» Вадим Шефнер. Стихотворения из книги “Цветные стёкла”. Часть вторая, часть третья | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 24th November, 2010 раздел: Стихотворения

Вадим Шефнер

Цитируется по: Шефнер Вадим Сергеевич. Цветные стёкла. Стихи. Л., “Дет. лит.”, 1974

Часть первая (стр. 7-19): http://poezosfera.ru/?p=3478

Стр. 21 – 47

II

ШАГАЯ ПО НАБЕРЕЖНОЙ

Ведётся ввоз и вывоз
Уже не первый год.
Огромный город вырос
И всё ещё растёт.

Вздымает конь копыта
Над невской мостовой,
Над сутолокой быта,
Над явью деловой.

Вступало в город море
За каменный порог,
Вступало в город горе —
Но враг войти не смог.

Мы с Питером бывали
В достатке и в нужде,
В почёте и в печали,
В веселье и в беде.

На суше и на море,
Пройдя огонь и дым,
Немало мы викторий
Отпраздновали с ним.

И всё творится чудо,
И нам хватает сил,
И конь ещё покуда
Копыт не опустил.

1970

УЧЕБНЫЕ ТРЕВОГИ

Сегодня памятна немногим
Та довоенная игра.
Сигнал химической тревоги
Звучал со школьного двора.

Противогазы надевали
И шли, выравнивая шаг,
И стёклышки отпотевали,
И кровь тиктакала в ушах.

И было в жизни всё, что надо,
И молодость была легка,
Лишь голоса идущих рядом —
Как будто бы издалека,

Сквозь маску. И наставник классный,
Едва мы возвращались в класс,
С задумчивостью, нам неясной,
На нас поглядывал подчас.

Склонясь над нашею судьбою,
Один за всех он знал одно:
Там, в будущем, сигнал отбоя
Не всем услышать суждено.

1971

НА ПОПОЛНЕНЬЕ

Мерещатся во мраке,
Встают из дальней мглы
Военные бараки,
Холодные полы.

Военные бараки,
Дощатые столы,
Учебные атаки,
Вино из-под полы.

Но отперты ворота,
И ветер по лицу,
И маршевая рота
Застыла на плацу.

Вся выкладка в порядке:
Винтовки и штыки,
Сапёрные лопатки,
Заплечные мешки.

Шагай в шинели новой,
Гляди в глаза беде
(А в сумочке холщовой —
Гранаты РГД).

…Товарные вагоны
И рельсов синева,
В саду пристанционном
Прощальные слова.

Подруга в блузке тесной
И с чёлочкой на лбу
Уходит в неизвестность,
В неясную судьбу.

И, выбывшим на смену,
Мы едем в ночь, куда
Война, как гвозди в стену,
Вбивает поезда.

1969

ЗЕРКАЛО

Как бы ударом страшного тарана
Здесь половина дома снесена,
И в облаках морозного тумана
Обугленная высится стена.

Ещё обои порванные помнят
О прежней жизни, мирной и простой,
Но двери всех обрушившихся комнат,
Раскрытые, висят над пустотой.

И пусть я всё забуду остальное —
Мне не забыть, как, на ветру дрожа,
Висит над бездной зеркало стенное
На высоте шестого этажа.

Оно каким-то чудом не разбилось.
Убиты люди, стены сметены —
Оно висит, судьбы слепая милость,
Над пропастью печали и войны.

Свидетель довоенного уюта,
На сыростью изъеденной стене
Тепло дыханья и улыбку чью-то
Оно хранит в стеклянной глубине.

Куда ж она, неведомая, делась.
Иль по дорогам странствует каким
Та девушка, что в глубь его гляделась
И косы заплетала перед ним?..

Быть может, это зеркало видало
Её последний миг, когда её
Хаос обломков камня и металла,
Обрушась вниз, швырнул в небытие.

Теперь в него и день и ночь глядится
Лицо ожесточённое войны.
В нём орудийных выстрелов зарницы
И зарева тревожные видны.

Его теперь ночная душит сырость.
Слепят пожары дымом и огнём.
Но всё пройдёт. И, что бы ни случилось,
Враг никогда не отразится в нём!

1942, Ленинград

ВЕСНА В ЛЕНИНГРАДЕ

И вот весна. И с моря влажный ветер,
И лёгкий запах зелени лесной,
И каждый день торжественен и светел,
Как прошлой, невоенною весной.

Но старого собора купол серый
(А помнишь — он был ярко-золотой),
И окна, ослеплённые фанерой,
И мрак ночей, зловещий и пустой,

И всё — куда ни взглянем, где ни ступим —
Всё нам твердит о длящейся войне.
Но Ленинград, как прежде, неприступен,—
Всё испытавший, он сильней вдвойне.

Ещё гроза над ним не отшумела,
Ещё врагов не прорвано кольцо,
Но дышит он весной и смотрит смело
Великому грядущему в лицо.

Апрель, 1942

ШИПОВНИК

Здесь фундаментов камень в песок перемолот войной,
В каждой горсти земли затаился смертельный осколок,
Каждый шаг продвиженья оплачен кровавой ценой, —
Лишь девятой атакой был взят этот дачный посёлок.

Ни домов, ни травы, ни заборов, ни улицы нет,
И кусты и деревья снарядами сбриты с размаху,
Но шиповника куст — не с того ль, что он крови под цвет,
Уцелел — и цветёт среди мусора, щебня и праха.

Стисни зубы и молча пройди по печальным местам,
Мсти за павших в бою, забывая и страх и усталость.
А могил не ищи.. . Предоставь это дело цветам, —
Всё видали они, и цвести им недолго осталось.

Лепестки опадают. .. Средь этих изрытых дорог
Раскидает, размечет их ветер беспечный и шалый;
Но могилу героя отыщет любой лепесток,
Потому что и некуда больше здесь падать, пожалуй…

1943

* * *

Нам снится не то, что хочется нам, —
Нам снится то, что хочется снам.

На нас до сих пор военные сны,
Как пулемёты, наведены.

Они нас вталкивают в поезда,
Везут, не спрашивая — куда.

И снятся пожары тем, кто ослеп,
И сытому снится блокадный хлеб.

И те, от кого мы вестей не ждём,
Во сне к нам запросто входят в дом.

Входят друзья довоенных лет,
Не зная, что их на свете нет.

И снаряд, от которого случай спас,
Осколком во сне настигает нас.

И, вздрогнув, мы долго лежим во мгле
Меж явью и сном, на ничьей земле.

1966

УДАЧА

Под Кирка-Муола ударил снаряд
В штабную землянку полка.
Отрыли нас. Мёртвыми трое лежат,
А я лишь контужен слегка.

Удача. С тех пор я живу и живу,
Здоровый и прочный на вид.
Но что, если всё это — не наяву,
А именно я был убит?

Что, если сейчас уцелевший сосед
Меня в волокуше везёт,
И снится мне сон мой, удачливый бред
Лет этак на двадцать вперёд?

Запнётся товарищ на резком ветру,
Болотная чвякнет вода,
И я от толчка вдруг очнусь — и умру,
И всё оборвётся тогда.

1958

ВЕСТЬ

Когда мне приходится туго —
Читаю в ночной тишине
Письмо незабытого друга,
Который убит на войне.

Читаю сухие, как порох,
Обыденные слова,
Неровные строки, в которых
Доныне надежда жива,

И всё торопливое, злое
Смолкает, стихает во мне.
К душе подступает былое,
Как в грустном возвышенном сне.

Весь мир этот, вечный и новый,
Я вижу как будто с горы
И вновь треугольник почтовый
В шкатулку кладу до поры.

1969

* * *

Отступление от Вуотты,
Полыхающие дома…
У реки сидел без заботы
Человек, сошедший с ума.

Мир не стоил его вниманья,
И навеки отхлынул страх,
И улыбка всепониманья
На его блуждала устах.

Он молчал, как бессмертный Будда,
Все сомненья швырнув на дно;
Это нам было очень худо,
А ему уже — всё равно.

Было жаль того человека,
В ночь ушедшего дотемна, —
Не мертвец был и не калека,
Только душу взяла война.
……………………………….

Не от горя, не от оружья,
Не от ноши не по плечу —
От безумного равнодушья
Я себя уберечь хочу.

В мире радостей и страданья,
В мире поисков без конца
Я улыбку всепониманья
Терпеливо гоню с лица.

1959

ПРАЗДНИК НА ЕЛАГИНОМ ОСТРОВЕ

Ракеты взлетают над лугом,
Над парком летят наугад.
Смотри, с каким детским испугом
За ними деревья следят.

Как будто сегодня не праздник,
А новый надвинулся бой,
Как будто готовятся к казни,
Не зная вины за собой.

Они улететь бы хотели
От этих весёлых зарниц;
Трепещут их зыбкие тени
Крылами испуганных птиц.

Как будто в их памяти тайной
Под взлёт карнавальных ракет
Зажёгся тревожно-печальный
Военный, непраздничный свет.

1965

ГОЛУБИ НАД ЭЛЕВАТОРОМ

Они не знают про вчерашнее,
Они воркуют по-домашнему, —
Не на блокадных граммах вскормлены,
Не из блокадных ведёр вспоены.

А он, гружён пшеницы тоннами,
Стоит над бедами вчерашними
Большими железобетонными,
Боками сросшимися башнями.

И те, что воду брали в проруби,
Что на блокадном хлебе выжили,
С улыбкой смотрят: вьются голуби
Над элеваторною крышею.

1959

ВЫПУСКАЮЩИЙ ПТИЦ

В квартире одной коммунальной,
Средь прочих прописанных лиц,
Живёт пожилой и печальный
Чудак, выпускающий птиц.

Соседи у рынка нередко
Встречают того чудака —
С большой самодельною клеткой
Стоит он у зооларька.

С получки своей небогатой
Накупит чижей и синиц,
И за город едет куда-то
Чудак, выпускающий птиц.

Плывут мимо окон вагонных
Сады и асфальт автострад;
На месте посёлков сожжённых
Другие, не хуже, стоят.

Качаются дачные сосны,
И речки прозрачны до дна,
И даже сквозь грохот колёсный
Земная слышна тишина.

А всё же душа не на месте,
И радости нет в тишине:
Без вести, без вести, без вести
Пропал его сын на войне.

И вот полустанок невзрачный
У стыка рокадных дорог…
В болотистом месте, не дачном,
Рубеж обороны пролёг.

Отыщет старик не впервые
Пехотной дивизии тыл,
Где встали цветы полевые
На холмики братских могил.

Но где приклонить ему взоры,
Куда ему сердцем припасть,
Где холмик найти, над которым
Он мог бы наплакаться всласть?..

Он с клетки снимает тряпицу,
Потом открывает её, —
Молчат присмиревшие птицы
И в счастье не верят своё.

Но крылья легки и упруги,
И радость растёт на лету —
В каком-то счастливом испуге
Взмывают они в высоту.

Летят над землёю зелёной,
Летят без дорог и границ,
И смотрит на них умилённо
Старик, выпускающий птиц.

1956

22 ИЮНЯ

Не танцуйте сегодня, не пойте,
В предвечерний задумчивый час
Молчаливо у окон постойте,
Вспомяните погибших за вас.

Там, в толпе, средь любимых, влюблённых,
Средь весёлых и крепких ребят,
Чьи-то тени в пилотках зелёных
На окраины молча спешат.

Им нельзя задержаться, остаться —
Их берёт этот день навсегда,
На путях сортировочных станций
Им разлуку трубят поезда.

Окликать их и звать их — напрасно,
Не промолвят ни слова в ответ,
Но с улыбкою грустной и ясной
Поглядите им пристально вслед.

1961

КАСКА

Молчит, сиротлив и обижен,
Ветлы искорёженный ствол.
Заброшенный пруд неподвижен
И густ, будто крепкий рассол.

Порою, как сонное диво,
Из тьмы травяной, водяной
Лягушка всплывает лениво,
Блестя огуречной спиной.

Но мальчик пришёл с хворостиной —
И нет на пруду тишины:
Вот каску, обросшую тиной,
Он выудил из глубины.

Без грусти, без всякой заботы,
Улыбкой блестя озорной,
Берёт он советской пехоты
Тяжёлый убор головной.

Воды зачерпнёт деловито —
И слушает, как вода
Струится из каски пробитой
На гладкую плоскость пруда.

О добром, безоблачном небе,
О днях без утрат и невзгод,
Дрожа, как серебряный стебель,
Ему эта струйка поёт.

Поёт ему неторопливо
О том, как всё тихо кругом,
Поёт об июне счастливом,
А мне о другом, о другом.

1961

III

* * *

Буду я грустить или не буду,
Только клином не сошёлся свет.
Верю, что когда-нибудь забуду
Думать я, что лучшей в мире нет.

И покой сердечный мне не нужен.
Позабыв свою былую грусть,
Я в другую, что тебя не хуже,
Как мальчишка, по уши влюблюсь.

Но боюсь, что рано или поздно
Памяти, тяжёлой на подъём,
Вновь напомнят и цветы и звёзды
О существовании твоём.

Вот тогда-то, возвратясь к долинам,
Где текли минувшие года,
Я пойму, что свет сошёлся клином
На тебе одной — и навсегда.

1938

* * *

Я сожалею, что и ты
Когда-нибудь уйдёшь навеки
Из мира, где растут цветы
И в берега стучатся реки.

Вставать не будешь по утрам
И, спать укладываясь поздно,
Через стекло оконных рам
Не будешь вглядываться в звёзды.

(Ведь, как и прежде, в темноте,
В земные вглядываясь дали,
Светиться будут звезды те,
Что мы вдвоём с тобой видали.)

1939

УТРЕННИЙ ВЕТЕР

Я развёл на поляне костёр
И на землю прилёг, и смотрел,
Как багровые крылья огня
Трепетали над сонной травой.

Но сгущалась июльская ночь,
И неслышно костёр догорал,
И когда я уснул, то во сне
Неожиданно встретил тебя.

Ты, смеясь, мне сказала: «Вставай»,
Ты сказала: «Я снова с тобой», —
И, прохладные губы твои
Ощутив на горячих губах,

Я проснулся — и вижу: заря
Сквозь зелёную чащу видна,
И роса на траве, и кругом
Тишина, даже птицы молчат.

А твоих не осталось следов,
Только горечи вкус на губах.
Это утренний ветер подул
И золу мне бросает в лицо.

1939

ДОРОЖНАЯ ЭЛЕГИЯ

Есть девушка, которая просила
Забыть о ней (что может быть грустней?)
Она была добра и некрасива,
А я был глуп и тосковал о ней.

О времени прекрасном и тревожном
Твердит мне сердце — что ему года!
На полустанке железнодорожном
Мы с нею распрощались навсегда.

Как все слова перед любовью мелки —
Любовь ли стану ими обижать! —
О, сколько раз задумчивые стрелки
Свой светлый диск успели обежать!

И лишь вчера в тяжёлых клочьях дыма
Грохочущая «Красная стрела»,
Стремясь в Москву, меня промчала мимо
Знакомых мест, где юность протекла.

Я был спокоен. Я смотрел покорно,
Как промелькнула низкая платформа,
Квасной киоск, рябина у плетня.
Но мне на миг почудился в тумане
Знакомый стан, и шелест светлой ткани,
И голос, призывающий меня.

В душе проснулась дремлющая рана,
И мне хотелось, веря в эту ложь,
Нажать на ручку тормозного крана.
К чему, к чему? Ведь юность не вернёшь.

1940

* * *

Уверенно стремится к цели сталь, —
Смотри, как рельсы убегают вдаль,
Чтоб там, вдали, в одну стальную нить
Пространство их могло соединить.

И нам бы так. Но наш удел трудней:
Чем дальше мы идём по шпалам дней
С одною целью, с равною судьбой —
Тем больше мы расходимся с тобой.

1940

НАДПИСЬ НА ПОРТРЕТЕ

Тебя снимал любитель неумелый,
И снег мешал. Но знаю: это ты.
Я различаю за метелью белой
Знакомые и милые черты.

Пускай к былому сожжены мосты, —
Той девочки лукавой и несмелой
Мне не вернуть ценою жизни целой,
Но на портрете неизменна ты.

Портрет не вечен. Чёткости в нём нет уж,
Настанет год — и не поможет ретушь
Восстановить забытые черты.

Но если есть любовь на этом свете,
То я любил. И ты живёшь в сонете,
Где я сказал, что неизменна ты.

1940

БАНАЛЬНАЯ ПЕСЕНКА

Когда сюда входила ты,
То на оранжевых обоях,
Как в поле, синие цветы
Цвели в те дни для нас обоих.

Но ныне облик их не схож
С цветами подлинными в поле…
Обои выгорели. Что ж,
А мы-то лучше стали, что ли?

Расстались мы давным-давно…
Как говорится, песня спета…
Я не снимаю всё равно
Стенного твоего портрета:

Под ним, хранимы в темноте
Тобой — от солнца и от пыли,
Цветы не выгорели те
И помнят всё, что мы забыли.

1940

* * *

Сама весна бредёт с тобою рядом
То в дождевой, то в солнечной пыли,
И возникает радуга над садом,
Где яблони сегодня зацвели.
Сложи подзорной трубкою ладони,
Смотри и верь хоть краешком души,
Что там весна на голубом картоне
Цветные пробует карандаши.

Всего мне мало… Пусть в мгновенье это
Все семь цветов я вижу без труда,
Но всё ж невольно жду восьмого цвета,
Который в детстве снился иногда.

Апрель, 1941

* * *

Пусть ржут метафорические кони,
Поёт стрела, летя издалека.
Я знаю сам, что жизнь — как на ладони
Та линия — ясна и коротка.

Не очень долго и не очень много
До отдыха последнего идти.
Но не грустна и не страшна дорога,
И есть о чём задуматься в пути…

1943

* * *

Я мохом серым нарасту на камень,
Где ты пройдёшь. Я буду ждать в саду
И яблонь розовыми лепестками
Тебе на плечи тихо опаду.

Я веткой клёна в белом блеске молний
В окошко стукну. В полдень на лугу
Тебе молчаньем о себе напомню
И облаком на солнце набегу.

Но если станет грустно нестерпимо,
Не камнем горя лягу я на грудь —
Я глаз твоих коснусь смолистым дымом:
Поплачь ещё немного — и забудь…

1944

* * *

Я другом был, я был весёлым малым,
Покладистым и искренним вполне,
Но если б вдруг совсем меня не стало —
Она бы не всплакнула обо мне.

А был другой. Почти чужой, не близкий.
Он слов её не принимал всерьёз,
Он рвал её бессвязные записки
И доводил насмешками до слёз.

Она о нём твердила мне со смехом: —
Вот уж в кого ничуть не влюблена!..
Но если б умер он или уехал —
Не знаю, что бы делала она.

Давно о ней я ничего не знаю,
Я без тоски и грусти вспоминаю
Лукавую подругу давних лет.
Кто был из нас счастливей? Неизвестно.
Все ошибались искренно и честно,
А в честных играх проигравших нет.

1945

УТЕШЕНИЕ

За эти губы, пахнущие мёдом,
За грустный вздох, за ласковый упрёк
Чего-чего бы только ты не отдал,
Каких бы только не прошёл дорог!

Встречаться больше с ней не довелося:
Ушла, забыла, затерялся след.
Идут года. Тебе уж тридцать восемь,
А ей все те же девятнадцать лет.

Она тебя любила — может статься,
Ты был ей всех дороже — может быть.
Ушла — чтобы навек с тобой остаться,
Забыла — чтобы ты не мог забыть.

1954

* * *

Любовь ведёт через пустыни
И через горные хребты,
И на ветру она не стынет,
И не боится высоты.

Порою с поворота глянет —
И вдаль с улыбкою зовёт,
И, обнадеживая, ранит,
И жаловаться не даёт.

Куда б ни ехал, где б ни шёл ты —
Всегда с тобой она в пути, —
Не та, которую нашёл ты,
А та, которой не найти.

1954

НЕВЗГОДЫ

Бывает — жизнь поранит и обманет,
Но ты преодолей свою печаль.
Пусть светится окно твоё в тумане —
Назло судьбе ты свет не выключай.

Ты верь в свою удачу-недотрогу,
На твой огонь она придёт в свой час.
Чтобы для счастья проторить дорогу,
Порой невзгоды посещают нас.

1962

* * *

Душа — общежитье надежд и печалей.
Когда твоё тело в ночи отдыхает,
О детстве, о сказочно давнем начале,
Во сне потаённая память вздыхает.

И снятся мечте неземные открытья,
И лень, чуть стемнеет, все лампочки гасит,
И совесть — ночной комендант общежитья
Ворочается на железном матрасе.

И дремлет беспечность, и стонет тревога —
Ей снятся поля, окропленные кровью,
И доблесть легла отдохнуть у порога,
Гранату себе положив к изголовью.

А там, у окна, под звездою вечерней,
Прощальным лучом освещённая скудно,
На праздничном ложе из лилий и терний
Любовь твоя первая спит непробудно.

1968

Метки: , ,

Оставить комментарий

Comments Protected by WP-SpamShield Spam Filter