» Поэты о поэтах | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.

Рубрика ‘Поэты о поэтах’

автор: admin дата: 27th September, 2009 раздел: Поэты о поэтах

Александр Гатов

О ЕСЕНИНЕ

«Серёжа Есенин» — так говорили многие из тех, для кого он никогда не был «Серёжей». Сам Есенин очень неодобрительно относился к подобным панибратским о нём упоминаниям.

Для меня, несмотря на наши дружеские отношения, он был Сергеем Александровичем.

Начало нашего знакомства относится к 1920 году. Тогда я жил в Харькове. Есенин несколько раз бывал в Харькове в 1920—1921 годах, а я часто приезжал в Москву. Мне довелось выступать с Есениным в Харькове и в Москве. Нечего говорить, что успех распределялся неравномерно…

Как читал свои стихи Есенин? Я бы сказал — упоённо, горячо и страстно, как исповедь сердца. Особенно мне запомнилась сцена из «Пугачёва», в то время ещё не опубликованного,— сцена «Уральский каторжник», в которой Хлопуша является в стан Пугачева. Лейтмотив его монолога: «Я хочу видеть этого человека». Есенин перевоплощался в Хлопушу, как самый замечательный актёр; в его голосе были страсть, надрыв, горечь, непреодолимое влечение; Хлопуша, казалось, действительно рвался из рук, пославших его убить вождя восстания, он с любовью тянулся к Пугачёву. Нет, никакие силы уже не оторвут Хлопушу от Пугачёва, от революции… Я долго находился под впечатлением чтения Есенина.

Как воспринимал Есенин чужие стихи? Настороженно. И как-то расцветал, когда стихи казались ему удачными; он просил их повторить и сам произносил понравившиеся строки. В высокой степени он ощущал свежее дыхание в стихах. Но мне приходилось слышать, как Есенин, увидев в печати сухие, казённые произведения, сопровождал свою резкую оценку солёным словом в адрес редактора. Есенину было далеко не безразлично, на каком уровне будет находиться русская поэзия. Он ратовал за всё талантливое, новаторское, индивидуальное. Серость в стихах казалась ему оскорблением русской поэзии. Особенно бранной кличкой в устах Есенина было «эпигон», безразлично — есенинский или эпигон символистов. Это, между прочим, стоит запомнить некоторым молодым поэтам, не застрахованным от подражания Есенину.

автор: admin дата: 15th September, 2009 раздел: Поэты о поэтах, Советская поэзия

Корней Чуковский

САМУИЛ МАРШАК

Цитируется по: Самуил Яковлевич Маршак. Избранная лирика. М., «Молодая гвардия», 1965. 32 с. («Б-чка избранной лирики»).

Когда в начале двадцатых годов молодой Самуил Маршак приходил ко мне и стучал в мою дверь, я всегда узнавал его по этому стуку, отрывистому, нетерпеливому, чёткому, беспощадно-воинственному, словно он выстукивал два слога: «Маршак», и в самом звуке этой фамилии, коротком и резком, как выстрел, я чувствовал что-то завоевательное, боевое:
— Мар-шак!

Был он тогда худощавый и нельзя сказать, чтобы слишком здоровый, но, когда мы проходили по улицам, у меня было странное чувство, что, если бы сию минуту на него наскочил грузовик, грузовик разлетелся бы вдребезги, а Маршак как ни в чём не бывало продолжал бы свой стремительный путь — прямо, грудью вперёд, напролом.

Куда, вёл его этот путь, мы в ту пору не сразу узнали, но чувствовалось, что, какие бы трудности ни встретились на этом пути, Маршак преодолеет их все до одной, потому что уже тогда, в те далёкие годы, в нём ощущался силач. Его темпераменту была совершенно чужда добродетель долготерпения, смирения, кротости.

Повелительное, требовательное, волевое начало ценилось им превыше всего — даже в детских народных стишках.

«Замечательно, — говорил он тогда, — что в русском фольклоре маленький ребёнок ощущает себя властелином природы и гордо повелевает стихиями:

Радуга-дуга,
Не давай дождя!
Дождик, дождик, перестань!»

Все эти «не давай», «перестань», «выглянь», «гори», «припусти» Маршак произносил таким повелительным голосом, что ребёнок, обращающийся с этими стихами к природе, показался мне и вправду властителем радуг, ураганов, дождей.

Поразило меня в Маршаке и ещё одно драгоценное качество, едва я только познакомился с ним: меня сразу, словно магнитом, притянула к нему его страстная увлечённость, я бы даже сказал — одержимость великой народной поэзией — русской, немецкой, ирландской, шотландской, английской. Поэзию — особенно народную, песенную — он любил самозабвенно и жадно. А так как его хваткая память хранила великое множество песен, лирических стихотворений, баллад, он часто читал их, а порою и пел, властно приобщая к своему энтузиазму и нас, и было заметно, что его больше всего привлекают к себе героические, боевые сюжеты, славящие в человеке его гениальную волю к победе — над природой, над болью, над страстью, над стихией, над смертью.

автор: admin дата: 11th September, 2009 раздел: Поэты о поэтах, Советская поэзия

Игорь Кузьмичёв

Цитируется по: Шефнер Вадим Сергеевич. Избранная лирика. М., «Молодая гвардия», 1969. 32 с. («Б-чка избранной лирики»)

Может быть, потому, что Вадим Шефнер родился в Петрограде в семье потомственных моряков, может быть, потому, что детство поэта прошло в 20-х годах на Васильевском острове, но только В. Шефнер всегда любил море и корабли и всю жизнь счастлив тем, что живёт «рядом с морем». Рядом с морем и рядом с небом, рядом с беспредельным, «всечасно меняющимся» миром. Первозданность и праздничность этого мира, живая задумчивая тишина природы влекут поэта и вызывают у него радостное недоумение.

Первая книга стихов В. Шефнера называлась «Светлый берег». Она вышла в 1940 году. Следуя традициям русской философской лирики, В. Шефнер размышлял в этой книге о вечности и бессмертии, о неповторимости мгновения, о гармонии в природе.

Вторая книга В. Шефнера — «Защита» — издана в блокадном Ленинграде в 1943 году. На сорока её страничках карманного формата всего двадцать два стихотворения. На синей бумажной обложке нарисованы щит, скрещённые меч, топор и копья. В. Шефнер, рядовой красноармеец батальона аэродромного обслуживания, а потом рядовой корреспондент армейской газеты «Знамя победы», ни разу в «Защите» не упоминает слова «мир» в том изначальном космическом значении, в каком оно употреблялось в «Светлом береге». Тишину мира нужно было отстаивать с оружием в руках, и В. Шефнер сделал для победы всё, что мог. Он едва не умер в блокаду от голода, отлежал своё в госпиталях, потерял близких ему людей, но до конца оставался в строю, работал, писал стихи, печатал в армейской газете очерки и басни, стихотворные фельетоны и лозунги.

Задолго до того, как мы отпраздновали двадцатилетие победы и В. Шефнеру исполнилось пятьдесят, к нему пришла творческая зрелость. В последних сборниках — «Нежданный день» (1958), «Знаки земли» (1961), «Рядом с небом» (1962), «Стихотворения» (1965), «Своды» (1967) — он видит свою задачу в том, чтобы, сознавая величие вечности, показать непреходящую ценность человеческой жизни. «Все явленья, и люди, и вещи оставляют незыблемый след», — пишет поэт, и вот этот след, или знак, или отпечаток интересуют его сегодня.

В. Шефнеру по душе тихие поэты. Тихие, что вовсе не значит неслышные. Он убеждён, что тот, кто ведёт глубинный поиск, не рассчитанный на эстрадную популярность, тот, кто не подменяет большую мысль формальной витиеватостью, — такой поэт может стать добрым другом и проводником читателя в пространстве и времени. Простотой сложности, желанием во всем дойти до самой сути отмечены сегодня шефнеровские стихи.

автор: admin дата: 7th September, 2009 раздел: Поэты о поэтах

Владимир Костров

Борис Шаховский

Цитируется по: Шаховский Б.М. Избранная лирика. М., “Молодая гвардия”, 1964

Поэт Борис Шаховский принадлежит к поколению людей, чья юность закончилась, почти не успев начаться. Одетая в серые шинели, она встала на защиту Родины. Двадцатилетний студент Астраханского технического института рыбной промышленности, комсомолец Борис Шаховский в 1941 году оставил институтские стены и пошёл дымными дорогами своего поколения. Кончилась война, раненый и награждённый танкист демобилизовался из части по инвалидности. В 1947 году он закончил технический вуз, а в 1955-м — заочное отделение Литературного института имени А. М. Горького. Но война напомнила о себе тяжёлой болезнью. Снова стены больниц, койка и страстное желание жить и работать. Твёрдость и стойкость — хорошее качество стихов Бориса Шаховского. В лучших своих стихах он остается солдатом, главной целью которого является победа. Победа над собственной болезнью, стремление быть в общем строю строителей нового мира.

Стихи Б. Шаховского лишены пессимизма, украшательства, ложной многозначительности, они наполнены весомыми мыслями, зримыми деталями. Просто и тепло говорит поэт о благах жизни, о всём том земном, что возвышает человека, делает его счастливым и мудрым.

И труд, и любовь, и мужество в стихах Б. Шаховского живут рядом, наполняют их волнением и светом.

Владимир Костров

автор: admin дата: 20th August, 2009 раздел: Поэты о поэтах, Советская поэзия

Александр Галич

«Вставай, Всеволод..»

Цитируется по: “День Поэзии. 1960?, Советский писатель, Москва, 1960.

…Я познакомился и подружился с Севой Багрицким в 1939 году. Нам посчастливилось быть в числе участников и создателей пьесы и спектакля «Город на заре». И вот там-то, в Московской театральной студии, я впервые увидел Севу — по-мальчишески нескладного, длинноногого, сутуловатого, с тёмным пушком над верхней губой.

Севка, как и все мы, студийцы, делал в студии решительно всё — писал пьесу, режиссировал, играл в массовых сценах, выпускал стенную газету, придумывал этюды, пытался даже (при фантастическом отсутствии слуха) сочинять музыку.

Слова песни, написанной Севой и переложенной на музыку одним из студийцев, прочно вошли в наш первый спектакль и стали как бы гимном студии:

У берёзки мы прощались,
Уезжал я далеко.
Говорила, что любила,
Что расстаться нелегко!
Вот он — край мой незнакомый,
Сопки, лес да тишина!
Солнце светит по-иному,
Странной кажется луна.
На работу выйдем скоро,
Будет сумрак голубой,
Будет утро, будет город —
Молодой, как мы с тобой!..

Ранней весной 1941 года мы читали коллективу студии новую пьесу. Мы давно мечтали о ней и наконец написали её, написали втроём — Всеволод Багрицкий, Исай Кузнецов и я. Мы писали её в перерывах между занятиями и репетициями, писали по ночам и во время летнего отдыха, пересылая в письмах друг другу, в трёх экземплярах, реплики героев и отдельные сцены.

Называлась пьеса «Дуэль». Нам казалось, что название это очень точно определяет наш замысел — показать дуэль, борьбу романтики подлинной с романтикой ложной, любви настоящей с любовью придуманной, показать дуэль обывательской, мещанской убеждённости в том, «как всё должно быть», с тем, как оно бывает в жизни на самом деле.

Пьеса была наивная и занятная. 21 июня 1941 года, в субботу, днём, в тёмном и пустом зрительном зале, ещё не умея прятать блаженную и растерянную авторскую улыбку, мы смотрели прогон почти готового спектакля.