» Биографии | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.

Рубрика ‘Биографии’

автор: admin дата: 3rd August, 2010 раздел: Биографии

Цитируется по: Наровчатов С. Стихотворения и поэмы/Вступ. статья А. Урбана. сост., подг. текста и примечания Р. Помирчего. Л.: Сов. писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая сер.).

Часть первая: http://poezosfera.ru/?p=3187
Часть вторая: http://poezosfera.ru/?p=3192
Часть третья, часть четвёртая: http://poezosfera.ru/?p=3228
Часть пятая:http://poezosfera.ru/?p=3231

6

Поворотным моментом в творчестве Наровчатова можно считать стихотворение «Пёс, девчонка и поэт», написанное в январе 1959 года. Поэт-романтик, он всегда рвался на простор, ему мало было четырёх стен обжитого дома, его влекли дороги и новые встречи. Но есть ещё простор внутренний, простор мысли, фантазии, воображения. Одно не заменяет другого. Можно объездить полсвета и остаться скучным регистратором маршрутов. Наровчатов всегда жил внутренней жизнью. Она была главной. Дороги не могли его отвлечь. Захваченный событиями, деятельной стороной жизни, он выявляет её сущность. Поступки имели цель и смысл.

Ещё в «Приземлённом ангеле» Наровчатов показал себя как поэт внутренней темы, поэт, умеющий дать многомерный образ, в котором реальное наблюдение усилено фантазией, доведено до значительного обобщения. Эта многомерность не однажды возникала и позже — во «Фронтовой ночи», «Письме из Мариенбурга», «Старом альбоме». Наровчатов совмещал разные планы, объективировал испытанные им самим чувства в персонажах другого образа жизни и даже других эпох. Он умел своё «я» воплотить в «мы» и «они». У него было развито понимание соотношений личности и общества, одного человека и многих, сегодняшнего и вечного.

Комментируя «Письмо из Мариенбурга», Наровчатов писал: «Моя влюблённость в историю всегда рождала желание воплотить в стихах словно бы увиденные наяву картины (…) Ведь в стихотворении взято время примерно «Капитанской дочки». Здесь любопытна психология молодого офицера гринёвского возраста. Я смотрю на эти стихи из большого далека — будто их написал другой человек». (1) И тем не менее образ этого офицера был внутренне соотнесён с его самоощущением той поры, когда он оказался в Восточной Пруссии, в Мариенбурге, и его угнетала старина «угрюмая, давящая, чужая», а сердце рвалось домой, в Россию. Сиюминутное переживание имело большую культурно-историческую ретроспекцию. Он носил её в своём сознании.

То же самое примерно происходит и с героями «Старого альбома». Вызванные из небытия, со страниц старого альбома, тени близки Наровчатову. Обращаясь к молодому корнету, герою альпийских походов и Аустерлица, он говорит: «Ты мой ранний портрет, Только мягче чертами…» А романтическую историю, приключившуюся с корнетом, переживает в воображении как свою собственную. Да она и на самом деле его история, потому что отвечает внутреннему чувству.

автор: admin дата: 15th July, 2010 раздел: Биографии

Цитируется по: Наровчатов С. Стихотворения и поэмы/Вступ. статья А. Урбана. сост., подг. текста и примечания Р. Помирчего. Л.: Сов. писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая сер.).

Часть первая: http://poezosfera.ru/?p=3187
Часть вторая: http://poezosfera.ru/?p=3192
Часть третья, часть четвёртая: http://poezosfera.ru/?p=3228

5

В годы войны Наровчатов как поэт прошёл большую школу жизни, претерпел важную творческую эволюцию — от стиха книжного и изощрённо-новаторского к стиху ёмкому, обеспеченному жизненным содержанием, интеллектуально значительному. Он уже словно и не стихи писал, писал — жизнь. Утверждал то высокое романтическое представление о народном подвиге, которое вынес из собственного военного опыта.

К 1946 году он создал большую часть стихотворений, вообще им написанных. Между тем напечатано было совсем немного. Одно — ещё перед войной в «Октябре». Кое-что появилось в ленинградских газетах. В «Новом мире» был опубликован «Рассказ о восьми землях» и польский цикл. И это почти всё.

Тем не менее вернулся Наровчатов с войны уже известным поэтом.

Фронтовые дороги не раз сводили его с Н. Тихоновым, О. Берггольц, А. Прокофьевым, М. Дудиным, Г. Суворовым, М. Лукониным. И всем он читал или показывал свои стихи. Присылал в Литинститут. Переписывался и обменивался стихами с Н. Асеевым, Н. Глазковым. Своим учеником постоянно интересовался И. Сельвинский. Имя Наровчатова ещё в 1944 году упоминал К. Симонов в статье «Подумаем об отсутствующих». Иными словами, вернулся он в литературную среду, где его помнили или знали.

Первые книги «Костёр» (1948), «Солдаты свободы» (1952), опубликованные циклы и отдельные стихотворения имели по тому времени видную и оживлённую прессу. Его заметил сам А. Фадеев, приславший благожелательное письмо. Литературная судьба Наровчатова складывалась счастливо. Он входил в поэзию как талантливый и подающий большие надежды представитель фронтового поколения.

Его энергично привечали ещё и потому, что он приходил в поэзию с современной публицистической темой. Наровчатов искренне принял «социальный заказ». Человек военный, он даже готов был приравнять его к приказу: «Испытанные партией на деле, Мы с ней пришли к черте большого дня, Когда нам приказали снять шинели, Не оставляя линии огня!»

Кончилась «большая война» с фашизмом, война с оружием в руках. Но началась, уже на другом фронте, война холодная. В новую фазу вступила борьба идеологий, борьба политическая. Военная тема теснилась антивоенной. Тема мира диктовала освоение нового материала или использование старого в ином политическом аспекте. В этом плане характерно стихотворение «Костёр», давшее название первой книге. Костёр этот — костёр дружбы, военного братства, костёр победы, который жгли «вблизи Саксонских гор» над Эльбой солдаты встретившихся союзнических армий: «Солдаты двух полков, Полков разноимённых стран И разных языков». Он высоко пылал, далеко светил:

И наш костёр светил в ночи
Светлей ночных светил,
Со всех пяти материков
Он людям виден был,
Его и дождь тогда не брал,
И ветер не гасил.

автор: admin дата: 26th June, 2010 раздел: Биографии, Забытые имена

МИРРА АЛЕКСАНДРОВНА ЛОХВИЦКАЯ
1869-1905

Мирра (Мария) Александровна Лохвицкая родилась и Петербурге, в семье адвоката, профессора права. В семье проявляли горячий интерес к литературе: младшая сестра поэтессы стала впоследствии известной писательницей-юмористкой И. А. Тэффи. Пройдя домашнюю подготовку, образование Мирра Лохвицкая получила в московском Александровском институте. В 1892 году вышла замуж за архитектора Жибера, некоторое время жила в Тихвине и Ярославле, затем снова в Москве. Была матерью нескольких детей.

Лохвицкая рано начала писать, первые её стихотворения были напечатаны в 1888 году, ещё до окончания института; в 1889 году выступила в журнале «Север». Известность поэтесса приобрела к 1892 году, когда в «Русском богатстве» появилась её поэма «У моря». Имя Мирры Лохвицкой частью Критиков и читателей, привлечённых нарядным убранством и звонкостью её стихов, было поднято на щит. Популярность поэтессы особенно возросла к концу XIX века: на вечерах, где она выступала, в частности на «пятницах» Случевского или в концертах в пользу Литературного фонда, ей сопутствовал шумный успех, подкреплённый и большим личным обаянием Лохвицкой; на неё писалось множество пародий, не раз под её именем печатались другие стихотворцы. На фоне печальной, бескрылой поэзии, господствовавшей в 80—90-х годах, стихотворения Лохвицкой подкупали своим мажорным тоном, утверждением свободы чувства, ощущением радости. Поэтесса была одарена несомненным талантом. Но при эклектичной, даже всеядной системе своих поэтических средств Мирра Лохвицкая была далека от того, чтобы воплотить всю естественность чувства. Она предавалась в стихах «восторгам» и «экстазам», однако любовная страсть в её поэзии — страсть в значительной мере условная, декоративная, отдающая литературщиной, а «вакхичность» её наиграна. Слог стихотворений Лохвицкой можно назвать переходным: она отталкивалась от классической поэтики XIX столетия, но не выработала своей, принципиально новой и оригинальной. Лохвицкую причисляли к школе Бальмонта, с которым она была близко связана, но она непосредственно училась и у Аполлона Майкова. Её стихи служили как бы предпольем поэзии декаданса конца XIX — начала XX века. Недаром Игорь Северянин среди своих предшественников и учителей называл в первую очередь Фофанова и Мирру Лохвицкую.

автор: admin дата: 2nd May, 2010 раздел: Биографии, Забытые имена

ДАВИД КАНЕВСКИЙ

Давид Исаакович Каневский родился в 1916 году в Лохвице на Полтавщине в семье служащего. С 1931 года живёт в Харькове. Окончив школу ФЗО, работал на Харьковском электромеханическом заводе. Писал заметки, корреспонденции, а потом и стихи, которые публиковались в местных газетах. В 1937 году Каневский поступает на исторический факультет Харьковского университета, окончить который ему не дала война.

В 1939 году вышел сборник стихотворений Давида Каневского «Родная улица» (на украинском языке). В этой книге, как и в следующей «Лётчики» (1940), Каневский посвящает многие стихотворения наиболее близкой ему теме защиты Родины.

С началом Великой Отечественной войны Каневский вместе с другими поэтами-харьковчанами участвует в выпуске агитплакатов, а вскоре уходит добровольцем в армию. В армейской газете «Мужество» часто публикуются очерки и баллады Каневского, прославляющие героев сражений. Почти все фронтовые стихотворения Каневского написаны на русском языке и лишь немногие — на родном украинском.

Летом 1944 года капитан Каневский был переведён в газету авиационного соединения. Выполняя задание редакции, он погиб 26 декабря 1944 года в воздушном бою над Будапештом.

Цитируется по: “СОВЕТСКИЕ ПОЭТЫ, ПАВШИЕ НА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ”, Л.О. изд-ва “Советский писатель”, 1965 г., 748 стр.

автор: admin дата: 28th April, 2010 раздел: Биографии

Цитируется по: Наровчатов С. Стихотворения и поэмы/Вступ. статья А. Урбана. сост., подг. текста и примечания Р. Помирчего. Л.: Сов. писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая сер.).

Часть первая: http://poezosfera.ru/?p=3187
Часть вторая: http://poezosfera.ru/?p=3192

3

Своего рода пересмотр был произведён и в арсенале художественных средств.

Переход от финской кампании к Великой Отечественной войне был стремительным. «Мы были потрясены, — писал М. Львов. — Хотя и держали душу в боевой, мобилизационной форме, и писали стихи о будущих боях, никто не ожидал, что это разразится так внезапно.

Через несколько дней в коридоре института появились — в новеньких офицерских формах, обмундированные в третьем Доме Наркомата обороны, — сияющие Сергей Наровчатов, Михаил Луконин, Пётр Хорьков.

Первыми добровольцами они уходили на фронт…» (1)

Среди сверстников он числился уже ветераном. Хотя и небольшой, но серьёзный военный опыт подсказывал ему новые поэтические «интонации. Стих его на первых порах если и не стал аскетичным, то обрёл не свойственную прежде точность, лаконизм и энергию.

Сам Наровчатов так объяснял этот сдвиг: «Нельзя забывать о том, что мы пришли к войне во всеоружии поэтической техники, уверенно владея формой, — это было воспитано в нас превосходными мастерами стиха (…), пришли с большой культурой, разносторонней подготовкой. У меня сохранились тетради, где теория звукописи, домысленная мною и другими участниками довоенного семинара в Литературном институте, приложена едва ли не к каждой строке Асеева и Пастернака, — но мы должны были её забыть и быть потрясёнными войной. Мы всё знали и всё забыли в это время, причем сделали это почти сознательно». (2)