» Биографии | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.

Рубрика ‘Биографии’

автор: admin дата: 31st January, 2011 раздел: Биографии

Поэты говорят, что их биография в их стихах, И это, как правило, так. Но правило на то и правило, чтобы иметь исключение, К таким исключениям относится поэзия Николая Доризо. Конечно, и в его стихах есть биографические мотивы, но в целом они обращены к чужим судьбам. Всё дело в том, что Доризо умеет сродниться с чужой жизнью, сделать её своей, кровно связать её со своей собственной жизнью. Даже когда он пишет о дочке, которой в школе задали сочинение на тему «Мой папа», то и тут он думает о других:

Оказалось, почти что полкласса
На отшибе растёт,
Без отцов.

Николаю Доризо едва исполнилось восемнадцать лет, когда началась война. Его юношеские стихи «Дочурка», «Любаша», «Мы Керчь оставляли с боями» стали любимыми песнями Северо-Кавказского фронта. Их пели бойцы, их пели на улицах, в вагонах.

Мы Керчь оставляли с боями,
Была она еле видна,
А ты всё бежала, бежала за нами,
Седая морская волна.

То была песня о волне, которая не хотела оставаться в плену и которая вместе с войсками нашей армии вернулась к родному берегу.

Щемящая, берущая за душу нотка, чистая и светлая, жила в этих стихах и делала их нужными и близкими людям. Такая популярность достаётся далеко не каждому поэту, ею, как мне кажется, надо дорожить.

Эта лирическая, эта щемящая нотка, очень характерная для Доризо, давно поселилась в его поэзии. Я её и сейчас всегда узнаю, и этим мне дорог поэт. Она во всем, что он делает. А делает он не мало.

Широко известны лирические стихи и песни Николая Доризо. Стоит некоторые из них назвать, и они окажутся добрыми вашими знакомыми: «У нас в общежитии свадьба», «Помнишь, мама моя», песня из кинофильма «Дело было в Пенькове» («А я люблю женатого»), «Песенка молодых соседей», «Варна», чудесная песня из кинофильма «Простая история», начинающаяся словами «На тот большак, на перекрёсток уже не надо больше мне спешить…», «Стихи о сыне», «Поэма о любви», «Баллада о козе» и др.

автор: admin дата: 22nd November, 2010 раздел: Биографии, Линии судьбы, Стихотворения

АВТОБИОГРАФИЯ

Написана 11 сентября 1961 года в Берлине

Родился в 1902
не возвращался туда где родился
возвращаться не люблю
Трёх лет от роду в Алеппо состоял внуком паши
девятнадцати лет в Москве студентом Комуниверситета
сорока девяти лет снова в Москве гостем ЦК партии
и с четырнадцати лет в поэзии состою поэтом

Одним знакомы виды трав
другим виды рыб
и, мне виды разлук
Одни знают наизусть имена звёзд
а я имена расставаний
Спал в больших тюрьмах и в больших отелях
Отведал наверно все блюда на свете
и знаю вкус голода между прочим и вкус голодовки

Мне было тридцать когда меня хотели повесить и не повесили
Мне было сорок восемь
        когда меня хотели наградить премией Мира
                                      и я получил эту премию
Мне было тридцать шесть
        когда за полгода я прошёл четыре метра
                  по бетонному полу одиночки
Мне было пятьдесят девять
         когда, за восемнадцать часов
               я перелетел из Праги в Гавану
Ленина не видел живым
В двадцать четвёртом стоял в почётном карауле
а в шестьдесят первом продолжал ходить к Ленину в мавзолей его книг
Меня пытались оторвать от моей партии
Не вышло
Низвергались идолы но осколки
меня не раздавили
1951
В море вдвоём с молодым товарищем
я шёл на смерть

1952
С разорванным сердцем
четыре месяца лёжа на спине
я ожидал смерти

автор: admin дата: 2nd September, 2010 раздел: Биографии

Цитируется по: Наровчатов С. Стихотворения и поэмы/Вступ. статья А. Урбана. сост., подг. текста и примечания Р. Помирчего. Л.: Сов. писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая сер.).

Сергей Наровчатов

О СЕБЕ

Родители мои жили в Москве, но часто наезжали в Хвалынск — небольшой городок на Волге, — там я и родился в октябре 1919 года. Навсегда запомнились краски, звуки и запахи тех лет. Белая, голубая, лиловая сирень. Она нагревается на солнце, и уже не запах, а какой-то сиреневый чад плывёт над садами. Над рекой перекликаются гудки — у каждого парохода свой, и мальчишки безошибочно угадывают: снизу идёт «Лермонтов», а сверху «Пушкин». На пристани — крики грузчиков, лязг цепей, шумная сутолока. Там же крепкий запах дёгтя, рогож, рыбы. Всё это вместе называлось Волгой.

Читать выучился рано — четырёх лет. С тех пор чтение — постоянная и ненасытная потребность. В семье у нас любили и знали книгу, и эта моя страсть препятствий не встречала. К тринадцати годам почти вся русская и западная классика была проглочена мною. Именно «проглочена» — переварить «Красное и чёрное» или «Войну и мир» было затруднительно. Наряду и вместе с классикой шло бессистемное мальчишеское чтение всего, что попадалось на глаза. Вся приключенческая литература, вплоть до забытых теперь Жаколио и Сальгари, была истово освоена мною. Пиратскую повесть «Фома и ягнёнок» я пытался даже иллюстрировать — так она мне полюбилась.

Проглатывая десятки, а то и сотни книг, я никак не замыкался в их цветном мире. Захлопнув недочитанный том, я летел сломя голову на просторный двор большого московского дома, где вопила и бушевала ребячья республика. Всё прочитанное я немедленно делал всеобщим достоянием, и на дворе всё время происходила смена эпох и нравов. Один день все были запорожцами, на другой становились мушкетёрами, в третий — «красными дьяволятами». В наши игры своеобразно вмешивалась действительность. Мальчишки конца 20-х — начала 30-х годов, мы были детьми своего времени. Весь мир у нас делился на красных и белых, промежуточных оттенков не существовало, и все категории добра и зла окрашивались только в эти два цвета. И д’Артаньян всегда был у нас «красным», а миледи белогвардейкой.

автор: admin дата: 14th August, 2010 раздел: Биографии

Леонид Вышеславский

Цитируется по: Леонид Вышеславский. Разнолетье. Стихи. Изд-во “Художественнная литература”, М., 1964

Автобиография

Многие улицы Харькова по сей день кажутся мне выложенными строками стихов Маяковского,— настолько часто мы читали их наизусть, бродя вечерами по огромному городу.

Мы — это несколько юношей, пришедших в литературу с заводов и институтов в самом начале тридцатых годов. Это было время так называемого «призыва ударников в литературу». Массивная дверь Харьковского Дома литераторов им. В. Блакитного беспрерывно громыхала тяжёлыми кольцами, вложенными в две металлических львиных пасти. Двухъярусный зал наполнялся до отказа. Мы, молодые поэты тех дней, решительно отвергали всякую камерность, оторванность от современности и стремились максимально активизировать поэтическое слово. Властителем наших дум и чувств был Маяковский. Имея перед собой его пример, мы знали, как себя вести, что делать, за что бороться в первую очередь, чтобы своё перо по-настоящему приравнять к штыку.

В Доме им. В. Блакитного начали в те годы литературный путь такие ныне известные украинские и русские писатели, как И. Калянник, В. Собко, Б. Котляров, С. Борзенко, М. Нагнибеда, С. Крыжановский, Г. Литвак, 3. Кац, В. Кондратенко, Я. Баш, А. Хазин.

Мне в ту пору было 17 лет (родился 18 марта 1914 г.), я только что окончил семилетку и поступил учиться на рабфак Харьковского электротехнического института. В выборе института сказалось, очевидно, влияние отца, который работал инженером на кораблестроительном заводе в моём родном городе Николаеве. Но очень рано я попал в совсем другую среду, переехав с матерью в Харьков к отчиму Леониду Гавриловичу Платонову. Это был замечательный человек, страстный естествоиспытатель и путешественник, один из первых советских учёных, исследовавших бассейн озера Севан в Армении. На его рабочем столе всегда находились микроскоп и образцы минералов. Он и моя мать научили меня любить природу.

автор: admin дата: 4th August, 2010 раздел: Биографии

Цитируется по: Наровчатов С. Стихотворения и поэмы/Вступ. статья А. Урбана. сост., подг. текста и примечания Р. Помирчего. Л.: Сов. писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая сер.).

Часть первая: http://poezosfera.ru/?p=3187
Часть вторая: http://poezosfera.ru/?p=3192
Часть третья, часть четвёртая: http://poezosfera.ru/?p=3228
Часть пятая:http://poezosfera.ru/?p=3231
Часть шестая:http://poezosfera.ru/?p=3285

7

У Наровчатова были все задатки эпического поэта. В его лирике с самого начала звучали эпические мотивы. Он умел рассказывать и показывать. Лиризм его объёмен и пластичен. Выразительность образная подкреплена выразительностью жизненных положений.

Однако к эпосу он шёл долго. Наровчатов искал не сюжет, а характер. Характер живой, крупный, в котором бы отразились и национальные черты и его собственные задушевные стремления. Весь тот опыт, который он добывал из жизни и который накопили культурно-исторические традиции.

Он тщательно обдумывал этот характер. Первую свою поэму «Пролив Екатерины» написал лишь в 1956 году. Её главный герой — гарпунер Андрей Бугров — наделён многими прекрасными качествами. Он — мастер своего дела. У него твёрдая рука, меткий глаз. Он — отважен, дерзок, самолюбив. Но всё это приводит к тому, что Бугров зазнался, восстал против коллектива, за что и наказан жестоко. И только любовь возвращает его на правильный путь. Поэма получилась схематичной. В обрисовке характера не хватает психологической глубины. Но в ней есть добротные лирические куски, зарисовки труда и быта китобоев. А в образе Бугрова, при всей его неразработанности, содержится черновой набросок центрального характера.

«Песня про атамана Семёна Дежнёва, славный город Великий Устюг и Русь заморскую» уже населена живыми лицами. Атаман Семён Дежнёв — фигура монументальная и в то же время сложная. В поэме он показан в момент высшей своей славы. Ему покорились «Три девицы сибирской землицы — Колыма, Индигирка, Лена». Он дошёл до края материка, обогнул Чукотский полуостров, необыкновенно расширив границы государства. С его завоеваниями «страна возрастает в Державу», «Русь вырастает в Россию». Царь назначил Дежнёва казачьим атаманом, и теперь он «Из Москвы к острогам сибирским С государевой едет казною». Возвращаясь в Якутск, Дежнёв посещает Великий Устюг, свою родину, где когда-то «ходил он с оравой мальчишьей Огурцы таскать с огородов».