» Поэты о поэтах | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 27th September, 2009 раздел: Поэты о поэтах

Александр Гатов

О ЕСЕНИНЕ

«Серёжа Есенин» — так говорили многие из тех, для кого он никогда не был «Серёжей». Сам Есенин очень неодобрительно относился к подобным панибратским о нём упоминаниям.

Для меня, несмотря на наши дружеские отношения, он был Сергеем Александровичем.

Начало нашего знакомства относится к 1920 году. Тогда я жил в Харькове. Есенин несколько раз бывал в Харькове в 1920—1921 годах, а я часто приезжал в Москву. Мне довелось выступать с Есениным в Харькове и в Москве. Нечего говорить, что успех распределялся неравномерно…

Как читал свои стихи Есенин? Я бы сказал — упоённо, горячо и страстно, как исповедь сердца. Особенно мне запомнилась сцена из «Пугачёва», в то время ещё не опубликованного,— сцена «Уральский каторжник», в которой Хлопуша является в стан Пугачева. Лейтмотив его монолога: «Я хочу видеть этого человека». Есенин перевоплощался в Хлопушу, как самый замечательный актёр; в его голосе были страсть, надрыв, горечь, непреодолимое влечение; Хлопуша, казалось, действительно рвался из рук, пославших его убить вождя восстания, он с любовью тянулся к Пугачёву. Нет, никакие силы уже не оторвут Хлопушу от Пугачёва, от революции… Я долго находился под впечатлением чтения Есенина.

Как воспринимал Есенин чужие стихи? Настороженно. И как-то расцветал, когда стихи казались ему удачными; он просил их повторить и сам произносил понравившиеся строки. В высокой степени он ощущал свежее дыхание в стихах. Но мне приходилось слышать, как Есенин, увидев в печати сухие, казённые произведения, сопровождал свою резкую оценку солёным словом в адрес редактора. Есенину было далеко не безразлично, на каком уровне будет находиться русская поэзия. Он ратовал за всё талантливое, новаторское, индивидуальное. Серость в стихах казалась ему оскорблением русской поэзии. Особенно бранной кличкой в устах Есенина было «эпигон», безразлично — есенинский или эпигон символистов. Это, между прочим, стоит запомнить некоторым молодым поэтам, не застрахованным от подражания Есенину.

автор: admin дата: 15th September, 2009 раздел: Поэты о поэтах, Советская поэзия

Корней Чуковский

САМУИЛ МАРШАК

Цитируется по: Самуил Яковлевич Маршак. Избранная лирика. М., «Молодая гвардия», 1965. 32 с. («Б-чка избранной лирики»).

Когда в начале двадцатых годов молодой Самуил Маршак приходил ко мне и стучал в мою дверь, я всегда узнавал его по этому стуку, отрывистому, нетерпеливому, чёткому, беспощадно-воинственному, словно он выстукивал два слога: «Маршак», и в самом звуке этой фамилии, коротком и резком, как выстрел, я чувствовал что-то завоевательное, боевое:
— Мар-шак!

Был он тогда худощавый и нельзя сказать, чтобы слишком здоровый, но, когда мы проходили по улицам, у меня было странное чувство, что, если бы сию минуту на него наскочил грузовик, грузовик разлетелся бы вдребезги, а Маршак как ни в чём не бывало продолжал бы свой стремительный путь — прямо, грудью вперёд, напролом.

Куда, вёл его этот путь, мы в ту пору не сразу узнали, но чувствовалось, что, какие бы трудности ни встретились на этом пути, Маршак преодолеет их все до одной, потому что уже тогда, в те далёкие годы, в нём ощущался силач. Его темпераменту была совершенно чужда добродетель долготерпения, смирения, кротости.

Повелительное, требовательное, волевое начало ценилось им превыше всего — даже в детских народных стишках.

«Замечательно, — говорил он тогда, — что в русском фольклоре маленький ребёнок ощущает себя властелином природы и гордо повелевает стихиями:

Радуга-дуга,
Не давай дождя!
Дождик, дождик, перестань!»

Все эти «не давай», «перестань», «выглянь», «гори», «припусти» Маршак произносил таким повелительным голосом, что ребёнок, обращающийся с этими стихами к природе, показался мне и вправду властителем радуг, ураганов, дождей.

Поразило меня в Маршаке и ещё одно драгоценное качество, едва я только познакомился с ним: меня сразу, словно магнитом, притянула к нему его страстная увлечённость, я бы даже сказал — одержимость великой народной поэзией — русской, немецкой, ирландской, шотландской, английской. Поэзию — особенно народную, песенную — он любил самозабвенно и жадно. А так как его хваткая память хранила великое множество песен, лирических стихотворений, баллад, он часто читал их, а порою и пел, властно приобщая к своему энтузиазму и нас, и было заметно, что его больше всего привлекают к себе героические, боевые сюжеты, славящие в человеке его гениальную волю к победе — над природой, над болью, над страстью, над стихией, над смертью.

автор: admin дата: 7th September, 2009 раздел: Поэты о поэтах

Владимир Костров

Борис Шаховский

Цитируется по: Шаховский Б.М. Избранная лирика. М., “Молодая гвардия”, 1964

Поэт Борис Шаховский принадлежит к поколению людей, чья юность закончилась, почти не успев начаться. Одетая в серые шинели, она встала на защиту Родины. Двадцатилетний студент Астраханского технического института рыбной промышленности, комсомолец Борис Шаховский в 1941 году оставил институтские стены и пошёл дымными дорогами своего поколения. Кончилась война, раненый и награждённый танкист демобилизовался из части по инвалидности. В 1947 году он закончил технический вуз, а в 1955-м — заочное отделение Литературного института имени А. М. Горького. Но война напомнила о себе тяжёлой болезнью. Снова стены больниц, койка и страстное желание жить и работать. Твёрдость и стойкость — хорошее качество стихов Бориса Шаховского. В лучших своих стихах он остается солдатом, главной целью которого является победа. Победа над собственной болезнью, стремление быть в общем строю строителей нового мира.

Стихи Б. Шаховского лишены пессимизма, украшательства, ложной многозначительности, они наполнены весомыми мыслями, зримыми деталями. Просто и тепло говорит поэт о благах жизни, о всём том земном, что возвышает человека, делает его счастливым и мудрым.

И труд, и любовь, и мужество в стихах Б. Шаховского живут рядом, наполняют их волнением и светом.

Владимир Костров

автор: admin дата: 20th August, 2009 раздел: Поэты о поэтах, Советская поэзия

Александр Галич

«Вставай, Всеволод..»

Цитируется по: “День Поэзии. 1960?, Советский писатель, Москва, 1960.

…Я познакомился и подружился с Севой Багрицким в 1939 году. Нам посчастливилось быть в числе участников и создателей пьесы и спектакля «Город на заре». И вот там-то, в Московской театральной студии, я впервые увидел Севу — по-мальчишески нескладного, длинноногого, сутуловатого, с тёмным пушком над верхней губой.

Севка, как и все мы, студийцы, делал в студии решительно всё — писал пьесу, режиссировал, играл в массовых сценах, выпускал стенную газету, придумывал этюды, пытался даже (при фантастическом отсутствии слуха) сочинять музыку.

Слова песни, написанной Севой и переложенной на музыку одним из студийцев, прочно вошли в наш первый спектакль и стали как бы гимном студии:

У берёзки мы прощались,
Уезжал я далеко.
Говорила, что любила,
Что расстаться нелегко!
Вот он — край мой незнакомый,
Сопки, лес да тишина!
Солнце светит по-иному,
Странной кажется луна.
На работу выйдем скоро,
Будет сумрак голубой,
Будет утро, будет город —
Молодой, как мы с тобой!..

Ранней весной 1941 года мы читали коллективу студии новую пьесу. Мы давно мечтали о ней и наконец написали её, написали втроём — Всеволод Багрицкий, Исай Кузнецов и я. Мы писали её в перерывах между занятиями и репетициями, писали по ночам и во время летнего отдыха, пересылая в письмах друг другу, в трёх экземплярах, реплики героев и отдельные сцены.

Называлась пьеса «Дуэль». Нам казалось, что название это очень точно определяет наш замысел — показать дуэль, борьбу романтики подлинной с романтикой ложной, любви настоящей с любовью придуманной, показать дуэль обывательской, мещанской убеждённости в том, «как всё должно быть», с тем, как оно бывает в жизни на самом деле.

Пьеса была наивная и занятная. 21 июня 1941 года, в субботу, днём, в тёмном и пустом зрительном зале, ещё не умея прятать блаженную и растерянную авторскую улыбку, мы смотрели прогон почти готового спектакля.

автор: admin дата: 10th August, 2009 раздел: Поэты о поэтах, Советская поэзия

Сергей Поделков

О ПАВЛЕ ВАСИЛЬЕВЕ

Цитируется по: День Поэзии 1968, “Советский писатель”, Москва, 1968, 240 стр.

Жизнь Павла Васильева проходила под «звездой скитальчества». В юности он изъездил вдоль и поперёк Сибирь. Каких только не повидал мест, кем только не работал: старателем на золотых приисках в отрогах Яблонового хребта, каюром в тундре, экспедитором на Зейских приисках, культработником на Сучанских каменноугольных копях. В его руках побывали и лопата, и кирка, и рыболовные снасти, и горняцкий обушок. И никогда он не забывал о главном — о поэзии. Писал при любых обстоятельствах, в любых условиях. К написанному относился и строго, и небрежно. Что не нравилось — выбрасывал, рвал. Будучи уже известным поэтом, он не сидел на месте, путешественник по складу своего характера, он «без памяти любил людей», и без них, как без воздуха, не могли жить ни он сам, ни его поэзия. В Москве Павла Васильева можно было увидеть с самыми разными людьми — с ткачами фабрики «Ливере», с рабочими в цехах завода «Красный пролетарий», с жокеями на ипподроме, с учителями. А когда оказывался за городской чертою, в поле, в степи — спешил наговориться с хлеборобами, с мужиками, которых он высоко ставил и ценил.

Хочется привести строки одного из писем Б. Пастернака: «В начале тридцатых годов Павел Васильев производил на меня впечатление приблизительно того же порядка, как в своё время, раньше, при первом знакомстве с ними, Есенин и Маяковский… У него было то яркое, стремительное и счастливое воображение, без которого не бывает большой поэзии…»

Обладая феноменальной памятью, Васильев держал в уме не только тысячи строк своих и чужих стихотворений, но и сказки, рассказы Чехова и Лескова, целые куски из «Анны Карениной», из произведений Достоевского, творчество которого знал с доскональностью литературоведа.
Дарование Павла Васильева многообразно и самобытно. Он и эпик и лирик, причём работа над стихами и поэмами очень часто проходила одновременно. Например, летом 1932 года, когда ему шёл двадцать второй год, им, помимо большого количества лирических стихотворений («Песня», «Сердце», «У тебя ль глазищи сини…», «К портрету» и др.), написаны поэмы «Лето», «Август», одновременно начат «Соляной бунт» и были сделаны первые наброски трилогии «Большой город». Публикуемый здесь отрывок из трилогии является началом второй поэмы. Целиком главу и стихотворение «Лагерь» сохранил библиограф М. И. Чуванов. Стихотворение «Я боюсь, чтобы ты мне чужою не стала…» сохранено В. Н. Клычковой. Автограф «Прощания с друзьями» передал мне Н. А. Минх, поддерживавший дружбу с Павлом Васильевым в течение ряда лет.