора, поэтические окрестности города, освежённые грозой, раскатами первого грома, майский день в Павловском парке.

Но сквозь спокойные, мирные пейзажи сквозят воспоминания страшных лет войны. Те же дубы и клёны Павловского парка напоминают, что здесь фашисты убили хранителей парка, людей, не выдавших врагам место, где они зарыли мраморные статуи.

Комментариев нет    читать далее

Самуил Яковлевич Маршак

Цитируется по: Самуил Яковлевич Маршак. Избранная лирика. М., «Молодая гвардия», 1965. 32 с. («Б-чка избранной лирики»).

Стр. 17-28

* * *

Ты много ли видел на свете берёз?
Быть может, всего только две, —
Когда опушил их впервые мороз
Иль в первой весенней листве.

А может быть, летом домой ты пришёл,
И солнцем наполнен твой дом,
И светится чистый берёзовый ствол
В саду за открытым окном.

А много ль рассветов ты встретил в лесу?
Не больше, чем два или три,
Когда, на былинках тревожа росу,
Без цели бродил до зари.

А часто ли видел ты близких своих?
Всего только несколько раз, —
Когда твой досуг был просторен и тих
И пристален взгляд твоих глаз.

ЖАВОРОНОК

Так беззаботно, на лету
Он щедро сыплет трели,
Взвиваясь круто в высоту
С земли — своей постели.

Среди колосьев он живёт.
Его домишко тесен,
Но нужен весь небесный свод
Ему для звонких песен.

Комментариев нет    читать далее

Самуил Яковлевич Маршак

Цитируется по: Самуил Яковлевич Маршак. Избранная лирика. М., «Молодая гвардия», 1965. 32 с. («Б-чка избранной лирики»).

Стр. 5-16

СЛОВАРЬ

Усердней с каждым днём гляжу в словарь
В его столбцах мерцают искры чувства.
В подвалы слов не раз сойдёт искусство
Держа в руке свой потайной фонарь.

На всех словах — события печать,
Они дались недаром человеку.
Читаю: «Век. От века. Вековать.
Век доживать. Бог сыну не дал веку.

Век заедать, век заживать чужой…»
В словах звучит укор, и гнев, и совесть.
Нет, не словарь лежит передо мной,
А древняя рассыпанная повесть.

* * *

О том, как хороша природа,
Не часто говорит народ
Под этой синью небосвода,
Над этой бледной синью вод.

Не о закате, не о зыби,
Что серебрится вдалеке, —
Народ беседует о рыбе,
О сплаве леса по реке.

Но, глядя с берега крутого
На розовеющую гладь,
Порой одно он скажет слово,
И это слово — «Благодать!».

Комментариев нет    читать далее

Корней Чуковский

САМУИЛ МАРШАК

Цитируется по: Самуил Яковлевич Маршак. Избранная лирика. М., «Молодая гвардия», 1965. 32 с. («Б-чка избранной лирики»).

Когда в начале двадцатых годов молодой Самуил Маршак приходил ко мне и стучал в мою дверь, я всегда узнавал его по этому стуку, отрывистому, нетерпеливому, чёткому, беспощадно-воинственному, словно он выстукивал два слога: «Маршак», и в самом звуке этой фамилии, коротком и резком, как выстрел, я чувствовал что-то завоевательное, боевое:
— Мар-шак!

Был он тогда худощавый и нельзя сказать, чтобы слишком здоровый, но, когда мы проходили по улицам, у меня было странное чувство, что, если бы сию минуту на него наскочил грузовик, грузовик разлетелся бы вдребезги, а Маршак как ни в чём не бывало продолжал бы свой стремительный путь — прямо, грудью вперёд, напролом.

Куда, вёл его этот путь, мы в ту пору не сразу узнали, но чувствовалось, что, какие бы трудности ни встретились на этом пути, Маршак преодолеет их все до одной, потому что уже тогда, в те далёкие годы, в нём ощущался силач. Его темпераменту была совершенно чужда добродетель долготерпения, смирения, кротости.

Повелительное, требовательное, волевое начало ценилось им превыше всего — даже в детских народных стишках.

«Замечательно, — говорил он тогда, — что в русском фольклоре маленький ребёнок ощущает себя властелином природы и гордо повелевает стихиями:

Радуга-дуга,
Не давай дождя!
Дождик, дождик, перестань!»

Все эти «не давай», «перестань», «выглянь», «гори», «припусти» Маршак произносил таким повелительным голосом, что ребёнок, обращающийся с этими стихами к природе, показался мне и вправду властителем радуг, ураганов, дождей.

Поразило меня в Маршаке и ещё одно драгоценное качество, едва я только познакомился с ним: меня сразу, словно магнитом, притянула к нему его страстная увлечённость, я бы даже сказал — одержимость великой народной поэзией — русской, немецкой, ирландской, шотландской, английской. Поэзию — особенно народную, песенную — он любил самозабвенно и жадно. А так как его хваткая память хранила великое множество песен, лирических стихотворений, баллад, он часто читал их, а порою и пел, властно приобщая к своему энтузиазму и нас, и было заметно, что его больше всего привлекают к себе героические, боевые сюжеты, славящие в человеке его гениальную волю к победе — над природой, над болью, над страстью, над стихией, над смертью.

Комментариев нет    читать далее

Вадим Шефнер

Цитируется по: Шефнер Вадим Сергеевич. Избранная лирика. М., «Молодая гвардия», 1969. 32 с. («Б-чка избранной лирики»).

ВЕЩИ

Умирает владелец, но вещи его остаются,
Нет им дела, вещам, до чужой человечьей беды.
В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются
И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды.

Может быть, для вещей и не стоит излишне стараться,—
Так покорно другим подставляют себя зеркала,
И толпою зевак равнодушные стулья толпятся,
И не дрогнут, не скрипнут гранёные ноги стола.

Оттого, что тебя почему-то не станет на свете,
Электрический счётчик не завертится наоборот,
Не умрёт телефон, не засветится плёнка в кассете,
Холодильник, рыдая, за гробом твоим не пойдёт.

Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье,
Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их,—
Тот, кто жил для вещей, всё теряет с последним дыханьем,
Тот, кто жил для людей, — после смерти живёт средь живых.

Комментариев нет    читать далее