» Людмила Татьяничева. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 5th January, 2009 раздел: Советская поэзия, Стихотворения

Людмила Татьяничева

Стихотворения

Цитируется по: Л. Татьяничева. Стихотворения. Издательство “Художественная литература”, Москва, 1969, 253 с.

1. Людмила Татьяничева. Коротко о себе. Стр. 5 – 14
2. Людмила Татьяничева. Стихотворения. Стр. 15 – 70
3. Людмила Татьяничева. Стихотворения. Стр. 71 – 110
4. Людмила Татьяничева. Стихотворения. Стр. 111 – 171
5. Людмила Татьяничева. Стихотворения. Стр. 172 – 210
6. Людмила Татьяничева. Стихотворения. Стр. 211 – 246

с. 15 – 70
* * *

Много это или нет,
Рассудите сами…
Восемнадцать звонких лет.
Солнце над лесами.
Чёрный дождь прямых волос
Мамино наследство.
Да лохматый добрый пёс,
Гревший моё детство…
А улыбок — полон рот.
Песен — до отказа.
У незапертых ворот
Тень седого вяза.
Возле вяза ходит тот,
Для кого я — чудо.
Жаль, что он меня зовёт
Прозаично «Люда».
И всегда глядит мне вслед
Дымными глазами…
Много это или нет,
Рассудите сами!

1933

СОБИРАЕМ УТИЛЬ

Мы собираем утильсырьё
Или, точнее сказать, старьё:
Граммофон,
Оглохший, как дед,
От ржавчины рыжий велосипед,
Старый журнал, где на первой странице
Её величество императрица…
Есть новая, с правой ноги, галоша.
Её подарил нам дядя Егорша.
Галоша ему совсем ни к чему:
Ногу снаряд оторвал ему…
Люди охотно выносят нам
Старьё, что годами лежит по углам.
Старьё, что в дому ни на что не годится,
Пойдет в переплавку и возродится,
Став молотом новым,
Новой машиной,
Автомобильной упругою шиной.
Будут учебники, будет бумага
И матерьял для красного флага!
Мы собираем с утра утиль.
«Тиль Уленшпигель» отложен в сторону.
Из серых мешков выбиваем пыль.
Деля и усталость и радость поровну.

1933

КТО БЫ ПОВЕРИЛ

Ты подарил мне подкову месяца,
Плывущего над тишиной полей.
Кто бы поверил,
Что месяц уместится —
Весь целиком! —
В комнатушке моей!
Ты мне сказал очень тихое слово.
И закудрявились клёны зимой.
Кто бы сказал,
Что для счастья земного
Покажется тесным мне шар земной!

1934

* * *

Всё стало прошлым:
Облака,
И трепет губ, и птичий лепет.
Моя спокойная рука
Твоё лицо из глины лепит.
Мужские гордые черты
И рот,
Не знающий признаний…
Да, это ты,
Да, снова ты
Глядишь сквозь дальность расстояний!
Твой взгляд, о, как меня он жёг,
Твой взгляд, насмешливый и длинный…
Огнём я закалила глину,
Чтоб не рассыпался божок.

1940

МАСТЕР

Металл наш издавна силён,
Врага разит он насмерть.
…Сияньем плавки озарён,
Стоит у домны мастер.
Седоволос, угрюм, кряжист,
Отметки лет на коже.
Он на Урале прожил жизнь,
Отцы и деды — тоже.
Он сотни раз в леса ходил
На зверя и на птицу.
Из горных речек воду пил
И всё не мог напиться…
Все руды знает наизусть.
Повадки их, характер.
Свердловск, Челябинск, Златоуст –
Везде известен мастер.
Сыны —
Богатырям под стать,
С отцом трудились вместе.
…Пришла война. Собрала мать
На фронт их честь по чести.
А мастер, скуп и неречист,
Сказал своим ребятам:
— Я на Урале прожил жизнь,
Как прадед мой когда-то.
Даю отцовский вам наказ —
Пришельца бейте насмерть! —
…И до чего же он горазд
Работать, старый мастер!
И дни и ночи напролёт
Старик в труде, в движенье.
Ему покоя не даёт
Далёкий гул сражений.
Сквозь клёкот вражеских атак,
Сквозь тонкий посвист смерти
Он видит —
Ненавистный враг
В сыновье сердце метит.
… Вот он стоит, старик ведун,.
И смотрит сквозь оконце:
Уральской выплавки чугун
Лавиной мести льётся.

1941

ПИСЬМО

Оно прошло далёкий путь,
Как небо над рекою.
Пришло, чтоб в сердце заглянуть
Взволнованной строкою.
Как не прожгли слова листок,
Горячие до жженья!
Я слышу, как растёт меж строк
Стальной прибой сраженья.
Я вижу — ты стремишься в бой,
Неудержим, как ветер.
Поют снаряды над тобой
О смерти и бессмертье.
О русской доблести,
О тех,
Кто шёл за Русь на битвы.
А вьюга стелет белый снег
Под головы убитых.
Да, путь войны суров, жесток,
Но сквозь огонь сражений
Мы видим вёсен солнцепёк
И твоего письма листок,
Как первый лист весенний!

1942

РОССИИ

Страданьем омой мою душу,
Печалью меня успокой.
Так море на жаркую сушу
Бросает свой тихий прибой.
Твоя я от века поныне.
Верна твоей грозной судьбе.
И воля моя, и гордыня,
И сила, и слабость — в тебе.
Ты мной беспредельно любима.
Прими мой дочерний поклон
За кипенно-белые зимы.
За синий, как лён, небосклон.
За русскую речь,
За молитвы
Суровых прабабок моих.
И даже за то, что средь битвы
Мой сын не остался в живых…

1942

* * *

Мы разучились плакать в этот год.
И наши песни сделались иными.
Про этот год жестоких непогод
Словами рассказать какими?
Где их найти, точнейшие слова,
Горячие, как зарево пожарищ?
Но песня что любовь.
Она в душе жива.
И эта песня о тебе, товарищ!
Товарищ мой, услышь меня, услышь!
Не верю, нет могильного покоя.
Пусть голос мой дойдёт к тебе, как жизнь,
Сквозь гул ветров,
Летящих в пекло боя.
Земля в огне.
Земля кровоточит.
О, как болят, как ноют в сердце раны,
Когда шуршат сухой травой в ночи
Родных могил безвестные курганы…
Над ними птицы песен не поют,
Над ними кружат вражьи самолеты,
И чёрные оскаленные доты
Родную землю яростно клюют.
Но всё равно в твою не верю смерть!
Тебе, живому, не скажу: воскресни.
Крепчает бой.
Зовёт на Запад месть.
И скорбь слагает пламенные песни.

1942

* * *

В твоих косах степной ковыль.
Он расцвёл сединой не в срок.
На ногах заскорузла пыль
Бесконечных военных дорог,
Мир казался тебе нелюдим.
Ты не глядя вошла в мой дом.
Прижимался к пустой груди
Твой ребёнок голодным ртом.
Всё обидным казалось тут.
Ты спросила:
— Как могут сметь
Эти скверы стоять в цвету,
Эти девушки песни петь,
Если всюду война и смерть?! —
Твой любимый погиб в бою.
Ни могилы его,
Ни следа…
Ты не в дом, а в судьбу мою
Своим горем вошла тогда.
…Твои волосы дышат легко.
Ты мой город зовёшь своим.
Над сердитой Урал-рекой
Мы, как сёстры, с тобой стоим.

1943

ПЕСНЕ

Тебя я буду вновь и вновь
Лепить из слов и петь.
Будь неподкупна, как любовь
Идущего на смерть!

1943

* * *

Среди имён любимых и родных
Храним мы рек прозрачные названья.
Мы помним шелест ковылей седых
И синих гор лепные очертанья.
А если на чужбине, среди сна,
Согреет нас дыханием сосна,
То, как рисунок на булатной стали,
Возникнет в сердце песня об Урале.

1944

* * *

О счастье я не знала ничего.
Оно вокруг невидимое было.
Из горных рек водой меня поило,
Обогревало солнечным лучом.
Когда я шла по молодому льду,
Вся отдаваясь радости движенья,
Меня вело моё отображенье.
Я шла одна,
У мира на виду!
Мой золотистый, мой вчерашний мир,
Где всё, как в детстве,
Чисто и безгрешно,
Как молодо цвели твои черешни,
Какие ты богатства мне дарил!
Под лёгким пологом твоей зари
В меня влилась твоя хмельная сила,
О женской доле я тебя просила,
И ты сказал мне:
– Вот она, бери! —
Но где же счастье?
Разве этот зной
Палящего безоблачного лета,
С ночами ослеплёнными,
Без света,
Где страшно двум,
Несмыслимо одной?
С косноязычьем, ревностью, тоской,
бессонными, бесслёзными глазами…
Я не хочу!
Прохладными лесами
От счастья ненасытного укрой!
Верни мне снова тот январский лёд,
Небрежно разлинованный коньками,
Дай быстрых лыж почувствовать полёт
И дымный снег,
И ветер под ногами.
Иль поведи в еловые леса,
В седую глушь медвежьего завала,
Где, сузив напряжённые глаза,
Я глухарей и рябчиков сбивала.
Дозволь мне снова юность перечесть,
Как сказку —
Не деля её на части…
А счастье?
Может, в том оно и есть,
Когда живёшь,
Не думая о счастье!

1945

ЯРОСЛАВНА

Снова дует неистовый ветер.
Быть кровавому, злому дождю.
Сколько дней,
Сколько длинных столетий
Я тебя, мой единственный, жду.
Выйду в поле,
То едешь не ты ли
На запененном верном коне?
Я ждала тебя в древнем Путивле
На высокой, на белой стене.
Я навстречу зегзицей летела,
Не страшилась врагов-басурман.
Я твоё богатырское тело
Столько раз врачевала от ран.
Проходили согбенные годы
Через горы людской маеты.
И на зов боевой непогоды
Откликался по-воински ты.
Не считал ты горячие раны,
И на землю не падал твой меч.
Откатилась орда Чингис-хана
Головою,
Скошенной с плеч.
И остался на вечные веки
Ты грозой для пришельцев-врагов.
Омывают российские реки
С твоих рук чужеземную кровь.
Снова ветер гудит, неспокоен.
Красный дождь прошумел по стране.
Снова ты, мой возлюбленный воин,
Мчишься в бой на крылатом коне.
Труден путь твой, суровый и бранный.
Но свободной останется Русь,
И тебя я, твоя Ярославна,
В славе подвигов ратных дождусь…

1943—1945

СКАЗ

Я в детстве слышала не раз
От бабки этот старый сказ.
Узнав, что друг в бою убит,
Подруга уходила в скит,

Чтобы в лесном, глухом скиту
Оплакивать свою беду
И чтоб любовь свою сберечь
От наважденья новых встреч.

Мне часто повторяла мать,
Как женской гордости устав:
— Коль любишь, — мужа потеряв,
Не станешь нового искать.

Скорее горы упадут
И высохнут истоки рек…
Так в нашем повелось роду:
Раз полюбила, то навек.

…Прошла жестокая война.
Я выжила, а ты убит.
Но воля к жизни так сильна,
Что падать духом не велит.

Она велит мне сильной быть,
В далёкий скит не уходя.
Трудиться, петь, детей растить
И за себя и за тебя.

В горах отыскивать руду,
Менять истоки древних рек.
Ну, а любовь у нас в роду
Одна-единая навек.

1943—1945

МАЛАХИТ

Когда-то над хребтом Урала,
Солёной свежести полна,
С ветрами запросто играла
Морская вольная волна.

Ей было любо на просторе
С разбегу устремляться ввысь.
Отхлынуло, исчезло море,
И горы в небо поднялись.

Но своенравная природа
То море в памяти хранит:
В тяжёлых каменных породах
Волной играет малахит.

Он морем до краёв наполнен,
И кажется: слегка подуть —
Проснутся каменные волны
И морю вновь укажут путь.

1945

ЖИВАЯ ЛЕТОПИСЬ

По белой азиатской пыли
С мечтой о невозможном чуде
Кочевники здесь проходили,
Устало горбились верблюды,
И было это не когда-то
В седые времена Батыя…
Хранятся в памяти все даты:
Ведь мы свидетели живые,
Магнитогорска старожилы.
Мы тем, быть может, знамениты,
Что в горные проникли жилы
Упрямой силой динамита.
Лопатой рыли котлованы
В степи,
Дремавшей непробудно.
Качались на волнах бурана
Палаток парусные судна…
Пройдём по городу, товарищ,
На каменную выйдем площадь.
Ты этот дом припоминаешь?
А дерево вот это помнишь?
Любуясь на сады и скверы,
На город, залитый огнями,
Не сразу мы с тобой поверим,
Что создано всё это нами!
Но, день за днём припоминая,
Мы улыбаемся, как дети:
И впрямь, — мы летопись живая
Кипучих будней пятилетий!

1946

ДЕВУШКЕ

Тебя, быть может, нет ещё на свете.
Я о тебе не знаю ничего.
Что из того?
Я всё равно в ответе
Перед тобой за сына моего.

В любом краю,
Хоть за Полярным кругом,
Где никогда не тает снежный наст,
Тебя найдёт он,
Назовёт подругой,
И всё возьмёт, и всё тебе отдаст.

С тобой он будет нежным и нелгущим,
Простым и добрым, преданным навек.
Ты с ним узнаешь на земле цветущей
И щедрость зноя, и прохладу рек.

Но если счастья ты увидишь мало
И если сын окажется иным,
То это я тебя обворовала
Холодным нерадением своим.

1945

* * *

Чернила каменеют на морозе,
И холодно в руке карандашу.
Горючие, в глазах не стынут слёзы.
Слезами я письмо тебе пишу.
И не слезами,
А живою кровью.
Она торопит и велит:
– Скорей. —
Пишу с тоской,
Немыслимой любовью,
Всей силой и всей слабостью своей.
Но где ж слова?
В немом столпотворенье
Разлук и встреч затеряны они.
Я шлю тебе своё сердцебиенье.
К листу письма ты ухо преклони.
Ты слышишь?
Стонет в чистом поле ветер,
Снегами белопёрыми шурша.
И, как ребёнок, плачет на рассвете
С тобою разлученная душа. ..

1947

СКАЗКА

Зимней полночью морозной
Отогрей слегка окно —
И увидишь ты, как сосны
Украшают полотно.
Иглы тонко вышивают
Синим крестиком узор.
Под пушистым малахаем
Спрятал кудри черный бор,
А над сонными лесами,
В стороне,
Где наш завод,
Пламя лисьими хвостами
Подметает небосвод…

1947

СИНЕГОРЬЕ

Есть у нас на молодом Урале
Синегорье.
Может быть, бывали?
Звонкий бор и летом и зимой
Изукрашен хвойной бахромой,
Синельга синеет между гор —
Чей угодно очарует взор.
Только я признаюсь,
Что не это
Синегорья главная примета…
Если ты придёшь сюда впервые,
Поспеши на вышки буровые.
Отыщи нетронутые руды
И земные звёзды —
Изумруды.
Или в цехе,
Принимая смену,
В красный глаз заглядывай мартену.
На лесах, в цехах или в забое
Мастерством поделится с тобою
Здешний житель и умелец местный.
Человек на весь Урал известный:
Металлург, геолог и охотник —
Синих гор хозяин и работник.

1948

УРАЛЬСКИЙ ВИНОГРАД

Барский дом, окованный железом,
Кружево чугунное оград.
Повелел хозяин камнерезу
Вырезать из камня виноград:
Чтоб он был совсем как настоящий,
Словно солнцем налитая гроздь.
Только камнерезу, на несчастье,
Видеть виноград не довелось.
Что он видел? Белые метели,
Островерхий синий Таганай,
Сосны и нахмуренные ели —
Милый сердцу,
Но суровый край.
Не плоды цветущей Украины
И не крымских фруктов аромат, —
Знал он только горькую рябину,
Красную, как ветреный закат.
И сказал себе уральский мастер:
— Много бед — ответ всегда один… –
Взял он не прозрачные тумпасы,
Не морской воды аквамарин,
А кроваво-красные рубины
И густой, задумчивый гранат, —
Вырезал он гроздь родной рябины:
— Вот вам, барин, местный виноград.
Были розги мастеру наградой.
Но с тех пор в народе повелось
Называть уральским виноградом
Красную рябиновую гроздь.

1948

ГРАНЬ РЕЗЦА

Свои свершая рейсы круговые,
Перекликались краны в вышине…
Хоть в этом цехе я была впервые,
Всё было близким и знакомым мне:

И строй станков,
И говор их негромкий,
И синей стружки плотная спираль,
И вышитая кофточка девчонки,
Берущей в руки тёплую деталь.

Девчонка,
Укрепив резец умело,
Переходила от станка к станку.
Работала,
Как песню в праздник пела,
В движеньях подражая ветерку.

На миг остановилась,
Улыбнулась,
Отбросила каштановую прядь
И словно время повернула вспять —
Передо мной моя возникла юность.

Она хозяйкой в гулкий цех входила,
Работе отдавалась до конца…
И я в своей ладони ощутила
Не карандаш —
Стальную грань резца.

1948

МАГНИТ-ГОРА

А заря-то, какая заря,
Словно в небе зажжён костёр!
Кто сказал, что Магнит-гора
Много ниже Памирских гор?
Не по уровню зыби морской
Я отсчёт высоты веду, —
По высокой мысли людской,
По движенью вперёд,
По труду.

1949

ЧЕКАНЩИК

Передаёт литейщик чугуну
Пластичность форм,
Стремительность движенья,
Но лишь чеканщик может дать ему
Необщих черт живое выраженье.

Чтоб в чугуне однажды ощутил
Ты теплоту пульсирующей крови,
Искусный мастер, не жалея сил,
С литья снимает лишние покровы.

Чеканом оживляет он черты,
Отлитые литейщиком в металле,
Чтоб красоту живой его мечты
Мы в каслинской скульптуре увидали.

1949

УРАЛ

Когда говорят о России,
Я вижу свой синий Урал.
Как девочки,
Сосны босые
Сбегают с подоблачных скал.
В лугах,
На ковровых просторах,
Среди плодоносных полей
Лежат голубые озёра
Осколками древних морей.
Богаче, чем краски рассвета,
Светлее, чем звёздный узор,
Земные огни самоцветов
В торжественном сумраке гор.
Я сердцем всё это вбирала,
Свой край полюбив навсегда.
Но главная сила Урала —
В чудесном искусстве труда.
Люблю я огонь созиданья
В суровой его красоте,
Мартенов и домен дыханье
И ветер больших скоростей.
Мне дороги лица простые
И руки, что плавят металл.
…Когда говорят о России,
Я вижу свой синий Урал.

1949

МУЗЫКА

Когда впервые
В цех ты к нам войдёшь,
Тебя он встретит
Гулом однотонным,
Как будто бы
Тяжёлый хлещет дождь
По крышам
И по стенам стооконным.
Но вслушайся,
И ухо различит,
Как в музыке,
Тончайшие оттенки:
И звук сверла,
И гром чугунных плит,
И дробный смех
Короткой пересменки.
И вот уже
Гудок издалека
Влетает в цех
Озвученной ракетой,
И сменщицы умелая рука
Берёт рычаг,
Моей рукой согретый.

1949

* * *

Да, ты такой, каким тебя люблю:
Порывистый, настойчивый, не лгущий,
Подобно скороходу-кораблю,
Навстречу шторму и ветрам идущий.
Как нелегко и как легко с тобой!
В тебе всечасно вижу перемены,
Но то — не мыслей пёстрый разнобой,
Не чувств игра,
Не вспыльчивость измены,
А щедрая способность воплощать
В себе черты стремительного века,
В себе самом и в людях не прощать
Того, что недостойно человека!

1950

* * *

Уже не дни, а годы между нами.
Как бесприютны ночи в сентябре!
Скупыми непролитыми слезами
Напоминает память о тебе.

В твои глаза взглянуть могла б я смело:
Любовь моя по-прежнему жива.
Прости меня, что так и не сумела
Сказать тебе все лучшие слова.

Казалось мне, что никогда не поздно
Весенним днём, от света голубым,
Или трескучей полночью морозной
Признаться, как ты преданно любим.

Моя любовь,
Я это твёрдо знала,
Не на год — на бессрочные года…
А в толчее военного вокзала
Нас стерегла разлука навсегда.

И вот теперь не будет больше писем,
Напрасно ждать звонков и телеграмм
Но ты живёшь,
От смерти не зависим.
Я сердцу позабыть тебя не дам!

1949—1951

ГОРЯЧЕЕ ДЫХАНИЕ

Как в мех, закутанный в куржак,
Прошитый жёсткими ветрами,
Стоял бревенчатый барак,
Не без труда обжитый нами.

С реки носил ты в вёдрах лёд.
Его, как сахар, мы кололи.
И в сером хлебе привкус соли
Мы полюбили в этот год.

Когда в печурке гас огонь,
Лишь уголёк в золе маячил,
Ты согревал мою ладонь
Дыханьем бережным, горячим.

… Мелькают годы, города,
Но сквозь любые расстоянья
Я сердцем чувствую всегда
Тех дней горячее дыханье.

1951

ТАНК

Он младший в танковой семье.
Родился он тогда,
Когда умолкла на земле
Военная страда,
Когда, сражённый, пал Берлин
Под грохот батарей.
И танк оставлен был один
На заводском дворе.
Домой вернувшийся танкист
Пылищу с танка стёр,
И, по-военному басист.
Заговорил мотор.
Для битвы созданный колосс,
Не бывший на войне,
Он горы щебня перевёз
На панцирной спине.
Он возит корабельный лес,
Кирпич, извёстку, мел.
Повсюду,
На сто вёрст окрест,
Ему хватает дел.

1951

Метки: , ,
  1. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » Blog Archive » Людмила Татьяничева. Стихотворения сказал,

    […] 1. Людмила Татьяничева. Стихотворения. Стр. 5 – 70 2. Людмила Татьяничева. Стихотворения. Стр. 71 – 90 […]

  2. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » Blog Archive » Людмила Татьяничева. Стихотворения сказал,

    […] 1. Людмила Татьяничева. Стихотворения. Стр. 15 – 70 […]

Оставить комментарий

Comments Protected by WP-SpamShield Spam Filter