» Биографии | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 11th October, 2010 раздел: Линии судьбы, Поэзия и эпохи, Русская поэзия

За мировой славой и бронзовым монументом приехал поэт в наш город.
И получил их

Статья Марии Каменецкой в газете “Санкт-Петербургские ведомости” от 4 октября 2010 года.

Репортажных, как бы подсмотренных фотографий Сергея Есенина не так много. Во всяком случае в открытом доступе. К 110-летию поэта на столичной выставке были в числе прочих представлены два снимка, как раз-таки «случайных», без торжественных поз. Один — «Сергей Есенин и С. Городецкий. Петроград. 1916 год». Второй — «Сергей Есенин среди молодых поэтов. Ленинград. 1924 год». На первом — он очень молодой, тонкий и радостный, уже известный поэт, выпустивший книгу стихов «Радуница». На втором (меньше, чем через десять лет и незадолго до смерти) — поэт, возмужавший после скитаний, рядом с «новыми» молодыми.

И слава, и смерть Есенина случились в нашем городе. «Есенин умер в «Англетере» — это скажет почти каждый. Но как и, главное, где он жил — вопрос потруднее. Присутствие Есенина в Петербурге по разным причинам не так очевидно, как, например, Блока или Ахматовой. «А ведь ни одного поэта город не принимал так, как Есенина! Он и ехал сюда за «мировой славой и бронзовым монументом», — говорит Ирина Бурлакова, специалист по Серебряному веку, культуролог и экскурсовод, которая ведёт цикл пешеходных экскурсий «Поэт и город».

В цикле Бурлаковой есть пешеходная экскурсия по адресам Сергея Есенина. «Когда мы с группой шли на «Башню Иванова» через Таврический сад, мне всегда было жаль, что памятник Есенину приходится замечать как бы вскользь, проходить мимо и пару слов говорить на ходу». Так появился новый маршрут, есенинский, который Ирина Бурлакова проходит с экскурсантами примерно раз в месяц, с мая по октябрь, пока погода позволяет. Обычно это камерная прогулка, человек для десяти — пятнадцати. Слушатели — в основном дамы солидного возраста, реже — москвичи-туристы и пары: какая-нибудь внимательная барышня и скучающий поначалу, но оживающий в процессе прогулки молодой человек.

«В Литейной части города, это поразительно, ты идёшь след в след за поэтами Серебряного века! Поэты имеют право на то, чтобы в Петербурге их помнили. И им важно, чтобы к ним ходили в гости», — говорит Бурлакова, сокрушаясь, что не все современные горожане это осознают. На поэтов Серебряного века туристический спрос невелик. Более-менее живой интерес есть только к Блоку и Ахматовой. Большей популярностью пользуется броское, эффектное — особняки, мифы и легенды, места убийств и прочих грехов… «На «Башню Иванова» идут во многом из-за интерьеров дома купца Дернова», — добавляет Ирина Петровна.

Чаще в пешеходной экскурсии никаких интерьеров нет: только улицы, дворы и подъезды (те, что открыты). Козырь таких прогулок — в историях жизни и стихах. Эффект не мгновенный, зато сохраняется дольше, чем после барских хором.

Хотя многие экскурсанты вспоминают о пикантных моментах биографии Есенина.
— Какие вопросы люди задают?
— Ну какие… Убили его или не убили. Сколько у него было детей. Кто более подготовлен — спрашивает о местах, где он выступал. Одна пожилая дама спорила — уверяла, что он читал стихи в «Бродячей собаке». В основном бытовые вопросы, — Ирина Петровна делает паузу. — Но не это же важно.

Важное проясняется постепенно: мы с Ириной Бурлаковой идём по обычному маршруту есенинской экскурсии. Вначале по Литейному проспекту, к дому № 33.

«Есенин приехал в Петроград, чтобы разобраться, почему его стихи, отправленные в разные журналы, не печатают. Этот приезд стал началом его головокружительного успеха! Первое выступление, первый творческий вечер, первая книга — всё здесь, — рассказывает Бурлакова. — Тогда же у него появилась первая и последняя квартира».

На Литейном, 33, Есенин, женившись на Зинаиде Райх, предпринял одну-единственную попытку создать нормальную семью. Созывал гостей по-хозяйски командовал женой, отмечал 23-летие. Два окна Есенина и Райх на втором этаже выходят во двор — тихий и совсем не парадный, по сравнению с кое-какими своими соседями. Сейчас на фасаде дома — мемориальная доска, квартира — коммунальная. Люди, которые там живут, спрашивают иногда, когда откроется музей. Говорят, что их вроде бы поставили в очередь на расселение.

Через единственный в округе проходной двор идём на Моховую. По дороге Бурлакова говорит, что экскурсия «по поэту», тому или другому, у неё получается, только если к поэту есть личная симпатия. «Должен случиться роман», — объясняет. По впечатлениям Бурлаковой, в Есенине сочеталось яркое мужское начало (из серии «в любой драке первый»), привитое дедом, и нежность, которой его окутывала в детстве бабушка. «Конечно, он был непредсказуемым… Поэт!»

В нынешнем Учебном театре на Моховой (бывшем Тенишевском училище) сохранилась подлинная афиша вечера «Краса», в котором участвовали Клюев, Городецкий и дебютант Есенин в шёлковой голубой рубашке и остроносых сапогах из цветной кожи. Первое публичное выступление — и ему аплодируют так, как никому другому. Всего через пару лет, в 1917 году, здесь же Есенин проводит сольный творческий вечер. Участвует в поэтических выступлениях в поддержку пострадавших на фронте.

Сколько там остаётся? Восемь лет. Поэт уезжает из города, чтобы вернуться летом 1924 года. Предпоследний его адрес — Гагаринская, 1, квартира друга и издателя Александра Сахарова. Летом семья Сахарова была на даче, квартира пустовала, и Есенин поселился в ней, чтобы работать: недавно ему заказали «Песнь о великом походе».

«Работал он до 12 дня, с пушкой на Петропавловке вставал из-за стола, брал трость и шёл по любимому ежедневному маршруту, — рассказывает Ирина Бурлакова. — По набережной, в Летний сад, через Марсово поле и по каналу Грибоедова в «Госиздат» — в нынешний Дом книги».

Сейчас это место, набережная от Гагаринской до Летнего сада, привычно пустынное. Людей здесь всегда мало. Пока мы говорим о Есенине, полном поэтических замыслов, мимо проходит, может, пара человек. Укрываются от дождя. Спешат, не глядя по сторонам. 3анятно, как просто разговор меняет то, что ты видишь: современная реальность отдаляется, уступая место совсем другому, чуть ли не вечному городу…

«А потом был декабрь 1925-го. Eceнин поддался иллюзии: он думал, что город, однажды уже принявший его, даст силы и теперь, – говорит Бурлакова. – Он приехал сюда после очередного нервного срыва – можете представить его состояние».

Он мечется по городу, всем читает поэму «Чёрный человек», да так, что у слушателей мурашки по коже. Даже друзья, по воспоминаниям его боятся – Есенин сам чёрный. Потом он идёт в «Англетер», где остановились его знакомые.

«Когда меня спрашивают, убил себя Есенин или нет, я на это предлагаю почитать «Чёрного человека». У современников не возникало вопроса насчёт самоубийства Есенина. Это вопрос последнего времени».

Времени с новыми скандальными публикациями, спектаклями и сериалами о Сергее Александровиче. «Я стараюсь этого не замечать. Хочется — пусть делают, только подальше от меня», — признаётся Ирина Бурлакова. К поэту и правде о нём этот «бульвар» отношения не имеет.

Мифы о жизни и гибели Есенина, однако, привели к тому, что достоверных исследований о нём немного. «Нет единственного автора, как с другими поэтами Серебряного века, которому бы я стопроцентно доверяла. Нужно пользоваться разными источниками», — говорит Бурлакова. Есенин в воспоминаниях современников, «Загадочная петля» Маслова, воспоминания Анненкова. Мариенгофа — в последнюю очередь, «когда уже есть своё мнение и впечатление».

К «Англетеру» мы уже не идём: там смотреть особенно нечего, а само место известно. Лучше пройти ещё раз от набережной к Литейному, «след в след» за поэтом, только от конца к началу.

автор: admin дата: 21st September, 2010 раздел: Русская поэзия

Поэт-фронтовик Григорий Корин скончался в Москве

http://www.rian.ru/culture/20100607/243628227.html


МОСКВА, 7 июн – РИА Новости.
Поэт, фронтовик Григорий Корин (Коренберг) скончался в субботу, 5 июня, на 85 году жизни, сообщил РИА Новости пресс-секретарь Союза писателей Москвы Александр Герасимов.

“Григорий Александрович Корин умер во сне в своей квартире в Химках. У него была хроническая форма ишемической болезни сердца”, – уточнил Герасимов.

Он отметил, что Корин был заметной фигурой в отечественной поэзии. О его стихах очень хорошо отзывались Булат Окуджава, Арсений Тарковский, Мария Петровых и Анастасия Цветаева.

Собеседник агентства уточнил, что прощание с Григорием Кориным состоится во вторник, 8 июня, в Сходненской горбольнице в 13.30. Похороны пройдут на Востряковском кладбище столицы в 15.00.

“Принято считать, что Григорий Корин ввел в русскую поэзию новую тему – “повести о Музе”. Он писал легкие, часто смешные, очень оригинальные стихи, всецело захватывающие читателя. Эту своеобразную стихотворную форму, близкую к разговорной речи, Григорий Корин разрабатывал многие годы”, – рассказал собеседник агентства. – Корин ушёл на фронт добровольцем, когда ему было 16 лет. Был стрелком морской авиации. Участвовал в освобождении Новороссийска и Одессы, во взятии Кенигсберга. Он не знал дня своего рождения, поэтому официальной датой появления на свет выбрал 9 мая – День Победы, так и писал потом в официальных документах”.

Григорий Корин (Коренберг) – поэт, переводчик. Родился в городе Радомышль (Украина). Окончил Бакинский заочный педагогический институт (1952).

Печатался с 1956 г. Автор книг стихов: “Люди мои, люди…”(1962), “Противостояние” (1966), “Смена ритма” (1970), “Прямой переулок” (1974), “Автопортреты” (1976), “Брат” (1981), “Повесть о моей Музе” (1981), “Соль” (1986), “Последняя треть” (1990), “Город Бога” (1992), “Я связан с ветром” (1995), “Так и бывает это” (2000), “Муза и автопортрет” (2005). Переводил поэзию народов СССР.

Награжден орденом Отечественной войны 2-й степени, медалями “За боевые заслуги”, “За взятие Кенигсберга”, “За победу над Германией” и другими наградами.

автор: admin дата: 2nd September, 2010 раздел: Биографии

Цитируется по: Наровчатов С. Стихотворения и поэмы/Вступ. статья А. Урбана. сост., подг. текста и примечания Р. Помирчего. Л.: Сов. писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая сер.).

Сергей Наровчатов

О СЕБЕ

Родители мои жили в Москве, но часто наезжали в Хвалынск — небольшой городок на Волге, — там я и родился в октябре 1919 года. Навсегда запомнились краски, звуки и запахи тех лет. Белая, голубая, лиловая сирень. Она нагревается на солнце, и уже не запах, а какой-то сиреневый чад плывёт над садами. Над рекой перекликаются гудки — у каждого парохода свой, и мальчишки безошибочно угадывают: снизу идёт «Лермонтов», а сверху «Пушкин». На пристани — крики грузчиков, лязг цепей, шумная сутолока. Там же крепкий запах дёгтя, рогож, рыбы. Всё это вместе называлось Волгой.

Читать выучился рано — четырёх лет. С тех пор чтение — постоянная и ненасытная потребность. В семье у нас любили и знали книгу, и эта моя страсть препятствий не встречала. К тринадцати годам почти вся русская и западная классика была проглочена мною. Именно «проглочена» — переварить «Красное и чёрное» или «Войну и мир» было затруднительно. Наряду и вместе с классикой шло бессистемное мальчишеское чтение всего, что попадалось на глаза. Вся приключенческая литература, вплоть до забытых теперь Жаколио и Сальгари, была истово освоена мною. Пиратскую повесть «Фома и ягнёнок» я пытался даже иллюстрировать — так она мне полюбилась.

Проглатывая десятки, а то и сотни книг, я никак не замыкался в их цветном мире. Захлопнув недочитанный том, я летел сломя голову на просторный двор большого московского дома, где вопила и бушевала ребячья республика. Всё прочитанное я немедленно делал всеобщим достоянием, и на дворе всё время происходила смена эпох и нравов. Один день все были запорожцами, на другой становились мушкетёрами, в третий — «красными дьяволятами». В наши игры своеобразно вмешивалась действительность. Мальчишки конца 20-х — начала 30-х годов, мы были детьми своего времени. Весь мир у нас делился на красных и белых, промежуточных оттенков не существовало, и все категории добра и зла окрашивались только в эти два цвета. И д’Артаньян всегда был у нас «красным», а миледи белогвардейкой.

автор: admin дата: 4th August, 2010 раздел: Биографии

Цитируется по: Наровчатов С. Стихотворения и поэмы/Вступ. статья А. Урбана. сост., подг. текста и примечания Р. Помирчего. Л.: Сов. писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая сер.).

Часть первая: http://poezosfera.ru/?p=3187
Часть вторая: http://poezosfera.ru/?p=3192
Часть третья, часть четвёртая: http://poezosfera.ru/?p=3228
Часть пятая:http://poezosfera.ru/?p=3231
Часть шестая:http://poezosfera.ru/?p=3285

7

У Наровчатова были все задатки эпического поэта. В его лирике с самого начала звучали эпические мотивы. Он умел рассказывать и показывать. Лиризм его объёмен и пластичен. Выразительность образная подкреплена выразительностью жизненных положений.

Однако к эпосу он шёл долго. Наровчатов искал не сюжет, а характер. Характер живой, крупный, в котором бы отразились и национальные черты и его собственные задушевные стремления. Весь тот опыт, который он добывал из жизни и который накопили культурно-исторические традиции.

Он тщательно обдумывал этот характер. Первую свою поэму «Пролив Екатерины» написал лишь в 1956 году. Её главный герой — гарпунер Андрей Бугров — наделён многими прекрасными качествами. Он — мастер своего дела. У него твёрдая рука, меткий глаз. Он — отважен, дерзок, самолюбив. Но всё это приводит к тому, что Бугров зазнался, восстал против коллектива, за что и наказан жестоко. И только любовь возвращает его на правильный путь. Поэма получилась схематичной. В обрисовке характера не хватает психологической глубины. Но в ней есть добротные лирические куски, зарисовки труда и быта китобоев. А в образе Бугрова, при всей его неразработанности, содержится черновой набросок центрального характера.

«Песня про атамана Семёна Дежнёва, славный город Великий Устюг и Русь заморскую» уже населена живыми лицами. Атаман Семён Дежнёв — фигура монументальная и в то же время сложная. В поэме он показан в момент высшей своей славы. Ему покорились «Три девицы сибирской землицы — Колыма, Индигирка, Лена». Он дошёл до края материка, обогнул Чукотский полуостров, необыкновенно расширив границы государства. С его завоеваниями «страна возрастает в Державу», «Русь вырастает в Россию». Царь назначил Дежнёва казачьим атаманом, и теперь он «Из Москвы к острогам сибирским С государевой едет казною». Возвращаясь в Якутск, Дежнёв посещает Великий Устюг, свою родину, где когда-то «ходил он с оравой мальчишьей Огурцы таскать с огородов».

автор: admin дата: 3rd August, 2010 раздел: Биографии

Цитируется по: Наровчатов С. Стихотворения и поэмы/Вступ. статья А. Урбана. сост., подг. текста и примечания Р. Помирчего. Л.: Сов. писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая сер.).

Часть первая: http://poezosfera.ru/?p=3187
Часть вторая: http://poezosfera.ru/?p=3192
Часть третья, часть четвёртая: http://poezosfera.ru/?p=3228
Часть пятая:http://poezosfera.ru/?p=3231

6

Поворотным моментом в творчестве Наровчатова можно считать стихотворение «Пёс, девчонка и поэт», написанное в январе 1959 года. Поэт-романтик, он всегда рвался на простор, ему мало было четырёх стен обжитого дома, его влекли дороги и новые встречи. Но есть ещё простор внутренний, простор мысли, фантазии, воображения. Одно не заменяет другого. Можно объездить полсвета и остаться скучным регистратором маршрутов. Наровчатов всегда жил внутренней жизнью. Она была главной. Дороги не могли его отвлечь. Захваченный событиями, деятельной стороной жизни, он выявляет её сущность. Поступки имели цель и смысл.

Ещё в «Приземлённом ангеле» Наровчатов показал себя как поэт внутренней темы, поэт, умеющий дать многомерный образ, в котором реальное наблюдение усилено фантазией, доведено до значительного обобщения. Эта многомерность не однажды возникала и позже — во «Фронтовой ночи», «Письме из Мариенбурга», «Старом альбоме». Наровчатов совмещал разные планы, объективировал испытанные им самим чувства в персонажах другого образа жизни и даже других эпох. Он умел своё «я» воплотить в «мы» и «они». У него было развито понимание соотношений личности и общества, одного человека и многих, сегодняшнего и вечного.

Комментируя «Письмо из Мариенбурга», Наровчатов писал: «Моя влюблённость в историю всегда рождала желание воплотить в стихах словно бы увиденные наяву картины (…) Ведь в стихотворении взято время примерно «Капитанской дочки». Здесь любопытна психология молодого офицера гринёвского возраста. Я смотрю на эти стихи из большого далека — будто их написал другой человек». (1) И тем не менее образ этого офицера был внутренне соотнесён с его самоощущением той поры, когда он оказался в Восточной Пруссии, в Мариенбурге, и его угнетала старина «угрюмая, давящая, чужая», а сердце рвалось домой, в Россию. Сиюминутное переживание имело большую культурно-историческую ретроспекцию. Он носил её в своём сознании.

То же самое примерно происходит и с героями «Старого альбома». Вызванные из небытия, со страниц старого альбома, тени близки Наровчатову. Обращаясь к молодому корнету, герою альпийских походов и Аустерлица, он говорит: «Ты мой ранний портрет, Только мягче чертами…» А романтическую историю, приключившуюся с корнетом, переживает в воображении как свою собственную. Да она и на самом деле его история, потому что отвечает внутреннему чувству.