» Николай Браун. Только о жизни (окончание цикла) | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 27th February, 2010 раздел: Стихотворения

Николай Браун (1902-1975)

ТОЛЬКО О ЖИЗНИ (окончание цикла)

Начало цикла: http://poezosfera.ru/?p=3121

ГИМН СОЛНЦУ

Без солнца,
Без яростного светила —
Не зря его люди прозвали
Ярило, —
Не может быть вёсен,
Не может быть песен.
Без солнца
Весь мир этот тёмен и тесен.
Луч солнца —
И в капле, пронизанной светом,
И в каждой тропинке,
Бегущей по свету,
И в каждой слезинке,
Что светит в ресницах,
И в каждой кровинке,
Что в сердце стучится.

Не надо мне кладов,
Не надо мне злата,—
Душа моя
Солнечным кладом богата:
Он светит ночами,
Он плещет ручьями,
Он крылья растит
У меня за плечами.
Меня он, как песню,
К вершинам возносит…
Без солнца ж не будет
Ни песен,
Ни вёсен!

1970

* * *

Я по жизни шёл и выжил
Всем обидам вопреки,
И в бессребреники вышел
С лёгкой маминой руки.

А меня учила мама,
Чтоб не знал я волчьих ям,
Чтобы шёл я только прямо,
И я внял её словам.

Чем судьба моя богата?
Что за клад в моих руках?
Нет ни серебра, ни злата,
Ни кубышек в тайниках.

Я всего, что было злого,
Не кляну семь раз на дню,
Но зато златое слово
Пуще клада я храню,

Чтоб направо и налево
Соловьём гремел мой стих
В тех серебряных запевах,
В тех напевах золотых.

1969

ПРОСЁЛОК

Среди дорог старинных русских
С далёких детских лет своих
Я исходил немало узких
Просёлков, пыльных и кривых.

От деревушки к деревушке,
Через лужки, через ручьи,
Через кусты, через горушки
Шли две разбитых колеи.

Они за лето порастали
Травой пахучей, муравой…
От них закрыты были дали
Безбрежной ширью полевой.

А там, за ними, расстилались,
Как Древней Руси рушники,
Бежали вольно, красовались
Казённой ширью большаки.

По ним летели эстафеты,
Обозы, тройки, почтари,
Шли побирушки…
                   Слово это —
Большак — уходит в словари.

Оно отпело, отгремело,
Увяло, как чертополох.
Уже летят иные стрелы
Иных, асфальтовых, дорог.

Мне по душе их нрав весёлый,
И всё ж бывает, в тишину
Я ненароком на просёлок,
Такой знакомый мне, сверну,

И колеёй пройдусь дорожной,
И придорожной муравой,
И старый друг мой, подорожник,
Ко мне протянет столбик свой…

Пусть в сто слоновьих сил весёлых
Летят асфальты в города,
Но русский узенький просёлок
Не разлюбить мне никогда.

1969

* * *

Отсвистали сани по России,
Отзвенел поддужный бубенец,
И машинный гул в дорожной сини
Пролетает из конца в конец.
Где вы, где вы, «вёрсты полосаты»?
Где семилинеек язычки?
В проводах летит огонь хвостатый
Километрам долгим вопреки.

А леса по-прежнему цветисты —
В хвойных иглах,
В лиственной красе,
И, как прежде, птицы голосисты,
И, как встарь, луга в густой росе.
И желты пески на побережье,
И немолчны в поймах кулики.
И невесты хороши, как прежде,
И в любви ревнивы женихи.

И, как встарь, на свадьбах по России
«Горько, горько!» молодым кричат.
И встаёт Россия в новой силе,
И качают бабушки внучат.
И я жду —
Ведь сами мы с усами! —
Чтоб на наших свадьбах наконец
Засвистали
Сани с подрезами,
Зазвенел
Поддужный бубенец!

1969

В СОН ВХОЖУ, КАК В ЛЕС…

В сон вхожу, как в лес,
Аукаю,
Кличу, мучась и любя.
Всё качаю,
Всё баюкаю,
Несмышлёныша, тебя.

Возвращаю невозвратного,
Боль твою снимаю прочь.
Силой солнца незакатного
Опрокидываю ночь.

Забываю, что не двинутся
Реки вспять
И что всего
Год да месяц, да одиннадцать
Дней лишь веку твоего.

Что давно твой след порошею
Смерть укрыла наяву…
Всё зову тебя Алёшею,
Лёшей, Лёшенькой зову.

Никакой меня разлукою
Не отринуть от тебя…
Всё зову тебя,
Аукаю,
Всё баюкаю, любя.

1966

С КАЖДОЙ ВЕСНОЙ

Я с каждой весной оттаиваю
Душу от зимних стуж,
Оттаиваю,
Отстаиваю
От холода чёрствых душ.

Я каждый свой день просвечиваю
Огнём молодых лучей,
Просвечиваю,
Излечиваю
От тысячи мелочей.

Прислушиваюсь к тоскующему
Синичьему голоску,
К поющему,
Воркующему
Подснежному ручейку.

Мне кажется — я всё заново,
Всё сызнова узнаю:
Струятся просёлки санные
В дорожную колею,

Всё свищет, курлычет, плещется.
Курлычь, опьяняй, кружись!
Мне с каждой весной мерещится:
Я только что начал жизнь.

1969

* * *

Планеты летят и сгорают,
Но нет мирозданью конца.
Мне горько. Друзья умирают,
Горючие рвутся сердца.

А радуга в небе двойная,
А в рощах гремят соловьи.
Друзья умирают, роняя
Усталые руки свои.

Уходят, последней страницы
Ещё не успев дописать,
С земной красотою проститься,
Прощальное слово сказать.

Друзья, как планеты, сгорают,
А всё не стареет земля,
И вешние ветры играют
Высоким крылом журавля.

1968

ГОЛОС ДРУГА

Александру Дейчу

Распрощались?
                      Нет, не распрощались!
Не хочу и верить в этот вздор.
Не забыть, как мы перекликались,
Не стихал наш молодой задор.

С каждой встречей всё в вас было ново,
Вы друзей, что в ваш стремились дом,
Одаряли россыпями слова
За весёлым дружеским столом.

Вы такой владели силой духа,
Что, когда затмила зренье ночь,
Вы с презреньем тяжкий груз недуга,
Зубы сжав, отбрасывали прочь.

И пред вашим зреньем негасимым,
Оживая в зареве души,
Мир вставал в красе неотразимой,
Цвёл, и пел, и говорил: «Пиши!»

И душа в ответ цвела и пела,
И слетала с вашего пера
В вашем слове мудрость без предела,
Зрелости и мужества сестра.

А её истоки — у певучих
Вольных струй Славутича, где встарь
Исторгал из гневной кобзы тучи
Златострунных дум своих Кобзарь;

Там, где вы ловили вздох былинки,
Песню Мавки, отзвуки былин,
Гордый голос Леси Украинки,
Нежный, гневный, с болью до глубин.

Пробегали годы мимо, мимо,
Уносили голоса друзей.
Где вы, голоса Павла, Максима?
Где вы, слава Украины всей?

.. .На полях, как прежде, свищет вьюга,
Дождики летят на зеленя.
И не ваша ль светлая подруга
Ваш доносит голос до меня?

Я не верю, что вас нет на свете,
Что в какой-то вы стране другой.
Я зову, я кличу вас: ответьте,
Отзовитесь: где вы, дорогой?

1972

* * *

Павлу Антокольскому

Быть человеком — не такая малость.
Но, никаких не обходя преград,
Когда беда со мною приключалась,
Ты руку мне протягивал, как брат.

С далёких лет я знал тебя, поэта,
Твои стихи читал я наизусть.
Была в них ярость, бой во имя света,
Была в них и трагедия, и грусть.

В них было всё на той предельной силе,
Когда не знает середин душа, —
В них если уж любили, так любили,
Уж если били — начисто круша.

И сам в страстях не знал ты полумеры,
И никогда вполсердца не любил,
И если верил — только полной верой, —
Ты был таким, как в самом деле был.

Судьбы ударов принял ты немало,
Но, как бы ни был ими ты раним,
Поэзия свой голос поднимала,
И слово шло, слезы не проронив.

Друзья редеют. Голоса смолкают.
Окрестности пустеют. Тишина.
Нам наша дружба, честная такая,
Как видно, в утешение дана.

1972

ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ПРОКОФЬЕВА

Наши дни отшумели,
Отошли, отцвели.
Как мы жили,
Как пели,
Как мы дружбу вели!

Как, не зная печали,
Мы растили свой стих,
Как мы слово качали
На руках молодых!

Слово шло запевалой
Посреди запевал.
Слово бурей вставало,
Если ты запевал.

Слово шло по России
В негасимой красе,
По России,
По сини,
По рассветной росе.

Освежало порошей,
Жгучим сиверком жгло,
Слово било в ладоши,
Слово в пляску вело.

В краски радуг одета,
Песня с Ладоги шла,
Чтоб Республика света
Ярче радуг цвела.

Ей поля отзывались,
Отзывались леса,
И по-братски сливались
Наши в ней голоса.

Жаждой жить одержимый,
Сердца ты не берёг,
Говорил — рождены мы
Для тревог,
Для тревог.

А тревоги, как тучи,
Шли, клубясь, над тобой,
Шли над словом певучим,
Принимающим бой,

Шли над сердцем упрямым,
И, устав от боёв,
Изрубцовано в шрамы,
Смолкло сердце твоё.

Но отраднее радуг
Со страниц твоих книг
Слово ладожским ладом
Окликает живых.

И поёт, как, бывало,
Ты когда-то певал,
И встаёт запевалой
Впереди запевал.

1972

ПЕСНИ БЕРНЕСА

Время новые песни поёт,
А былые уходят в безвестность.
Но звучит, и зовёт, и живёт
Задушевная песня Бернеса.

Снова в воздухе пахнет грозой,
Снова время разлуки настало,
Снова парень идёт молодой
За далёкой, за Нарвской заставой.

И приходит Большая война,
И неслыханной славою дышит,
И гитарная плачет струна
Над судьбою хороших мальчишек.

И уже не гитара в руках —
Стонет сердце певца, не смолкая,
И плывёт высоко в облаках
Журавлиная белая стая.

Это те, что с войны не пришли,
Это те, что пропали в безвестье,
Это те, что в боях полегли, —
Журавлями плывут в поднебесье.

И плывёт среди их голосов,
И звучит с высоты поднебесной
Над осеннею грустью лесов
Нестареющий голос Бернеса.

1972

* * *

Не сплю я даже в тишине, —
Чужие сны идут ко мне
И мой отбрасывают сон,
И я брожу среди имён,
Среди давно забытых дней,
Брожу один среди теней,
Подобно тени, наяву,
И тщетно я друзей зову,
Давно ушедших…
                        А живых —

Всё уже круг,
Всё меньше их,
Всё меньше споров,
Меньше встреч,
А как бы надо их беречь!
Как чтил святое слово «друг»
Лицея пушкинского круг!

И пусть мой сон бежит из глаз,
Не жаль его!
Я встретил вас,
И руки всем пожал я вам,
И всех назвал по именам.
И что мне сон, что тишина!
Мне ночь без сна
Дороже сна!

1968

* * *

Отворю в былое двери,
Как в далёкую страну.
Все находки,
Все потери
Всё припомню,
Всё верну.
Ничего не затерялось,
Не заглохло —
Всё со мной:
Никакая, видно, малость
Не проходит стороной.
Скудный перечень находок
Мне судьбой в подарок дан.
Много больше год от года
Было бед, потерь и ран.
Раны зажили с годами,
Словно шрамы от ножа,
Но осталась их следами
Изрубцована душа.
Только я не укоряю
Никого
И не кляну.
Дверь в былое отворяю,
Как в счастливую страну.

1968

* * *

Май моей жизни давно отшумел,
Ветер осыпал черёмухи цвет,
Гром соловья моего отгремел,
Лес мой осенней прохладой одет.
Но отчего же сильней и сильней
Запах черёмухи из году в год?
Из году в год всё больней и больней
Гром соловьиный мне по сердцу бьёт!
Так всё и мнится в разливах весны:
Мой это май,
                  это мой соловей!..
Слёзы свиданья
                  не так солоны, —
Слезы прощанья
                  куда солоней!..

1966

КОГДА Б Я МОГ

Когда б я мог шагнуть вперёд
В двухтысячный, положим, год,
И посмотреть со стороны
Из той, грядущих дней, страны,
Чтоб разглядеть свой малый след
Сквозь частокол грядущих лет
И знать — остался ли хоть штрих
От рук моих,
От мук моих,
Жива ль хоть искорка огня
Того, что так сжигал меня,
Хоть капля моего труда,
Что окрылял меня тогда?
Слышна ль кому издалека
Хотя б одна моя строка,
И долетела ль в те края
Любовь моя иль боль моя,
Хотя б чуть слышным звоном струн,
К тому, кто сам влюблён и юн?
Иль стёрт мой штрих,
Умолк мой стих
Среди умолкнувших живых?

1968

* * *

Черновики! Черновики!
Всё, что рвалось из-под руки:
Осколки слов,
Обрывки строк,
Бегущих вдоль и поперёк,
Берущих верх над немотой
И перечёркнутых чертой.

Черновики! Черновики!
Порыв души из-под руки,
Удары сердца,
Крови стук,
Следы восторгов, встреч, разлук,
Страстей, где все слова в слезах,
Следы бессонницы в глазах,
Надежд, и взлётов, и тоски…
Черновики! Черновики!

1968

* * *

Прошла пора великолепий,
Забыла молодость меня —
И стали волосы, как пепел
Перегоревшего огня.

Но я коснусь его руками —
И снова я у тех широт,
И потревоженную память
Горячей вспышкой обожжёт.

1968

* * *

История не только в том,
Что отсверкало, отшумело, —
И наших дней прямое дело
Войдёт в её грядущий том.

Мы перед нею все в долгу,
Нам не к лицу повадки труса,
Она отсеет мелкий мусор,
Она отвеет шелуху.

Она вглядится в наши дни,
В их поступь, думы и дерзанья,
И станут выше их деянья,
Как будто вырастут они.

Какой-нибудь простой солдат,
Что скошен пулей в пекле боя,
Воскреснет в статуе героя
И оживёт в молве стократ.

И тот, кто шёл, свергая ложь,
Лицом к грозе, не зная страха,
Воскреснет в песне — будь то пахарь,
Будь то рабочий или вождь.

И, обратясь издалека
К минувшим дням, сквозь кровь и горе,
Увидит молний блеск историк,
И оживёт его строка.

1969

* * *

Когда и где из жизни я уйду?
Своей взращён землёй, в своём я цвёл саду.
В своей росе купал я ветви рук,
К своим словам взывал сквозь боль разлук.
Свой ручеёк у ног моих сверкал,
Светлей и чище всех иных зеркал.
Своя стучалась мне в окно метель,
Своя мне пела вешняя капель.
И в час раздумий, в горький час ночной,
Своя звезда мерцала надо мной.

Лишь на своей земле, в своём саду,
Как яблоко, я с ветки упаду.

1968

БУДУЩЕМУ РОВЕСНИКУ

Будущий мой ровесник —
Лет хотя б через сто!
Я тебе, мой ровесник,
Может, неинтересен, —
Я ведь теперь — ничто…

Может быть, я —
Былинка,
Может быть —
Ручеёк,

Может, всего —
Пылинка,
Облачко,
Ветерок.

Всё же я существую,
И, кто бы ни был я,
Руку твою земную,
Душу твою земную
Чувствую рядом я.

Слушай моё дыханье —
Пусть тебя ещё нет, —
Я говорю заранее,
Сквозь эту сотню лет:

Время развеет тучи,
Станет светлей вдали,
Но так же ты будешь мучим
Болью своей земли,

Мучим любовью, если
Даже она светла,
Будут гудеть, как песня,
В сердце колокола.

Если же вдруг обманут
Радости фонари,
В голос мой из тумана
Вслушайся,
Говори!

Всё же я существую,
И, кто бы ни был я,
Руку твою земную,
Муку твою земную
Чувствую рядом я.

1968

Метки: ,

Оставить комментарий

Comments Protected by WP-SpamShield Spam Filter