» Сергей Наровчатов. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 1st April, 2010 раздел: Советская поэзия

Сергей Наровчатов (1919 – 1981)

Цитируется по: Наровчатов С. Стихотворения и поэмы/Вступ. статья А. Урбана. сост., подг. текста и примечания Р. Помирчего. Л.: Сов. писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая сер.).

1. В СОКОЛЬНИКАХ

Про нас с тобой Сокольники
Всю осень говорят:
Мол, с лекций, своевольники,
Уходим в листопад.

Октябрь листвой калёною
Засыпал чёрный пруд.
Соперничает с клёнами
Кирпичный институт.

У первых встречных спросим мы
Ветра ли навели
Широкой кистью осени
Багрянец на ИФЛИ?

Им любоваться издали
Предпочитаем мы,
Решив с академизмами
Не знаться до зимы.

Важней любой науки,
Всех альф и всех омег —
Твои глаза и руки,
Мой лучший человек.

Чем дальше, тем бесстрашней
Мы смотрим общий сон.
Нездешний и домашний,
Он в явь перенесён.

И светишься ты в дымке
Стихов и облаков
От кружевной косынки
До лёгких каблуков.

Беспамятно влюблёнными
Нам об руку идти
И на совете с клёнами
Решать свои пути.

Про нас с тобой Сокольники
Всю осень говорят:
Мол, с лекций, своевольники,
Уходим в листопад.

1938

2. СЕВЕРЯНКА

Открыт ветрам мои дом пустой,
Кругом равнин широкий роскид,
И, забираясь на постой,
Ветра чердак разносят в доски.

В посёлок путь смела пурга,
И слышно лишь по ночи мглистой,
Как табуном встают снега
Под ветра уркаганский высвист.

Пускай буран колотит в дом,
Пускай зовёт в белёсый омут,
Но ни теперь и ни потом
Меня не выманить из дому.

Сорвётся заржавелый крюк,
И дверь, распахнутая настежь,
Закличет из крутящих вьюг
Моё беспамятное счастье.

Рванёт под перезвон крюка
Рука, исколотая вьюгой,
На юге сшитого платка
Концы, затянутые туго.

Я вздохом отдышу одним
Заиндевелые ресницы
И расскажу глазам твоим
О том, что им должно присниться.

Мы вместе встанем у окна,
Заучивая миг на память,
И все поэты в гости к нам
Пройдут через шальную заметь.

И до последнейшей крохи
Грехи мы им простим тотчас
За те греховные стихи,
В которых сказано про нас.

1938

3. ВЕЧЕР

Шапку звёзд на брови надвинув,
Шагает мартовский вечер
В пьянящее бездорожье
И неоглядную ширь.
Он шагает по чёрным лужам
Туда, где далёко-далече
Мне незнакомая девушка
Ждёт этот вечер в глуши.

Набросив платок на плечи,
Выходит одна за околицу
И смотрит, как солнце нехотя
Гаснет за синей рекой.
И всё, что она задумает,
Обязательно исполнится,
А девушке очень хочется
Быть близкой и дорогой.

И девушка просит вечер,
Чтобы он разыскал ей кого-нибудь
Непременно очень хорошего,
Себе и весне под стать…
Ручьи зазвенят под снегом,
Покатятся звёзды по небу,
А вечер заломит шапку
И пойдёт жениха искать.

И почти на полсуток позднее,
Оставив тайгу и горы,
Он войдёт в кривые проулки,
Которыми славен Арбат,
Огни зажигая в лужах,
Он пройдёт через шумный город.
Его я на Сретенке встречу
И окликну его наугад.

Он ко мне подойдёт неслышно,
Обнимет мальчишку за плечи:
«Пускай среди всех ты не лучший,
Лучшим ты будешь с ней!..»
И дома запрокинут крыши
Ливням из звёзд навстречу,
Но звёзды в ответ запросят
Горячей руки моей.

1938

4. ШОТЛАНДСКАЯ ПЕСНЯ

Изодран твой плед, уходить в нём не след
Холодной февральской норою…
Куда ты сегодня собрался чуть свет?
— К Роб-Рою, мама, к Роб-Рою!

Вымокшим стогом сыреет восток,
Дорога грустна из посёлка…
Надолго ли в горы уходишь, сынок?
– Надолго, мама, надолго!

Далёкой весной распрощался со мной
Твой отец, уходя не за тем ли?..
За что же на бой поведёт вас Роб-Рой?
— За землю, мама, за землю!

И что тебе в том, чтоб идти за отцом
В такую тоску-непогоду?
И что же дороже, чем поле и дом?
— Свобода, мама, свобода!

А если когда и лихая беда
Глаза твои пулей закроет,
Куда твоим братьям податься тогда?
— К Роб-Рою, мама, к Роб-Рою!

1938

5. ПЕПЕЛЬНИЦА

Она прошла сквозь пламень гончара
И встала здесь кустом неопалимым,
Вобрав в себя цветные вечера,
Насыщенные рифмами и дымом.

Когда от папирос невпроворот,
Невпроворот от болтовни постылой,
В ней древняя замазка восстаёт
И мифотворческой грозится силой.

И тут окурок, грузный, как циклоп,
Обманом изуродованный, с хода
Расплющивает обморочный лоб
О марку глинобитного завода.

Тогда, назло античности, она
Себя внезапно вспоминает глиной,
Подавшейся под тушей кабана,
Свернувшего в тростник с тропы звериной.

Но и Руссо ей быстро надоест
С наивным возвращением к природе,
Она его стряхнёт в один присест,
Метафоры тасуя на свободе.

В ней вспыхнут спички! И тотчас костром
Она зажжётся инквизиционным…
Но мракобеску в руки мы берём
И поступаем по своим законам.

Под краном избавляем от костра
И над ведром не медлим с очищеньем,
Чтоб чеховской чернильницы сестра
Была готова к новым превращеньям.

Но вдруг да перестану я курить,
Во что ей станет новая затея,
Куда девать воинственную прыть,
Что будет делать глина Прометея?!

1938

6. СЕМЁН ДЕЖНЁВ

Ветер поднялся, на парус насел
И глухой непутёвою ночью
Погнал по гребням к Анадырской косе
Казацкие утлые кочи.

Хоть с ладанкой крест на шею надет
У злого, как пёс, рулевого,
С Покрова их швыряет по тёмной воде
У самого края земного.

Не к бабам морским на холодное дно
Под всеми греметь парусами…
«Слышу, — сказал атаман Дежнёв,—
Бьётся волна о камень.

К берегу правь! На пустых песках
Сегодня мы станом встанем.
По-пад морем низка ходит туча-тоска,
Но не зря мы под ней атаманим.

Никто, кроме нас, не бывал здесь вовек,
Наш путь не изведан и нов.
Впервые российский прошёл человек
До чукотских крутых берегов.

И если, не видя счастливой звезды,
Мы кости земле предадим,
Пускай безымянные наши кресты
Покажут дорогу другим!»

… А дежнёвцев бросает во мгле ледяной
Буран у горбатой гряды,
И, как песенный Китеж, встаёт над волной,
Над дежнёвской судьбой — Анадырь!

1938

7. ПРИЗЕМЛЁННЫЙ АНГЕЛ

О чём бы задуматься перед прыжком?
И вот уже осень мелькает
Не осенью просто, а чёрным платком,
Что красными вышит шелками.

Кружит карусель полустанков и дач
По пёстрому Примоскворечью.
Она никаких не сулит незадач,
Хорошую прочит встречу.

Рывком из кабины — и на крыло!
Гудит дюраль самолёта.
Только бы ветром не сорвало.
Жду команды пилота.

Лётчик движет губами: «Пошёл».
Пойду, да в какие двери?
Но за плечами ангельский шёлк,
И с ним я в единой вере.

Он дремлет пока, он совсем ручной,
Он с волей моей в равносилье…
Я чувствую жжение за спиной,
Там, где у ангелов крылья.

Ангелом стать? Оцените мечту,
Причудливая затея…
Всего только шаг… Но шаг в пустоту.
И вот — один в пустоте я.

Я в той пустоте как литая струя,
Живое, весёлое пламя,
И падаю,
            падаю,
                     падаю я
С раскрытыми настежь глазами.

Ветер жёстко утюжит лицо,
С ветром сейчас не до шуток…
Я рву прикипевшее к пальцам кольцо,
Я слышу шёлк парашюта.

Ноги вскидывает к голове,
И в миге обворожительном
Я повисаю в густой синеве
Эдаким небожителем.

Болтаю ногами над вышиной,
Держась за тугие стропы.
И не Подмосковье — кружат подо мной
Америки и Европы.

Я с миром сейчас один на один,—
Он хмурится, круглолицый.
Грозятся морщинами Рим и Берлин,
Две яростные столицы.

Хочешь не хочешь, придёт пора,
Встанут с враждебной речью…
Но недаром я ангел! Силы добра
Им выйдут за мной навстречу.

Но как же всё сложится впереди?
Вот бы узнать интересно!
А сердце по рёбрам колотит в груди,
Ему от догадок тесно.

Стучи же, размашистое, стучи,
С тобой мы многого стоим…
Будут первые залпы в ночи,
Будут разведки боем.

Будет ещё и большая война,
Завтра ли, послезавтра ли,
И рано ли, поздно ль чужая вина
С нашей схлестнётся правдой.

Какие вдали поджидают пути,
Какие нас ждут тревоги,
Как через жизнь по ним пройти,
Не грохнуться на полдороге?

А земля всё ближе… Я рядом с ней.
И снизу, мокры и ржавы,
К моим каблукам всё быстрей и быстрей
Бегут пожухлые травы.

Толчок. Приземленье. Гашу парашют.
Отстёгиваю амуницию.
Никто не заметит, что в беге минут
Успел я перемениться.

Но щёлкнуло что-то такое во мне,
Я словно возвысился в ранге.
И твёрдо стою я на зыбкой земле,
Навек приземлённый ангел!

1939

Метки: ,

Оставить комментарий

Comments Protected by WP-SpamShield Spam Filter