» Евгений Винокуров. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 17th June, 2009 раздел: Советская поэзия, Стихотворения

Евгений Винокуров

Цитируется по: Евгений Винокуров. Стихотворения. Изд-во “Художественная литература”, Москва, 1964.

* * *

Дайте полночь в мои осторожные руки,
Чтоб шумела широкой и мокрой сиренью
Я не трону её, только в шумы и звуки
Осторожно проставлю кой-где ударенья.

Дайте плотные ливни и молнии мая.
Закоулки лесные и даль зоревую.
Я листка не сомну, стебелька не сломаю.
Только шелесты трав и берёз зарифмую.

Дайте полные неба речные затоны,
В острых искорках звёзд, и откосы крутые.
Я в полях предвечерних травинки не трону,
Лишь, волнуясь, помечу кой-где запятые.

1945

ЗЕМЛЯК

Со мной в одной роте служил земляк —
Москвич, славный парень — Лёшка.
Из одного котелка мы с ним ели так:
Он — ложку, я — ложку.

Вдали от Москвы, по чужой стороне,
В строю мы с ним рядом шагали.
Мы спали бок о бок и часто во сне
Друг друга локтями толкали.

А в затишье, бывало, после атак,
На привале ко мне он подляжет,
И мы про Москву говорили с ним так:
Я — расскажу, он — расскажет.

В костре на ветру угольки догорят,
Шумит по-немецки кустарник.
А мы вспоминаем соседских ребят
И кинотеатр «Ударник».

Он был под Варшавой в бою
                                             штыковом
Убит. Мы расстались. Навеки.
Он жил на Арбате, в большом,
                                                 угловом,
В сером доме,
                    что против аптеки.

1946

Я ВИДЕЛ МИР

Я видел мир
Таким, какой он есть,
Тот страшный мир
С яругами кривыми,
Со степью снежною,
Где места нет,
Чтоб сесть,
С примёрзшими к винтовкам
Часовыми.

С путём бессонным
От костра к костру,
С берёзами,
Издёрганными ветром,
С весенним ливнем,
Что, пробив листву,
Гудя, уходит в землю
На полметра.

Я видел мир,
Где чёрная вода
Из мелких лужиц и канав
Целебна,
Где в небо звёздное
Взлетают города
И к сапогам
Ложатся слоем щебня.

Сейчас висит он,
Стихший до утра,
Какой-то незнакомо оробелый,
В дрожащей капле
На конце пера
Безмолвной ночью
Над бумагой белой.

1951

ДОБРОТА

Я всё занесу на скрижали,
Железную точность храня, —
И то, как меня обижали,
И то, как жалели меня.

Обида, обида людская!
Забудешь одну без труда,
Другую, полжизни таская,
Не сможешь забыть никогда.

И всё ж, как она б ни держалась,
Концу её всё-таки быть,
Но, острая, светлая жалость,
Тебя мне вовек не забыть.

Я зубы сжимал, чтоб не плача
Пройти среди белого дня.
Царила моя неудача,
Несчастья терзали меня.

Сердечностью необычайной
Я был поражён на пиру,
За чаркой в райпитовской чайной,
В картофельном сытном пару.

Сидел я, печальный, у края,
И, голову вбок наклоня,
Подолом глаза утирая,
Жалели старухи меня.

О русские веси и грады!
Прошёл я немало путей
И высшей не знаю отрады,
Чем доброе слово людей.

Вставало над избами солнце,
Я видел: везде разлита –
Где с верхом, а где и на донце, –
В людские сердца доброта.

1951

МОСКВИЧИ

В полях за Вислой сонной
Лежат в земле сырой
Серёжка с Малой Бронной
И Витька с Моховой.

А где-то в людном мире
Который год подряд
Одни в пустой квартире
Их матери не спят.

Свет лампы воспалённой
Пылает над Москвой
В окне на Малой Бронной,
В окне на Моховой.

Друзьям не встать. В округе
Без них идёт кино,
Девчонки, их подруги,
Все замужем давно.

Пылает свод бездонный.
И ночь шумит листвой
Над тихой Малой Бронной,
Над тихой Моховой.

1953

КРАСОТА

В. Бокову

На небо взглянешь —
Звёзд весенних тыщи!
Что юности в блескучей высоте?!
Но яростнее, чем потребность в пище,
Была у нас потребность в красоте.

Нам красота давалась понемножку…
По вечерам, когда шумел привал,
Сапожник ротный,
Мучая гармошку,
Её для нас упорно добывал.

Она была минутной и не броской.
Мелькнёт – и нет: под утро вдалеке,
На горке – стеариновой берёзкой,
В ночи – луной, раздробленной в реке.

А то бывало: осень, вязнут танки,
И чад, и гарь – и вдруг она возьмёт
И чистым взором познанской крестьянки
Из-под руки, лукавая, сверкнёт.

1953

* * *

В судьбу походную влюблённый,
Не в фото, где луна у скал,
В казарме, густо побелённой,
Я честно красоту искал.

Её искал я в дисциплине,
И в пайке, выданной в обрез,
И в алом клине, дымном клине
В теплушку глянувших небес.

Прослушав грустный хрип гармони,-
А я грустил тогда всерьёз! —
От глаз я отрывал ладони,
Ладони,
Мокрые от слёз…

Через овраги и низины,
Через расплесканную грязь
Я мчался в кузове машины,
На плащ-палатке развалясь.

Я брёл по снежным первопуткам,
Сквозь ночь летел в товарняках,
Питался сечкой по продпунктам
И мылся в санпропускниках.

Я понимал лишь только грозы,
Дорог замес, снегов обвал…

Скупой и тонкий дух берёзы
В те годы я не понимал.

1953

КСЕНИЯ

В комнату со шторами
Из пустых сеней,
Звонко звякнув шпорами,
Мы входили к ней.

Три шинели вешали
На гвозде в углу,
Сдержанны и вежливы,
Чинно шли к столу.

Била ночь осенняя
В стёклах старых рам.
Сев напротив, Ксения
Улыбалась нам.

Худенькая, славная,
На руку щекой, —
Шейка слишком слабая
Для косы такой!

За окном неистовый
Ветер выл во мгле,
А ему подсвистывал
Чайник на столе.

И за разговорами
О своём былом
Мы звенели шпорами
Глухо под столом.

Но без сожаления
Строго в первый час
До порога Ксения
Провожала нас.

Улыбалась, тонкая,
Сразу всем троим.
Хмуро шапки комкая,
Грустно постоим.

И минута тихая
Наступала тут,
Только слышно – тикая,
Ходики идут.

…Там, где ветер, рыская,
Роет бурелом,
Есть землянка низкая
В роще за селом.

Там, дымя махоркою,
Навалясь на стол,
Мрачно пили горькую
И смотрели в пол.

Там, как праздник празднуя,
От тоски люты,
Пели песни разные
Мы до хрипоты.

1955

ЖЕНА

Она — жена моя,
Нет, не невеста,
Она — жена.
Она встаёт чуть свет.
Она в смятенье не находит места,
Когда меня с работы долго нет.

Шла девочка со мной
Когда-то, где-то,
Беспечная,
Мы плыли по реке…
Пять лет уже ночами до рассвета
Моя жена спит на моей руке.

Она – жена моя,
Нет, не подруга,
Она – жена.
Рот молчаливо сжат.
Коль плохо мне, два чёрных полукруга,
Печальные у глаз её лежат.

Шла девочка со мной.
Пред нами лютой
Пылала полночь
Лунной красотой…

Мою жену с той девочкой не спутай,
Я девочки совсем не знаю той.

1955

ВСТРЕЧА

На продпункте я ел
По последним талонам.
Вслед печально смотрел
И махал эшелонам.

Пил пустой кипяток
С населеньем вокзала.
Кружки три — не питок!
Больше трёх не влезало.

С дальних, призрачных рощ
Ветра резкая сила
Листьев радужный дождь
На перрон заносила.

Я ходил взад-вперёд,
Всё мне было знакомо:
Жил дорожный народ
На перроне, как дома.

Рыжий парень с ножа
Кушал серое сало.
Ртом заколки держа,
Баба волос чесала.

Скучный полдень томил.
Сев со смазчиком рядом,
Я солидно дымил
Молодым самосадом.

Смех вдруг вспыхнул, звеня
Как-то чисто и ломко:
Бросив взгляд на меня,
Мимо шла незнакомка.

Шла она стороной,
В неуклюжей, нескладной,
По колени длиной,
Грузной стёганке ватной.

Неуклюжий наряд,
Неуклюжа фигура,
Только синим был взгляд
Да коса белокура!

Я застыл, сам не свой, —
С сердцем не было слада, –
Под густой синевой
Горделивого взгляда.

Я хотел подойти,
Но проклятая робость
Пролегла на пути
Между нами, как пропасть…

Вдалеке семафор,
Предвещая разлуку,
Как усталый актёр,
Поднял горестно руку.

И под пляску колёс,
Под колёс переборы
Поезд грозно унёс
Гору дыма в просторы.

Много минуло дней
С той поры, и не скрою,
Вспоминал я о ней
С затаённой тоскою.

Вспоминал, крепким сном
Под кустом забываясь
И в полку запасном
Поутру обуваясь.

За обедом вдруг стук
Раздавался, бывало, –
Эта ложка из рук
У меня выпадала…

1955

Метки: ,

Оставить комментарий

Comments Protected by WP-SpamShield Spam Filter