» Николай Кутов. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 24th January, 2011 раздел: Советская поэзия, Стихотворения

Николай Кутов

Стихи разных лет

Цитируется по: Николай Кутов. Стихи разных лет. Лениздат, 1977. – 143 стр.

Книга избранных стихотворений Николая Кутова проникнута духом времени. В неё включены произведения о чувствах, о духовном мире советского человека, о подвигах героев войны, покорителей северных просторов, завоевателей космоса.

Стр. 3 – 39

* * *

Как волчок, на века заведённый,
Мчится, крутится наша земля,
Светят зори, бушуют циклоны,
Зеленеют леса и поля.

И несёт в неизвестность планета
Зимний холод и свежесть весны,
Страны мрака и страны рассвета,
Страны мира и страны войны.

Ей, земле, всё равно ведь, конечно,
Где там счастье, где грусть и беда.
В мире времени нет, только вечность.
Время делают люди всегда.

УТРО

Скорей проснись, открой окно
В рассвет, наполненный гудками!
Взгляни: стучат уже давно
На крыше люди молотками.

Гремит железо, словно гром,
Раскатистый, весенний, гулкий.
За новым домом новый дом
Встаёт в Заречном переулке.

Тяжёлый грузовик шумит,
И, как рессоры, гнутся доски,
Дрожат на белом камне плит
Теней лиловые полоски.

Сверла не умолкает трель,
Сливаясь где-то с птичьей трелью;
Родного неба акварель
Сдружилась с мокрою панелью.

И пахнет краскою, листом,
Извёсткой и цветами мая.
Страна растёт, как новый дом,
Стропила к небу поднимая.

* * *

Здесь пропуск требуют у входа.
И только солнце на завод
Через восточные ворота
Одно без пропуска идёт.

Над светлым цехом, как в теплице,
Стеклянный блещет потолок,
И с песенкою крановщицы
Сливает песнь свою станок.

Пролёты, словно переулки,
Пересекают светлый цех,
И множит эхо в сводах гулких
И шум станков, и звон, и смех.

МГНОВЕНИЕ

Остановись, мгновение прекрасное,
Не убегай, останься, сделай милость,—
Так говорят веками люди разные…
И вижу я: оно остановилось.

Как будто по волшебному велению
Оно передо мной оцепенело.
Застыло, стало вечностью мгновение,
И бронзово-тяжёлым стало тело.

И в бронзу превратилась кепка смятая,
Пальто, пиджак, немодные ботинки,
И броневик стал глыбой угловатою,
Где трещинки на камне как морщинки.

Знакомый жест, знакомое движение,
Призыв к борьбе решительный и страстный.
Равны бывают вечности мгновения,
Когда они светлы, когда прекрасны!

* * *

Здесь, с Невою туманною рядом,
Видя светлые годы вдали,
Человек с удивительным взглядом
Говорил о надежде земли.

Звал в решающий бой за свободу,
Защищённый в те славные дни
Не бронёй, а любовью народа,
Что надёжнее всякой брони.

* * *

Как гора с большого расстоянья,
Цель его всё лучше нам видна,
Всё ясней его предначертанья,
Всё доступней мыслей глубина.

И когда в великом нашем веке
Станут явью все его мечты,
Мы увидим в каждом человеке
Ленина бессмертные черты.

ВЕТЕР ОКТЯБРЯ

Под навесом балтийского неба,
Впереди атакующих рот,
Задыхаясь, как будто от гнева,
Зачастил по врагам пулемёт.

И команды короткую фразу
Подтверждая струёю свинца,
По рождённому бурей приказу
Роты ринулись к стенам дворца.

И свободы решительный ветер
От движенья рабочих колонн
Зашумел и пошёл по планете,
И шумит над планетою он.

В странах близких и странах далёких,
У горячих камней пирамид,
Над снегами утёсов высоких
Этот радостный ветер шумит.

Он шумит над равниной зелёной,
Над разливом победных знамён,
Нестихающий ветер, рождённый
От движенья рабочих колонн.

* * *

Далёкий год, пора далёкая,
За хлебом очереди длинные,
Нева холодная, широкая,
Проспекты тёмные, пустынные.

Во мраке островками яркими
Костры тревожные, лохматые
И рядом с каменными арками
Бойцы с тяжёлыми гранатами.

С неразряжёнными обоймами,
Черноволосые и русые,
Не раз испытанные войнами
И юноши ещё безусые.

Они стоят вооружённые,
В шинелях грубых, в куртках кожаных,
Кострами скупо освещённые,
У ружей шалашами сложенных.

Они стоят и ждут, готовые
Идти на бой за власть народную,
За Родину, Россию новую,
Большую, светлую, свободную,

Не зная, может быть, что вот она
Глядит, на лучшее надеется,
За тёмным садом, за воротами
У костерка стоит и греется.

И через час ворвётся сильная,
С ветрами Балтики солёными,
По мраморным ступеням Зимнего
В покои с белыми колоннами.

Ворвётся грозная, суровая
Октябрьской ночью тёмной, хмурою
Россия солнечная, новая,
Рождённая великой бурею.

В МУЗЕЕ

В комнатах музея, где похрустывает,
Словно лёд, сверкающий паркет,
Радостную, гневную и грустную,
Вижу я тебя сквозь дымку лет.

Едешь в санках ты, борясь со стужею,
Избавленья ждёшь в глухой тоске,
Надрываясь, барку неуклюжую
Тянешь бичевою по реке,

Жнёшь серпами рожь, не спишь над зыбкою,
Сыновей скликаешь на войну,
Режешь стругом голубую, зыбкую,
Солнцем освещённую волну.

Молишься, неграмотная, бедная,
И с мольбой, с надеждою в глазах
В небеса глядишь, ещё не ведая,
Что сама помчишься в небесах!

Сколько пережито, сколько прожито!
Веришь ты в счастливую зарю!
Русь моя! Как будто бы из прошлого
Я в твоё грядущее смотрю.

ДОМ

Дом у каждого свой,
У одних — это хата
С заоконной листвой,
С глиной стен розоватых.

Дом других — в облака
Убежавшая сакля
У скалы, где река
Ярко блещет, как сабля.

Дом у третьих — изба,
Где, как снег, занавески,
Где на досках резьба
Мастеров деревенских,

Где тропой на полу
Половик от порога,
Где за печкой, в углу,
Лик забытого бога.

Дом у каждого свой,
Городской или сельский,
Дом в Москве, под Москвой,
У волны енисейской.

Пусть далеко не рай,
Пусть не лучший на свете,
Но за дом свой, за край,
Верно, каждый в ответе.

Дом у каждого свой,
Но есть общий, гигантский —
Дом людей — шар земной
С синью вод океанских,

С тёмной шубой лесов
И пустынь желтизною,
С вечным льдом полюсов
И экваторным зноем.

Дом — луга и поля,
Пальмы, сосны из меди,
Дом — планета Земля,
Где все страны — соседи.

РАКЕТА

Сверкнув полоскою блестящею,
Она — тяжёлая, большая —
Ушла, земное, настоящее
С прекрасным будущим сближая.

Ушла, как корабли из гавани,
Нам посылая позывные,
Сдружив в своём небесном плаванье
С морями лунными — земные.

Ушла в заоблачные области,
В края, которым нету края,
Страницы новой звёздной повести
Земле, стране моей читая.

* * *

Леденит буран стекло,
Снег несёт куда-то.
У времянки нам тепло,
Только тесновато.

Ветерок уральский свеж,
Дует в щели рамы.
Этот временный рубеж
Заняли не зря мы.

Скатерть — кальки лист большой,
Вместо штор — газета,
Над коптилкой жестяной —
Жёлтый листик света.

Цеха нет, но есть чертёж,
Привезённый нами;
Как бумагу развернёшь —
Цех перед глазами.

И увидим мы вокруг
Огоньки во мраке.
И светлее станет вдруг
В маленьком бараке.

НАЧИНАЕТСЯ ГОРОД С ПЕСНИ

Не гордясь вековечною славой,
Встал он, видный вблизи и вдали,
Богатырь с головою кудрявой,—
Лес — зелёное чудо земли.

Над его всклокоченным чубом
Дождь проходит и катится гром.
Лес — земли зелёное чудо —
Отражается в голубом.

И сюда вслед за утренней дымкой,
По кругам от лосиных копыт,
Как-то песня пришла невидимкой,
Как бесстрашный какой следопыт.

Никому ещё здесь не известна,
Не скрывая свою красу,
В лес пришла из города песня,
Чтобы строить город в лесу.

На хрустящей, как снег, бумаге
Есть уже непостроенный — он.
В синь, как птицы, вспорхнут его флаги,
Отвердеет его бетон.

Стен зелёных, лесных повыше
Будут кладки каменных стен,
И поднимут красные крыши
В небо тонкие руки антенн.

Но пока лишь палаток белых
Полотняные паруса,
Да в ольшанике, в травах прелых,
Узкой тропочки полоса.

Да урчанье костров лохматых,
И впервые в краю тишины,
Песня вышла к камням переката,
К сонным всплескам лунной волны.

Замер лось и назад откинул
Костяные кусты рогов
И стоит, напружинив спину,
Между двух лесных берегов.

Не боясь заблудиться, уходит
Песня в лес, под зелёный навес,
И по лесу без тропок бродит,
И её молча слушает лес.

Нет, не с дачных платформ и предместий,
Не с гудков и стука копра —
Начинается город с песни,
С узкой тропочки и костра.

ЗОЛОТАЯ ДОЛИНА

Когда-то в этом уголке Урала,
Где лось ревел и лес шумел густой,
Нашли крупинки золота, и стала
Долина называться золотой.

Но было тихо и темно в долине,
И лишь мерцали волчьих глаз огни.
Теперь с вершины Ильмень-Тау синей
Ты на посёлок пристально взгляни.

Гремит рельсопрокатный над водою,
И днём и ночью отражаясь в ней.
Теперь долина стала золотою
От ярких электрических огней.

Куда бы взгляд мы свой ни обращали
Кругом светло, и если бы до нас
Долину золотою не назвали,
Такое имя дали б ей сейчас.

СЛЕДЫ

На карте люди намечали
Воображаемую, длинную
Идущую до смутной дали,
Дорожную, прямую линию.

Но даль всё дальше отступала,
Скрываясь за дожди осенние,
А люди шли и шли устало
Через лесную хмурь к селениям.

Пытался лес завлечь обманом
На гребни круч и в топи вязкие,
Глаза их завязав туманом,
Как будто мокрыми повязками.

Зима за ними шла по следу,
Они же двигались так медленно.
Всё меньше и тепла и света
Дарило людям солнце медное.

Река, ревя, гремя камнями,
Загородила путь к спасению.
Тогда, стволы связав ремнями,
Поплыли люди по течению.

Но плот разбило. Заковал их
Мороз-трескун в литые панцири.
Как стены высились завалы,
Грозились ледяными пальцами.

Но всё ещё пытались люди
Ползти вперёд тайгой угрюмою,
И верили: дорога будет,
И погибали с этой думою.

И не сдались тайге на милость,
Приблизили к нам время новое,
Чтоб поездами проносилось
Оно сквозь гребни гор суровые.

Ведь создают и время люди.
Зависит от людского разума,
Каким же это время будет —
Однообразным или радостным?

Ведь время сделать в нашей власти
Необычайным или будничным.
Мечты, надежды, воли, страсти
Становятся когда-то будущим.

И лучше ничего и нету
Людского братского содружества
Таёжную дорогу эту
Зовут теперь дорогой мужества.

Там, где слова людей звучали
В тайге такие одинокие,
Звучат гудки на магистрали
И вторят горы им высокие.

А где следы людей тянулись
Пунктирной, тоненькою линией,
Там тянутся линейки улиц
И рельсы, белые от инея.

МОГИЛА АЛЬПИНИСТА

Пурга снежком её прикрыла
И спит спокойно рядом с ней.
Как высоко его могила,
Как низок холмик из камней.

Гремя, обвалы в бездну мчатся,
Вся в пене мечется река.
Кто он, что мог сюда подняться,
Задеть рукою облака

И вровень встать с самим Эльбрусом,
Шагнув за облачный порог?
Он, верно, в жизни не был трусом
И лёгких не искал дорог.

Здесь шёл, здесь подвиг совершил он.
И ты о трусости забудь.
Могила смелого к вершинам
Другим указывает путь.

УРАЛ

Твоя земля — отчизны кладовая.
Хранится в ней железо, уголь, медь.
Свои богатства щедро раздавая,
С годами не боишься обеднеть.

И день и ночь твои пылают печи,
И сотни труб вздымаются, дымясь.
Недаром на твои стальные плечи
В дни битвы вся Россия оперлась.

ОГОНЬКИ

Налетает ветер свежий,
Гнётся ель.
Белой лапой по-медвежьи
Бьёт метель.
Валит путника ударом
В снег, в сугроб.
На шоссе бросают фары
Света сноп.
И бежит, бежит машина
Большаком.
Бесконечная равнина,
Тьма кругом.
Помнят, верно, на Урале
Старики,
Как в дороге замерзали
Ямщики.
Но теперь с дорог не сбиться:
Погляди —
Жёлтых точек вереница
Впереди.
Их любым ветрам на свете
Не задуть,
Озаряют звёзды эти
Зимний путь.
И не только на пригорке,
Средь снегов,—
На душе светлей от зорких
Огоньков.

* * *

Здесь глушь была и тишь была.
Отсюда страшная дорога
Людей на каторгу вела,
Шла от острога до острога.
Шла от креста и до креста,
От плит до новых плит могильных.
Здесь тракта каждая верста
Измерена шагами ссыльных.
Где ж этот дальний край глухой?
Передо мной земля другая.
Электровоз бежит тайгой,
Лучом прожектора сверкая,
И птицы, прилетев весной
Из-за высоких гор Кавказа,
Свой милый край, свой край родной
Не узнают порою сразу.
И долго кружатся они
Над полем, речкой и долиной,
Где незнакомые огни
Легли внизу цепочкой длинной.
И после путь к родным местам
Отыщут по другим приметам —
По многолюдным городам,
По новым, ярким вспышкам света.

О КРАСОТЕ

Наметали метели сугроб за сугробом
В городке неприметном, в отдалённом районе.
Снег летел, и казалось, что мчались галопом
По извилистым улицам белые кони.

В двухэтажной гостинице, старой и хмурой,
Мест свободных порой не бывало по году,
И меня пригласил зав районной культурой
В дом к себе, и пошли мы в метель, в непогоду.

Через час добрались до жилища по тропкам,
И, пока мой знакомый чистил в кухне картошку,
Разливал вологодскую водку по стопкам,
Я разглядывал комнату с узким окошком.

И увидел Его и Её на портрете,
И невольно припомнилось время свиданий,
Первых ласк, поцелуев на далёком рассвете
И любовных, торжественных обещаний.

Белокурая женщина молодая,
Будто бы из окошка, из рамы глядела,
И казалось, она, о красе своей зная,
Снова в силе её убедиться хотела.

Я молчал и глядел на Неё с восхищеньем.
Да, такая, пожалуй, и во сне не приснится.
Ждал я с тайной тревогой её появления,
Словно радость сама здесь должна появиться.

Но внезапно вошла не она, а другая,
С той красавицей в рамке нисколько не схожа,
Неприметная вовсе и немолодая,
С паутинкою мелких морщинок на коже.

И глаза её с легкою тенью печали
Мне напомнили осени блеклые краски,
Журавлиное небо, туманные дали,
Негорячего солнца прощальную ласку.

Никогда с нею не были прежде знакомы,
Но казалось, давно её помню и знаю,
Завели разговор с полуслова легко мы,
О далёком и близком в метель вспоминая.

И она в Ленинграде когда-то училась,
И мечтала о сцене, и о славе мечтала,
А потом вот влюбилась, и здесь очутилась
И живёт, и уже вот старухою стала…

И сказав это, быстро взглянула на мужа,
Замолчав, улыбнулась ему виновато,
Мол, всё ясно и так, и без слов, и к тому же
Просто вспомнила, мол, то, что было когда-то.

Просто вспомнила дальний рассвет и свиданье
На мостках деревянных, у черёмухи белой,
В городке, где нашла и любовь и признанье,
В городке, где её красота пролетела.

И тогда я увидел, как женщина эта
На красавицу в рамке квадратной похожа.
Просто та красота, что глядела с портрета,
Лет на двадцать, пожалуй, была помоложе.

* * *

В посёлке строителей в кузов машины
Садятся в брезентовых куртках мужчины.

Берут они в лес продуктовые сумки,
Кладут в них еду на смену, на сутки.

Кладут папиросы, сахар, консервы,
И хлеб магазинный, слежавшийся, серый.

И мощный «Урал», грузовик многотонный,
Везёт их в тайгу, к буровой отдалённой.

Не просто везёт — продвигается с рёвом
По топям, по глине, по дебрям суровым.

По брёвнам, песку, по ручьям и по лужам
Ползёт великан-грузовик неуклюже.

Ему бы дорогу, да только не эту.
Но гладких дорог здесь пока ещё нету,

А есть только просеки в хмурых урманах,
Болота, пески и вода на полянах,

Туман, облака кровожадного гнуса,
Безлюдье и залежи срочного груза.

Вот вышка стоит, облака задевая,
Ревёт дизелями, гремит буровая.

Уходят под землю тяжёлые трубы,
Где нефть притаилась в песчаниках грубых.

Трубу за трубой опускают в глубины
В плащах и брезентовых куртках мужчины.

Герои они или нет — и не знают.
Просто в тайге они нефть добывают.

* * *

Гляжу на землю с самолёта.
Гляжу. Но твёрдой нет земли.
Одни зыбучие болота,
Вода вблизи, вода вдали.

Деревья хилые, гнилые.
И реки в топких берегах.
Но это всё края России,
Кому-то в этих жить краях.

Для тех, что земли открывали,
Для тех, что обживали их,
Родными стали реки, дали,
Просторы этих мест глухих.

И бесконечная равнина
Давно людьми заселена.
Лишь без людей земля пустынна,
Лишь без людей мертва она.

ОБЛАКА

Облака летят и возвращаются,
Облетают землю облака,
С севером встречаются, прощаются,
Подставляют солнышку бока.
Облака летят над океанами,
Над морями, над любой страной,
Над ракетодромами и кранами,
Над молчаньем леса, над войной.
Громыхают взрывы, блещут молнии,
Говорит о счастье милый взгляд.
Облака — свидетели безмолвные —
Над бедой и радостью летят.

* * *

Кружась, летит Земля-планета
В бескрайнем космосе века,
В потоках солнечного света,
Закутанная в облака.

Летит с волнами океанов,
Слепящей белизной снегов,
С дымками серыми вулканов,
Громадами материков.

Летит с мостами, с поездами
И самолётами над ней,
С деревнями и городами
И миллионами огней.

И пусть красивая планета
Лишь радости принадлежит,
В потоках солнечного света,
Живая в космосе кружит!

Земля, Земля, ведь в нашей власти
Тебя спасти от страшных бед!
Пусть только атомами счастья,
Наполнен будет белый свет!

* * *

Блестят, как стёкла, лапы елей,
Стволы берёз,
Что на ветру обледенели
В седой мороз.

Снег как железный под санями.
Простор продрог,
Перепоясанный ремнями
Больших дорог.

А кони снежным океаном
Идут в село;
Их белым паром, как туманом,
Заволокло.

Возницы дремлют в шубах рыжих
Под скрип возов;
Сосульки виснут, словно с крыши,
У них с усов.

Трещит зимовье от мороза,
И слышишь ты
И скрип шагов, и шум обоза
За две версты.

А ночью светит сквозь оконца,
Во все углы,
Луна, закованная в кольца
Морозной мглы.

ПОСЛЕДНИЙ СУГРОБ

Трава уже ползёт из-под земли,
Один сугроб остался от зимы.

От всей зимы, которая владела
Пространствами без края, без предела.

Был нрав её коварен и суров.
И вот остался лишь один сугроб.

И бабочки над ним летают первые,
И тянутся к теплу пушинки вербные,

Похожие на крошечных зайчат.
И птицы по-весеннему кричат.

РУЧЕЙ

Ручей шумливый, как ребёнок,
В лесу разбуженный весной,
Из снежных выбрался пелёнок,
Бежит тропинкою лесной.

Как будто дней весёлых вестник,
Он от зимы удрал, смеясь,
Его ликующая песня
На зорьке с песней птиц слилась.

Бежит он из лесных потёмок,
По-детски радуясь всему;
Пусть голосок его негромок,
Но лес прислушался к нему.

ВЕСНА

1

Ручей вливается в ручей.
Мутят речную зыбь они,
И гвозди медные лучей
На всех путях рассыпаны.

Деревья, бывшие в плену
Мерцающего инея,
Все голосуют за весну,
Все рвутся в небо синее.

Дней веселее не найдёшь.
Весна в народ характером.
Как за гармонью, молодёжь
Идёт теперь за трактором.

Уж скоро добрый свет весны
Польёт былинку каждую.
Железный гребень бороны
Расчешет землю влажную.

2

Лучи пробиваются в сени к нам,
С утра загремел за бугром
Предвестником грома весеннего
Продымленной кузницы гром.

И слушают рощицы сонные
Тот гром, как весенний салют.
С утра провода телефонные,
Как девушки, песни поют.

И не колокольчики дальние
В деревне с рассвета слышны,
То падают капли хрустальные,
Звенят позывные весны.

В РЫБОЛОВЕЦКОМ КОЛХОЗЕ

У задремавших берегов
За частый лес и дальний луг
Ночь тянет сеть из облаков
По небу с севера на юг.

Блестит, сверкает Млечный Путь
Огромным рыбным косяком,
И чайка белым поплавком
Бросается волне на грудь.

Рубанком медленной волны
Река стругает жёлтый плёс,
И в звуки ночи вплетены
Плеск вёсел, говор, шум колёс.

И пена светлая шипит,
Как стружка у сырых камней.
Река живёт, река не спит,
Не замирает жизнь на ней.

Мы тянем невод тяжело,
В песке печатая следы.
Вот сети правое крыло
На берег вышло из воды.

Упал я грудью на канат,
Пропахший рыбой и травой,
А он назад ползёт, назад,
И тянет в реку, как живой.

Реки могучая рука
Сеть не пускает из глубин,
Как будто напрягла река
Все мускулы своих стремнин.

Нас ливень словно промочил,
Хоть нет на небе облаков.
К одежде липнет мокрый ил,
Сеть окружает рыбаков.

Старик командует: «Тащи!»
Я к левому крылу бегу.
Как доски плоские, лещи
Запрыгали на берегу.

Сверкает серебро плотвы
В сетях береговой травы.

Большими палками лежат
Тела запутавшихся щук.
Весь невод к берегу прижат;
Им не уйти из наших рук!

Не то рассвет, не то закат
Большим костром горит во тьме.
Собакой спящею канат
Лежит, свернувшись на корме.

* * *

На небе лишь одна полоска —
Граница света с темнотой.
Оцепеневшая берёзка
В тумане кажется седой.

А над переплетеньем петель
Угасшей к вечеру реки,
Сгоревших тучек серый пепел
Зари засыпал угольки.

Всё стихло, всё угомонилось,
Не колыхаясь, не звеня,
Как будто вдруг остановилась
Цветная кинолента дня.

Метки: , ,

Оставить комментарий

Comments Protected by WP-SpamShield Spam Filter