» Сергей Наровчатов. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 17th November, 2010 раздел: Поэты о войне, Стихотворения

Сергей Наровчатов (1919 – 1981)

Цитируется по: Наровчатов С. Стихотворения и поэмы/Вступ. статья А. Урбана. сост., подг. текста и примечания Р. Помирчего. Л.: Сов. писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая сер.).

69. – 76.

69-73. ПОЛЬСКИЕ СТИХИ

1

Перед вислинскими мостами,
Вспомнив речи забытой звон,
Снова губы зовём устами
И очами глаза зовём.

Видим кольца, а слышим «перстни»,
Чуем «огень», а шутим с огнём,
Но не перстни мы дарим, а песни,
Щедрой горстью их раздаём.

А коханым песни что заметь…
И, опамятовавшись едва,
На беспамятство и на память
Нам ответные дарят слова.

И уста наших слов — как устья
Двух державных и смежных рек,—
Это Польша чаруется Русью,
Это Русь встала с Польшей навек!

2

Беломостье нам платом машет,
Белым платом, омытым в крови,
Истомился по нас Томашев,
Ждёт Любашсв нашей любви.

Нам идти но путям подзвёздным,
Чтобы плечи Плоцк распрямил,
Чтоб познала свободу Познань,
Чтоб Поморье узнало мир.

Если с небом не будет слада
И земля нас начнет хулить,
Людям слово замолвит Млава,
Модлин небо будет молить.

То не слово врывается в слово:
От Урала и до Балкан
Крепнет братство, грозное снова,
Многославное братство славян.

И сольётся с новью преданье,
Раз в единый и кровный ряд
Встали Люблин рядом с Любанью,
Рядом с Белгородом — Белград!

3

Пусть в словах не видать ни зги…
Если жечью зовётся речь,
Нам не жить, а друг друга жечь.
Жги!

В ненадёжных стенах живу!
Если жечью зовётся речь,
Мне ни стен, ни себя не сберечь,
Жарким сном изойти наяву.

Пусть не стены кругом, но моря!
Если жечью зовётся речь,
Кораблём на ветру мне гореть,
Поджигательница моя!

4

Снова кличет в поход Россия,
И челом я хозяйке бью. . .
«Если дочь родится, — спросила,—
Как назвать мне царевну свою?»

Как назвать? Но ведь дочь не подвластна
Власти воинского ремесла.
Или Вандой зови, или Властой,
Лишь бы ладною панной росла.

Если ж сын — называй Мечиславом,
В честь меча его наречём.
Быть на Одре славянским заставам,
Воевать им славу мечом!

5

Двух морей сливается ропот,
На единый строится лад. . .
Слышишь, листья летят в листопад,
Листопадом по ветру звенят.

Не дружиться с долей печальной
И не чёрной темнеть тоской,
Но тенскнотой томиться чарной
Очарованному тобой.

Не горячими, так горючими,
Но словами вспомню любви
То ли руки твои, то ли рученьки,
То ли белые рончки твои…

Не ласкать мне их спозаранку
И ночами не целовать. . .
Нет, не песни себе, славянка,—
Буду чести в бою искать!

Там, где Одра шумит и Лаба,
На залитых кровью мостах,
Всеславянская древняя слава
Всколыхнёт наш червлёный стяг.

Как тоскует о нас дорога,
Как зовёт нас далёкий край!..
До видзення, моя дрога,
Недотрога моя, прощай!

1944

74. НОВОГОДНЕЕ ПИСЬМО

Где ночами белолицые метели,
Словно девушки, гоняются в горелки,
Где, коня в опор, стрелой лети до цели —
Десять дней скакать до ближней перестрелки,

Где лишь впору медведям одним да рысям
Жить, не ведая ни горя, ни напасти,
Там живу я, ожидая Ваших писем,
Как большого, незаслуженного счастья.

Тишиной повито озеро морозной,
Лишь сохатый над лесными берегами
Промелькнёт, перечеркнувши полог звёздный
Суковатыми и грубыми рогами.

Лишь, привстав на чешуйчатые колени,
Смотрит с завистью иззябшая русалка,
Как, в тулупы завернувшись, спят тюлени
Возле прорубей лазоревых вповалку.

С Лукоморьем здесь столкнулась Мангазея,
Времена перемешались здесь и сроки,
И на чуда эти чудные глазея,
Я пишу Вам эти праздничные строки.

Если скажут Вам, что верить не годится
Фронтовым моим конвертам и дорожным,
Что я мастер на цветные небылицы,
Где тревожное скрываю в невозможном,

Ни наветам Вы не верьте, ни печали,
Беспокойству горемычному не верьте…
Пусть и слыхом о покое не слыхали
Те края, где бражит жизнь в гостях у смерти.

Пусть и вправду тяжело сейчас на Висле,
Пусть идти нам ныне снова в штыковую,
Мне спокойней будет на сердце oт мысли,
Что тревогой я Вам душу не волную.

31 декабря 1944
Польша

75. ТОСТ ЗА УКРАИНУ

Мы справляли своё новоселье
У седого как лунь валуна,
И луна за плечами висела,
Словно щит половецкий луна.

А над нами — звёздная роздымь,
Ковш, наполненный серебром. . .
Нету счёта падучим звёздам,
Сыплет небо звёздным дождём.

Звездопад. .. Вот опять упала,
Протянув серебристую нить. . .
Мы по звёздам падучим гадали,
Сколько лет нам на свете жить.

Сколько в ясные души смотреться,
Любоваться светлой землёй,
В человечье веровать сердце,
В человечий ум молодой.

Ковш серебряный — это небо!
Но земной мы верны красоте.
Посмотри — это быль, иди небыль,
Или просто полтавская степь?

Ты видал, как светится ночью
Море фосфором голубым,
Так что взгляд оторвать нет мочи?..
Целый век бы стоял над ним.

Так и степь… От края до края
Под луной — вблизи и вдали —
Лишь мерцает трава голубая,
Голубые шумят ковыли.

Всё мерцаньем тихим объято.
Мой товарищ взглянул и застыл,
Только шепчет: «Коханая маты,
Украина моя, это ты ль?!»

Украина! Твои раздорожья
Мне знакомы, как волжская ширь,
Я прошёл сквозь сады Запорожья
В твой зелёный и праздничный мир.

И всё древнее было мне ново,
И всё новое было как встарь…
Табуны по Аскания-Нова
Уносились в закатную гарь.

По полям, по извечным угодьям,
Праздник празднуя в каждом селе,
Изобилье текло половодьем,
Пригибая колосья к земле!

Как вино — не по вкусу и весу,
Но по цвету, по буйству в ночах,—
Молодое бродило железо
В криворожских плавильных печах.

Ну а люди твои, Украина!
Мне пришлось по боям их узнать,
В них с отвагою спаяна львиной
Запорожская давняя стать.

Ходят тени, как исполины,
Ну а мы у ночного костра
Славим имя твоё, Украина,
Ненаглядная наша сестра!

1944 или 1945

76. ВОЛЧОНОК

Я домой притащил волчонка.
Он испуганно в угол взглянул,
Где дружили баян и чечётка
С неушедшими в караул.

Я прикрикнул на них: «Кончайте!»
Накормил, отогрел, уложил
И шинелью чужое несчастье
От счастливых друзей укрыл.

Стал рассказывать глупые сказки,
Сам придумывал их на ходу,
Чтоб хоть раз взглянул без опаски,
Чтоб на миг позабыл беду.

Но не верит словам привета…
Не навечно ли выжгли взгляд
Чёрный пепел варшавского гетто,
Катакомб сладковатый смрад?

Он узнал, как бессудной ночью
Правит суд немецкий свинец,
Оттого и смотрит по-волчьи
Семилетний этот птенец.

Всё видавший на белом свете,
Изболевшей склоняюсь душой
Перед вами, еврейские дети,
Искалеченные войной…

Засыпает усталый волчонок,
Под шинелью свернувшись в клубок,
Про котов не дослушав учёных,
Про доверчивый колобок.

Без семьи, без родных, без народа…
Стань же мальчику в чёрный год
Ближе близких, советская рота,
Вместе с ротой — советский народ!

И сегодня у стен Пултуска,
Пусть в сердцах сольются навек
Оба слова – еврей и русский –
В слове радостном – человек!

Январь 1945
Польша

Метки: , ,

Оставить комментарий

Comments Protected by WP-SpamShield Spam Filter