» Поэзо Сфера
автор: admin дата: 9th October, 2008 раздел: Поэты о Петербурге

Борис Пастернак (1890 – 1960)

Петербург

Как в пулю сажают вторую пулю
Или бьют на пари по свечке,
Так этот раскат берегов и улиц
Петром разряжен без осечки.

О, как он велик был! Как сеткой конвульсий
Покрылись железные щёки,
Когда на Петровы глаза навернулись,
Слезя их, заливы в осоке!

И к горлу балтийские волны, как комья
Тоски, подкатили; когда им
Забвенье владело; когда он знакомил
С империей царство, край – с краем.

Нет времени у вдохновенья. Болото,
Земля ли, иль море, иль лужа,-
Мне здесь сновиденье явилось, и счёты
Сведу с ним сейчас же и тут же.

Он тучами был, как делами, завален.
В ненастья натянутый парус
Чертёжной щетиною ста готовален
Bрезалася царская ярость.

В дверях, над Невой, на часах, гайдуками,
Века пожирая, стояли
Шпалеры бессонниц в горячечном гаме
Рубанков, снастей и пищалей.

И знали: не будет приёма. Ни мамок,
Ни дядек, ни бар, ни холопей.
Пока у него на чертёжный подрамок
Надеты таёжные топи.

автор: admin дата: 8th October, 2008 раздел: Стихотворение дня

Ольга Высотская

Анютины глазки

Почему-то, почему-то
Мы зовём цветы глазами,
В честь какой-то там Анюты,
А какой – не знаем сами.

Почему-то, почему-то
Мы вещам даём названья
Необдуманно и круто,
Без причин и основанья.

Почему-то, почему-то
Мы привыкли к пустословью
И порой каприз минутный
Мы спешим назвать любовью!

Почему проходят мимо
Одинокие недели?
Ты назвал меня любимой,
Так люби на самом деле!

/ День поэзии .1966. М. Советский писатель 1966.г./

автор: admin дата: 8th October, 2008 раздел: Поэты о поэтах, Советская поэзия

Лев Озеров.
Об Александре Кочеткове.

Даже среди любителей, поэзии не часто встретишь человека, который внятно и вразумительно рассказал бы об Александре Кочеткове.

«Переводчик Шиллера, Брентано и Арнима, Бруно Франка, грузинских и таджикских поэтов»,- скажут одни.

«Автор написанной совместно c С. Шервинским пьесы «Вольные фламандцы» и написанной совместно c K. Липскеровым пьесы «Надежда Дурова»,- вспомнят другие – люди, близкие к театру.

И только третьи – а их единицы – знают о лирике, поэмах, драмах в стихах Александра Сергеевича Кочеткова. Его оригинальные произведения до сих пор не изданы. А между тем перед нами плоды сорокалетней работы. От первых стихов, написанных в четырнадцатилетнем возрасте (1914), до самых зрелых.

Прожив трудную, тревожную, исполненную постоянных бедствий жизнь, Александр Кочетков до самой смерти (1953) работал над стихом. Назову его главные произведения: драматическая поэма в трёх актах «Николай Коперник Торнский», одноактные пьесы «Голова Гомера», «Праздник Андерсена», «Король Марк», «Аделаида Граббе», поэмы «Отрочество», «Летейская струя», «За утром», много лирических стихотворений, среди которых такое проникновенное, как «Баллада о прокуренном вагоне».

Мне жаль любителей поэзии, до сих пор ничего не знающих о таком самобытном и глубоком мастере, как Александр Сергеевич Кочетков. В чем причина этого незнания?
Поэт был скромен, талантлив, бескорыстен, дерзок в замыслах и очень застенчив. Перечисляю качества, которые все ценят, высоко уважают, приходят от них в восторг. Но увы, не они решают судьбу поэта.

Неторопливый, с открытым лицом, с мягко зачёсанными назад на старинный манер длинными волосами, с палочкой, он был приветлив и незлобив, мало говорил о себе, всё душевное внимание отдавая собеседнику. Так, скрытая от посторонних глаз, шла глубокая, тонкая, непрекращающаяся работа над стихом. Я давно в мечтах своих вижу том избранных сочинений Александра Кочеткова, который нечаянной радостью ляжет на стол читателя.

Не сомневаюсь: когда Кочетков будет издан, читатели откроют для себя нового старого поэта. Строки этого автора должны выйти из архива и стать достоянием нашей поэзии.

автор: admin дата: 8th October, 2008 раздел: Воспоминания друзей, Советская поэзия

Виктор Шкловский.
В доме на Гендриковом переулке

Квартира Бриков и Владимира Маяковского занимала четвёртую часть того домика, в котором сейчас находится музей.

В этой квартире было четыре маленьких комнаты.

Комната Маяковского была угловая: одну стену во всю длину занимал диван, на котором Маяковский мог как раз улечься. Был ещё шкаф, стол и стул и два окна в разные стороны садика.

Рядом столовая с маленьким буфетом между двумя окнами, столом и мягкими табуретами.

Было по-тогдашнему даже не тесно.

Однажды утром в столовой собрались Асеев, Кирсанов, Кассиль и я – мы пили чай. Дверь в комнату Маяковского открыта; Владимир Владимирович бреется, стоя перед шкафом: на шкафу маленькое зеркальце.

Молодой, узколицый Лев Кассиль в разговоре сказал что-то несогласное с другими и удачное.
Я не помню, что было сказано, вероятно, что-то такое, что нарушало тогдашнюю литературную субординацию.

Семён Кирсанов, тоже очень молодой, но уже давно писавший, мрачно отметил:

Одного Кассиля ум
Заменил консилиум…

Николай Асеев без паузы принял стих:

Мы пахали, мы косили,
Мы нахалы, мы Кассили…

Из соседней комнаты Маяковский немедленно заступился:

Сильного не осиля,
Навалились на Кассиля…

Вспомнил потому, что захотел рассказать о Маяковском справедливом и по-своему ласковом и о том, как у поэтов были мобилизованы слова и стихи были пластичны в руках.

Только не думайте, что мы часто ссорились – мы были дружны.

/Цитируется по сборнику “День Поэзии 1966”, Советский писатель, Москва, 1966

автор: дата: 7th October, 2008 раздел: Галерея портретов