» Поэзия и эпохи | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.

Рубрика ‘Поэзия и эпохи’

автор: admin дата: 11th October, 2010 раздел: Линии судьбы, Поэзия и эпохи, Русская поэзия

За мировой славой и бронзовым монументом приехал поэт в наш город.
И получил их

Статья Марии Каменецкой в газете “Санкт-Петербургские ведомости” от 4 октября 2010 года.

Репортажных, как бы подсмотренных фотографий Сергея Есенина не так много. Во всяком случае в открытом доступе. К 110-летию поэта на столичной выставке были в числе прочих представлены два снимка, как раз-таки «случайных», без торжественных поз. Один — «Сергей Есенин и С. Городецкий. Петроград. 1916 год». Второй — «Сергей Есенин среди молодых поэтов. Ленинград. 1924 год». На первом — он очень молодой, тонкий и радостный, уже известный поэт, выпустивший книгу стихов «Радуница». На втором (меньше, чем через десять лет и незадолго до смерти) — поэт, возмужавший после скитаний, рядом с «новыми» молодыми.

И слава, и смерть Есенина случились в нашем городе. «Есенин умер в «Англетере» — это скажет почти каждый. Но как и, главное, где он жил — вопрос потруднее. Присутствие Есенина в Петербурге по разным причинам не так очевидно, как, например, Блока или Ахматовой. «А ведь ни одного поэта город не принимал так, как Есенина! Он и ехал сюда за «мировой славой и бронзовым монументом», — говорит Ирина Бурлакова, специалист по Серебряному веку, культуролог и экскурсовод, которая ведёт цикл пешеходных экскурсий «Поэт и город».

В цикле Бурлаковой есть пешеходная экскурсия по адресам Сергея Есенина. «Когда мы с группой шли на «Башню Иванова» через Таврический сад, мне всегда было жаль, что памятник Есенину приходится замечать как бы вскользь, проходить мимо и пару слов говорить на ходу». Так появился новый маршрут, есенинский, который Ирина Бурлакова проходит с экскурсантами примерно раз в месяц, с мая по октябрь, пока погода позволяет. Обычно это камерная прогулка, человек для десяти — пятнадцати. Слушатели — в основном дамы солидного возраста, реже — москвичи-туристы и пары: какая-нибудь внимательная барышня и скучающий поначалу, но оживающий в процессе прогулки молодой человек.

«В Литейной части города, это поразительно, ты идёшь след в след за поэтами Серебряного века! Поэты имеют право на то, чтобы в Петербурге их помнили. И им важно, чтобы к ним ходили в гости», — говорит Бурлакова, сокрушаясь, что не все современные горожане это осознают. На поэтов Серебряного века туристический спрос невелик. Более-менее живой интерес есть только к Блоку и Ахматовой. Большей популярностью пользуется броское, эффектное — особняки, мифы и легенды, места убийств и прочих грехов… «На «Башню Иванова» идут во многом из-за интерьеров дома купца Дернова», — добавляет Ирина Петровна.

Чаще в пешеходной экскурсии никаких интерьеров нет: только улицы, дворы и подъезды (те, что открыты). Козырь таких прогулок — в историях жизни и стихах. Эффект не мгновенный, зато сохраняется дольше, чем после барских хором.

Хотя многие экскурсанты вспоминают о пикантных моментах биографии Есенина.
— Какие вопросы люди задают?
— Ну какие… Убили его или не убили. Сколько у него было детей. Кто более подготовлен — спрашивает о местах, где он выступал. Одна пожилая дама спорила — уверяла, что он читал стихи в «Бродячей собаке». В основном бытовые вопросы, — Ирина Петровна делает паузу. — Но не это же важно.

Важное проясняется постепенно: мы с Ириной Бурлаковой идём по обычному маршруту есенинской экскурсии. Вначале по Литейному проспекту, к дому № 33.

«Есенин приехал в Петроград, чтобы разобраться, почему его стихи, отправленные в разные журналы, не печатают. Этот приезд стал началом его головокружительного успеха! Первое выступление, первый творческий вечер, первая книга — всё здесь, — рассказывает Бурлакова. — Тогда же у него появилась первая и последняя квартира».

На Литейном, 33, Есенин, женившись на Зинаиде Райх, предпринял одну-единственную попытку создать нормальную семью. Созывал гостей по-хозяйски командовал женой, отмечал 23-летие. Два окна Есенина и Райх на втором этаже выходят во двор — тихий и совсем не парадный, по сравнению с кое-какими своими соседями. Сейчас на фасаде дома — мемориальная доска, квартира — коммунальная. Люди, которые там живут, спрашивают иногда, когда откроется музей. Говорят, что их вроде бы поставили в очередь на расселение.

Через единственный в округе проходной двор идём на Моховую. По дороге Бурлакова говорит, что экскурсия «по поэту», тому или другому, у неё получается, только если к поэту есть личная симпатия. «Должен случиться роман», — объясняет. По впечатлениям Бурлаковой, в Есенине сочеталось яркое мужское начало (из серии «в любой драке первый»), привитое дедом, и нежность, которой его окутывала в детстве бабушка. «Конечно, он был непредсказуемым… Поэт!»

В нынешнем Учебном театре на Моховой (бывшем Тенишевском училище) сохранилась подлинная афиша вечера «Краса», в котором участвовали Клюев, Городецкий и дебютант Есенин в шёлковой голубой рубашке и остроносых сапогах из цветной кожи. Первое публичное выступление — и ему аплодируют так, как никому другому. Всего через пару лет, в 1917 году, здесь же Есенин проводит сольный творческий вечер. Участвует в поэтических выступлениях в поддержку пострадавших на фронте.

Сколько там остаётся? Восемь лет. Поэт уезжает из города, чтобы вернуться летом 1924 года. Предпоследний его адрес — Гагаринская, 1, квартира друга и издателя Александра Сахарова. Летом семья Сахарова была на даче, квартира пустовала, и Есенин поселился в ней, чтобы работать: недавно ему заказали «Песнь о великом походе».

«Работал он до 12 дня, с пушкой на Петропавловке вставал из-за стола, брал трость и шёл по любимому ежедневному маршруту, — рассказывает Ирина Бурлакова. — По набережной, в Летний сад, через Марсово поле и по каналу Грибоедова в «Госиздат» — в нынешний Дом книги».

Сейчас это место, набережная от Гагаринской до Летнего сада, привычно пустынное. Людей здесь всегда мало. Пока мы говорим о Есенине, полном поэтических замыслов, мимо проходит, может, пара человек. Укрываются от дождя. Спешат, не глядя по сторонам. 3анятно, как просто разговор меняет то, что ты видишь: современная реальность отдаляется, уступая место совсем другому, чуть ли не вечному городу…

«А потом был декабрь 1925-го. Eceнин поддался иллюзии: он думал, что город, однажды уже принявший его, даст силы и теперь, – говорит Бурлакова. – Он приехал сюда после очередного нервного срыва – можете представить его состояние».

Он мечется по городу, всем читает поэму «Чёрный человек», да так, что у слушателей мурашки по коже. Даже друзья, по воспоминаниям его боятся – Есенин сам чёрный. Потом он идёт в «Англетер», где остановились его знакомые.

«Когда меня спрашивают, убил себя Есенин или нет, я на это предлагаю почитать «Чёрного человека». У современников не возникало вопроса насчёт самоубийства Есенина. Это вопрос последнего времени».

Времени с новыми скандальными публикациями, спектаклями и сериалами о Сергее Александровиче. «Я стараюсь этого не замечать. Хочется — пусть делают, только подальше от меня», — признаётся Ирина Бурлакова. К поэту и правде о нём этот «бульвар» отношения не имеет.

Мифы о жизни и гибели Есенина, однако, привели к тому, что достоверных исследований о нём немного. «Нет единственного автора, как с другими поэтами Серебряного века, которому бы я стопроцентно доверяла. Нужно пользоваться разными источниками», — говорит Бурлакова. Есенин в воспоминаниях современников, «Загадочная петля» Маслова, воспоминания Анненкова. Мариенгофа — в последнюю очередь, «когда уже есть своё мнение и впечатление».

К «Англетеру» мы уже не идём: там смотреть особенно нечего, а само место известно. Лучше пройти ещё раз от набережной к Литейному, «след в след» за поэтом, только от конца к началу.

автор: admin дата: 14th March, 2010 раздел: Поэзия и эпохи, Советская поэзия

* * *

Цитируется по: История русской советской поэзии 1941 – 1980. Ленинград, “Наука”, ЛО, 1984.

…Традиционный впоследствии День поэзии возник в 1955 г. Он возник как мероприятие, которое должно было помочь распродаже поэтических книг и сборников, плохо расходившихся с прилавков книжных магазинов.

Впрочем, уже до этого знаменательного дня —11 сентября 1955 г. — были проведены в студенческих клубах и Домах культуры «Вечера одного стихотворения». Обычно на них выступали несколько поэтов, читавших по очереди лучшее из своих стихотворений. Это были стихи, которые могли быть написаны не обязательно в этом году, но даже десять, пятнадцать или двадцать лет назад. (1)

В 1956 г. вышел первый коллективный сборник «День поэзии» в Москве и одновременно с ним «День поэта» в Ленинграде. «День поэзии» заменил выходившие до него сборники «Стихи 1954 года» и «Стихи 1955 года» и стал традиционным. (2) Подобные сборники начали выходить и в других городах.

День поэзии — по установившейся традиции — стал проводиться в память о прославленной пушкинской болдинской осени в октябре каждого года. Он неизменно собирает десятки тысяч любителей поэзии, уже не умещавшихся в клубах и концертных залах и заполнявших огромные стадионы.

ПОЭЗИЯ ПЕРИОДА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
(1941—1945)

Цитируется по: История русской советской поэзии 1941 – 1980. Ленинград, “Наука”, ЛО, 1984.

Стр. 7 – 15

* * *

Военная действительность начальной поры потребовала от литературы, в особенности в первые месяцы, по преимуществу агитационно-плакатных слов — ударных, открытых, публицистически-целенаправленных. Поистине стихи, по завету Вл. Маяковского, были приравнены «к штыку». Листовка, говорил Николай Тихонов, была подчас для поэта важнее стихотворения, а стихотворение нередко стремилось к тому, чтобы стать листовкой, не чувствуя себя при этом эстетически ущемлённым. «Никогда не было такого разнообразия в писательском арсенале! — вспоминал он же в статье «В дни испытаний». — Краткие яркие корреспонденции, зарисовки сразу после боя, впечатления, наблюдения, портреты отдельных героев, листовки, боевые листки, обращения к солдатам противника, многочисленные выступления по радио, статьи, и стихи, и призывы, обращённые в края, оккупированные фашистами, материалы для партизанской печати, очерки, рассказы, беседы, фельетоны, обзоры, рецензии…» (1) Поэты, по свидетельству Н. Тихонова, не представляли в этом разнообразном газетном, по преимуществу сугубо публицистическом деле никакого исключения. Наоборот, «стих получил особое преимущество», так как «писался быстро, не занимал в газете много места, сразу поступал на вооружение…» (2)

Стихотворная публицистика — наиболее развитая, наиболее широко распространённая разновидность литературной работы в годы Великой Отечественной войны. Многие поэты целиком посвятили ей свой талант. Евг. Долматовский в воспоминаниях о Джеке Алтаузене пишет, что поэт печатался в каждом номере своей газеты и с гордостью называл себя рядовым газетного полка.

Фронтовой быт военных поэтов не многим отличался от жизни солдат и боевых офицеров, они полностью делили с ними все тяготы обстановки. Не только корреспонденции, но и стихи рождались буквально «на местности». Как писал, заключая своего «Василия Тёркина», Александр Твардовский, —

На войне под кровлей шаткой,
По дорогам, где пришлось,
Без отлучки от колёс,
В дождь, укрывшись плащ-палаткой,
Иль зубами сняв перчатку,
На ветру, в лютой мороз,
Заносил в свою тетрадку
Строки, жившие вразброс… (3)

автор: admin дата: 21st July, 2009 раздел: Поэзия и эпохи, Советская поэзия, Фронтовые поэты

Цитируется по: История русской советской поэзии 1941 – 1980. Ленинград, “Наука”, ЛО, 1984.

* * *

24 июня 1941 г. в газете «Известия» была опубликована песня Вас. Лебедева-Кумача «Священная война».

На следующий день композитор А. В. Александров написал к ней музыку.

Ещё через день она была исполнена Ансамблем песни и пляски Красной Армии на Белорусском вокзале Москвы при проводах бойцов на фронт.

Ни одно литературное произведение периода Великой Отечественной войны не обретало столь мгновенной и общенародной любви, как эта песня, родившаяся, можно сказать, в первые же минуты исторической битвы. Она сопровождала советский народ на всем протяжении его мужественного пути к победе.

А. В. Александров в статье «Как вошла в мою жизнь композитора Отечественная война» писал:
«…”Священная война” вошла в быт армии и всего народа как гимн мести и проклятия гитлеризму. Когда группа Краснознамённого ансамбля выступала на вокзалах и в других местах перед бойцами, идущими непосредственно на фронт, то эту песню всегда слушали стоя, с каким-то особым порывом, святым настроением и не только бойцы, но и мы — исполнители — нередко плакали». (1)

Советское радио все годы войны начинало свои передачи в 6 часов утра первыми тактами этой песни, ставшими музыкальными позывными воюющей страны.

Во многих документальных произведениях приводятся волнующие факты исключительного воздействия «Священной войны», неизменно вызывавшей прилив мужества и бесстрашия.
В воспоминаниях бывшего комбата партизанского полка Н. Москвина рассказывается, например, как в мае 1943 г. этот полк, действовавший на территории Белоруссии, захватил вокзал, в одном из помещений которого находился мощный радиоприёмник. «Настраивай па Москву, — бросил на ходу одному из партизан командир батальона. В это время гитлеровцы повели сумасшедшую контратаку, стремясь отбить помещение станции. Напряжённость боя всё возрастала. И вдруг среди ночи, освещённой пожаром, в суматоху боя ворвались мощные, потрясающие душу слова:

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна —
Идёт война народная,
Священная война!

Трудно даже вообразить, как это было неожиданно и кстати. Мощный радиоприёмник разносил вдохновенные слова и звуки… Песня прорывалась в промежутках между разрывами гранат и
пулемётными очередями, её не в силах были заглушить крики врагов». (2)

автор: admin дата: 30th January, 2009 раздел: Поэзия и эпохи, Советская поэзия

В. М. Шадрова
( Санкт-Петербург)

«НЕПРОХОДНЫЕ» СТРОКИ И СЛОВА

Художественная литература является источником самых разнообразных сведений – о жизни, исторических событиях, характере отношений между человеком и властью, страстях человеческих. Между литературой и жизнью существует двусторонняя связь. С одной стороны, литературное произведение помогает лучше понимать людей и события близкой и давней истории, с другой – знание исторической эпохи способствует более глубокому пониманию всех нюансов человеческих и общественных отношений, отражённых в художественном произведении. Блестящими примерами исторического подхода к прочтению «Евгения Онегина» являются труды В. Набокова и Ю. Лотмана. Содержащийся в них комментарий существенно расширяет кругозор современного читателя этой «энциклопедии русской жизни», многие черты и чёрточки которой за прошедшие более чем полтора столетия ушли в небытие.

Само литературное произведение может быть объектом воздействия сил, лежащих вне литературы, к каковым относится система идеологических запретов, осуществляемых с помощью цензурирования литературного текста до выхода его из печати.

Для анализа возьмём поэтический сборник «Дневной свет» Игоря Нерцева (М.: Сов. писатель. Ленингр. отд-ние, 1974). Сборник готовился к печати в течение нескольких лет. Исторический фон – окончание периода «оттепели» и постепенный переход к эпохе «застоя». Несколько стихотворений из подготовленной книжки были опубликованы ранее в журнале «Аврора». При подготовке стихов к печати в «Авроре» возникли проблемы. В чём они состояли, видно из письма члена редколлегии журнала Лидии Гладкой, написанного торопливым, летящим почерком. Но сначала, чтобы было ясно, о чём идёт речь, надо прочитать те несколько стихотворений, печатать которые в авторской редакции в те годы показалось кому-то недопустимым.

НОВЫЕ ДОМА В СТАРОМ ГОРОДЕ

Страсть перестроек не пустячный зуд:
«Окраинами время не насытишь…»
На дно души уходит новый Китеж,
Взрывчатку вдоль по улицам везут.

А нынче город вырастил детей,
Умом и удальством не хуже предков –
Не надо бесконечностью запретов
От богатырских уводить затей.

И ни простое рубленое «Да!»
Ни каменное «Нет!» не объясняют,
Каким очарованием пленяют
Слои времён, слагая города.