» Биографии | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.

Рубрика ‘Биографии’

автор: admin дата: 19th January, 2010 раздел: Биографии, Забытые имена

АЛЕКСАНДР АРТЁМОВ

Цитируется по: “СОВЕТСКИЕ ПОЭТЫ, ПАВШИЕ НА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ”, Л.О. изд-ва “Советский писатель”, 1965 г., 748 стр.

Александр Александрович Артёмов родился в 1912 году. Начал писать стихи с пятнадцати лет. Вначале читал их на вечерах и комсомольских собраниях, потом стал печатать в дальневосточных изданиях; а вскоре в московских и ленинградских журналах. В 1939 году в Дальгизе выпустил сборник «Тихий океан»; в 1940 году — «Победители».

Творчество Александра Артёмова неотделимо от Дальнего Востока. Поэт вдоль и поперёк исколесил Приморье, часто встречался с воинами, охранявшими дальневосточные границы. Эти поездки, встречи дали богатый материал для стихов, посвящённых Приморью и пограничникам — участникам боев с японскими самураями.

Александр Артёмов увлекался историей, изучал прошлое Севера и Дальнего Востока, писал о былых походах, об исследователях и землепроходцах. Он написал также цикл стихотворений о героях гражданской войны, балладу о Михаиле Попове, адъютанте Сергея Лазо.

В 1940 году Александр Артемов поступил в Литературный институт им. Горького. Но учёба продолжалась недолго. В 1941 году поэт ушёл добровольцем на фронт и погиб в боях за Родину.

автор: admin дата: 26th October, 2009 раздел: Биографии

О себе

Родился в 1895 году, 21 сентября, в Рязанской губернии, Рязанского уезда, Козьминской волости, в селе Константинове.

С двух лет был отдан на воспитание довольно зажиточному деду по матери, у которого было трое взрослых неженатых сыновей, с которыми протекло почти всё моё детство. Дядья мои были ребята озорные и отчаянные. Трёх с половиной лет они посадили меня на лошадь без седла и сразу пустили в галоп. Я помню, что очумел и очень крепко держался за холку. Потом меня учили плавать. Один дядя (дяди Саша) брал меня в лодку, отъезжал от берега, снимал с меня бельё и, как щенка, бросал в воду. Я неумело и испуганно плескал руками, и, пока не захлебывался, он всё кричал: «Эх! Стерва! Ну, куда ты годишься?». «Стерва» у него было слово ласкательное. После, лет восьми, другому дяде я часто заменял охотничью собаку, плавал по озёрам за подстреленными утками. Очень хорошо лазил по деревьям. Среди мальчишек всегда был коноводом и большим драчуном и ходил всегда в царапинах. За озорство меня ругала только одна бабка, а дедушка иногда сам подзадоривал на кулачную и часто говорил бабке: «Ты у меня, дура, его не трожь, он так будет крепче!». Бабушка любила меня изо всей мочи, и нежности её не было границ. По субботам меня мыли, стригли ногти и гарным маслом гофрили голову, потому что ни один гребень не брал кудрявых волос. Но и масло мало помогало. Всегда я орал благим матом, и даже теперь какое-то неприятное чувство имею к субботе.

Так протекло моё детство. Когда же я подрос, из меня очень захотели сделать сельского учителя и потому отдали в церковно-учительскую школу, окончив которую я должен был поступить в Московский учительский институт. К счастью, этого не случилось.

Стихи я начал писать рано, лет девяти, но сознательное творчество отношу к 10—17 годам. Некоторые стихи этих лет помещены в «Радунице».

Восемнадцати лет я был удивлён, разослав свои стихи по журналам, тем, что их не печатают, и поехал в Петербург. Там меня приняли весьма радушно. Первый, кого я увидел, был Блок, второй — Городецкий. Когда я смотрел на Блока, с меня капал пот, потому что в первый раз видел живого поэта. Городецкий меня свёл с Клюевым, о котором я раньше не слыхал ни слова. С Клюевым у нас завязалась, при всей нашей внутренней распре, большая дружба.

автор: admin дата: 17th June, 2009 раздел: Биографии, Советская поэзия

Евгений Винокуров

Коротко о себе

Цитируется по: Евгений Винокуров. Стихотворения. Изд-во “Художественная литература”, Москва, 1964.

Передо мной листок папиросной бумаги, протёртый на сгибах. Это справка из детского сада. Она свидетельствует: «Женя Винокуров. Пять лет. Сенсорно-пространственная ориентировка в пределах возраста. Осведомлённость в политико-социальных явлениях — хорошая. Активен. Инициативен». Внизу дата — 1930 год.

Мне вспоминается моё детство, которое совпало с одним из самых бурных периодов в жизни нашей страны. Это было время индустриализации, время ломки старого быта, время экспериментов во всех областях, в том числе и в области педагогики.

Чуть не каждую неделю менялись методы. Инструкции сменялись инструкциями. То та, то эта теория вдруг объявлялась ошибочной. Я постоянно слышал вокруг себя слово «перегиб».

Отец мой, участник гражданской войны, был военным. Его перебрасывали с места на место, и потому я скитался всё время по детским садам, разного рода детским домам, пионерлагерям. Я был объектом экспериментов. Педологи то запрещали сказки, которые, по их мнению, развивали ненужную для активного человека мечтательность, то давали рассматривать какие-то кубистическо-конструктивистские схемы. В школе тоже ломалась программа. Первые годы историю преподавали по М. Н. Покровскому. Но однажды вдруг объявили, что нас учили неправильно.

Я помню Москву тех лет. Гигантский плакат Автодора на Страстном монастыре. Первомайскую Тверскую с портретами ударников, с карикатурами на Чемберлена. И над всем этим бронзового Пушкина, чуть-чуть грустного, романтически элегантного.

автор: admin дата: 6th June, 2009 раздел: Биографии, Советская поэзия

Лев Озеров

Вместо автобиографии

Цитируется по: Лев Озеров. Стихотворения. Издательство “Художественная литература”, Москва, 1978, 333 с.

с. 5 – 13

Это предисловие пишется в последнюю очередь, когда книга уже собрана и скомпонована. Говорю «скомпонована» по той причине, что написанные на протяжении всей жизни стихи надо было перечитать и отобрать, то есть предпочесть одни другим. Это, оказывается, неимоверно трудно. Трудно потому, что стихи возвращают к изначальному моему состоянию, когда замысел едва лишь виделся вдалеке.

Отбираю для книги стихи, а думаю о своей жизни, о том, как она воплотилась в слове. И кажется мне, что между замыслом и воплощением — пропасть. Но мою участь облегчает знание, что и мои предшественники, и мои учителя страдали от того же, что они ещё беспощадней думали о том же.

Угнетает невоплощённое, недовоплощённое. А что же всё-таки удалось? Пожалуй, строки, приходившие непрошенно, нежданно-негаданно. Не сочинил их, не придумал, а нашёл. Чувству своему, настроению доверяю больше, чем знанию.

Мне дорог стих, слетающий с пера, срывающийся с него, как стриж, а не насаживающийся на него, как червяк на крючок удочки.

Сложны, очень сложны отношения автора со своими произведениями. Порой автору кажется, что он всё-таки «кое-что написал». Подчас же ему сдаётся, что он так ничего и не сумел сделать. Сознание своего несовершенства представляется мне явлением более творческого характера, чем довольство сделанным и самим собою.

Биографию ничто не заменит. Что может заменить автобиографию? Лирика. В ней сказано и недосказано всё, что следовало бы знать о поэте и его современниках. Если же поэт не выразил себя в стихах, то ему не поможет самая искренняя и увлекательная автобиография.

В моём утверждении, что автобиографию может заменить лирика, слово «заменить» неточно. Искусство не заменяет, не может заменить жизни, но делает её более осмысленной и приближает к ней (впрочем, иной раз случается и по-другому — отдаляет).

Нет смысла с анкетной точностью и категоричностью воспроизводить здесь значимые и незначимые подробности моей жизни. Также нет надобности вместо перечня действительно имевших место дат и событий преподносить читателю некоего вымышленного или усреднённого «лирического героя» на потребу вымышленному и усредненному читателю.

Я родился в августе 1914 года в Киеве. Писать начал рано, ещё раньше — рисовать и музицировать. Теперь понимаю, что всё главное (впечатлительность, отзывчивость, беспокойство) произошло в начале, в детстве.

автор: admin дата: 24th May, 2009 раздел: Биографии, Советская поэзия

Константин Симонов (1915 – 1979)

От автора

Цитируется по: Константин Симонов. Избранные стихи. Государственное изд-во ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. Москва. 1958.

Всё или почти всё существенное для биографии каждого поэта, перешагнувшего пору ученичества, обычно можно обнаружить в его стихах. А то, что не обнаруживается через стихи, вряд ли заслуживает особого рассмотрения само по себе, вне стихов.

В то же время пишущим людям часто задают вопрос: как вы начали писать?

Вопрос естественный, ибо ответ на него редко прочтёшь в стихах, и если уж писать предисловие к ним, то мне хочется в меру сил ответить как раз на этот один-единственный вопрос.

Я родился в 1915 году, в Петрограде, а детство провёл в Рязани и Саратове. Моя мать большую часть времени служила то машинисткой, то делопроизводителем, а отчим, в прошлом участник японской и германской войн, был преподавателем тактики в военном училище.

Наша семья жила в командирских общежитиях. Кругом тоже жили военные, да и сама жизнь училища проходила на моих глазах. Военный быт окружал меня. За окнами, на плацу, проводились утренние и вечерние поверки. Мать участвовала вместе с другими командирскими жёнами в разных комиссиях содействия; приходившие к родителям гости чаще всего вели разговоры о службе, об армии. Два раза в месяц я, вместе с другими ребятами, ходил на продсклад получать командирское довольствие.

Вечерами отчим сидел и готовил схемы к предстоящим занятиям. Иногда я помогал ему. Дисциплина в семье была строгая, чисто военная. Всё делалось по часам,
в ноль-ноль, опаздывать было нельзя, возражать не полагалось, слово требовалось держать, всякая, даже самая маленькая, ложь презиралась.

Так как и отец и мать были люди служащие, в доме существовало разделение труда. Лет с шести-семи на меня были наложены посильные, постепенно разраставшиеся обязанности. Я вытирал пыль, мёл пол, помогал мыть посуду, чистил картошку, следил за керосинкой, если мать не успевала — ходил за хлебом и молоком. Времени, когда за меня стелили постель или помогали мне одеваться,— не помню.