» Василий Казанцев. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 5th August, 2010 раздел: Стихотворения

Василий Казанцев (р. 05.02. 1935)

Цитируется по: Казанцев В.И. Выше радости, выше печали: Стихотворения и поэмы. М.: “Мол. гвардия”, 1980. – 190с.

Раздел третий
Стр. 131 – 140

* * *

Лист сухой, можжевельник зелёный.
В землю вмятый, истлевший настил.
Луч вечерний — нежаркий, наклонный.
Он по-новому всё осветил.

Под ветвями просторно и сухо.
Ствол поваленный манит присесть.
И для глаза легко. И для слуха.
Может быть, это счастье и есть?

Но трепещет душа — и боится
Окончательно слово сказать.
И куда-то неясно косится.
И — ещё соглашается ждать.

1972

* * *

К утру окреп тончайший лёд.
Легчайший путь летит от дому.
Мороз! Как ветром нас несёт
По чёрно-сине-голубому!

Под гибким, гладким слоем льда,
Легки, темны, неуловимы,
Как будто бы сама вода —
Широкоспинные налимы.

Они, как жар в золе, блестят
Сквозь корку дымно-ледяную.
Они, как трещины, летят
От нас по кругу врассыпную —

Заворожённые зимой,
Укрывшей все следы и шумы.
Природы чуткой и немой
Случайно вспугнутые думы.

1972

* * *

Бесцветные травы, угрюмые ели.
Глухой, задохнувшийся шорох порыва.
Короткие ветви вверху просвистели.
Немного бездомно. Немного тоскливо…

Но что ты, душа, так мучительно просишь
У этого бора? Но ты, темнокрылый,
Куда так высоко, так страшно возносишь
И верить велишь в оробевшие силы?

1972

* * *

В молочный час, до света, встань.
В недышащую выйди рань.

Подталый снег, морозцем схваченный
Хрустящей корочкой лежит.

Куст сжался — как водой окаченный.
Земля промёрзлая дрожит.

Иди и чувствуй, как светает,
И новый день встает светло.
И, истончаясь, холод тает
И превращается в тепло.

1972

* * *

За сараем долго снег лежал.
Постаревший, сморщенный, студёный.
Оседал придавленно, ветшал.
Уменьшался, пылью прокопчённый.

И когда последнее пятно
Незаметно разошлось, как сгнило,
И земля открылась вся, как дно, —
За сараем долго сыро было.

Долго было пусто и голо.
Будто слизь осталась ледяная.
И немилым холодом несло.
И трава потом росла дурная.

1972

ОТРОЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ

И спешу я, бегу я, лечу я,
Лёгких ног под собою не чуя.

К тополям, вознесённым вдали.
По земле, не касаясь земли.

Над дорогой лечу, над поляной,
Над травой, над густой, над медвяной.

Над ручьём, где смеётся вода
И черёмуха гнётся. — Куда?

На дыханье несмелого зова —
В предвкушенье сладчайшего слова?

К холодящим признаниям? — Нет.
Мне уже приоткрылся их свет.

И душа разорваться готова.
И бегу я — в сиянии слова —

К озарённому краю земли.
К облакам, восходящим вдали.

1972

* * *

Дождь пролетел. И снова жарко.
И мягко-ласковой волной
Над гладью ржи, блеснувшей ярко,
Заколыхался дух парной.

Белеет из-под тёмной корки
Несмоченная пыль. И стриж
Как бы с крутой воздушной горки
Скользит. Что ж ты, душа, молчишь?

Или, почти что неживая
В глухом беспамятстве своём,
Ты спишь, как в детстве, мир впивая,
Чтобы откликнуться потом?

1972

* * *

Ливень схлынул. Пар густой
Пахнет острой преснотой,
Сонной речкой, пароходом.
Колким холодом ночным,
Белой репой, огородом.
Низким лугом росяным.

Поле солодом дохнуло.
Рожь качнулась тяжело.
Солнце жаром опахнуло.
Счастье ветром протекло!

1972

* * *

Белели волны камыша.
Вершина тополя парила.
Была дорога хороша.
И за собою вдаль манила.

В густом скрывалась прутняке,
На голый берег вылетала.
За поворотом вдалеке
В зелёных травах пропадала.

Но… постепенно тополя
Прошли. И влажная прохлада —
Растаяла. И понял я,
Что дальше мне идти — не надо.

Что только там, у камыша,
Была дорога сердцу милой.
И только тем и хороша,
Что за собою вдаль манила.

1972

* * *

На выкошенном берегу
Над тёмною рекою
Упал ничком — и не могу
Пошевелить рукою.

Лежит она в тени куста,
Припоминая груз пласта,
Зелёного, с цветами.
С тяжёлым берегом слита.
С лугами. И с лесами.

1972

* * *

Снится сон мне счастливый, отрадный.
Солнце встало, печёт горячо.
Жжётся солнце — а
                             воздух прохладный.
Мать литовку берет на плечо.

И ид`м мы в луга заливные.
Дышит илом темнеющий плёс.
На пригорке — стволы смоляные.
Жар текучий — на лезвиях кос.

Будет утка далёкая крякать.
Будут травы ласкаться к ногам.
— Как ты можешь, кося их, не плакать?
Не ответить их светлым слезам?

Дух горошка, пырея, жабрея…
— Где ты силы берёшь — так легко
Подсекать их?.. — «Любя их, жалея,
Как ты можешь так жить далеко?»

1972

* * *

Кончается жизнь не тогда,
Когда — будто стужей остудит —
С лозинкой над гладью пруда
Расстаться — так жалко вдруг будет…

Другой обозначится час.
Другая наступит минута.
Уйдёт, отдалится от нас
Бессильная, тщетная смута.

И сердце в смертельную тьму
Посмотрит — и вздрогнуть забудет.
И трудно не будет ему.
И жалко чего-то — не будет.

1972

* * *

Холодок ночной в низине,
Свежий след по кошенине,
Быстрый — косо — взгляд коня…
Как вы там, за далью, ныне —
В новом лете — без меня?

Кто теперь там косу точит,
В калужине ноги мочит,
Колким сеном хробостит?
Дом родной покинуть хочет,
В небо белое глядит?..

1972

* * *

Глухие, в малинниках, межи.
Висит неподвижно оса.
Деревня исчезла. Но — те же
Вокруг и поля, и леса.

По мелочи, мне лишь известной,
По чёрным останкам столба,
В темнеющей зелени — место
Найду, где стояла изба.

И внутренним слухом услышу,
И чуткой ногой уловлю
Ступеньку крыльца. И под крышу,
В прохладные сенки ступлю.

Всё вспомню, всё разом забуду.
Навстречу мне кинется мать.
До позднего вечера буду
Счастливым расспросам внимать.

Глаза утомлённо закрою —
В глазах колея побежит.
…Проснусь — над моей головою
Густая пшеница шумит.

1972

* * *

Под старость начал дед чудить.
Проказить, выкомаривать.
Диковинно судить-рядить.
Туманно разговаривать.

То побасёнку говорит,
То шутку-прибаутку.
Всё ходит, сам себе бурчит.
Не помолчит минутку.

«Вишь, в детство впал. Ума-то нет.
Как молодой попрыгивает».
А мненью этакому дед
Ещё сильней подыгрывает.

Седьмой десяток дотянул.
До лет таких доздравствовал.
Шесть раз горел, пять раз тонул.
И в войнах трёх участвовал.

Настанет ночь… Теперь бы — сон.
Но спать ему — не хочется.
Да неужели это — он
Лежит во тьме, ворочается?

Взывает ветер, зол и стыл,
Поёт протяжно вьюга…
Детей и внуков пережил.
И недруга. И друга.

Перебирает так и сяк —
Уразуметь пытается.
И то, и то. Но всё — никак
В уме не помещается.

Лежит во тьме, глядит во тьму.
Склоняет ум над сутью.
И подступает суть к нему
И радостью — и жутью.

1972

* * *

Мутный воздух не качнётся.
Травы — мучатся в пыли.
Пересохли все болотца.
Все — следы. Все — колеи.

Напряглась колюче ветка…
Где вчера вода была —
Нынче мелких трещин сетка…
Жжётся луч. Жужжит пчела.

…Только там, в зелёной гуще,
Птичий клик раздастся вдруг —
Как воды, в кустах бегущей,
Холодящий, влажный звук.

1972

* * *

И чисто. И тихо, И рано.
И сверху — одна синева.
Какая большая поляна!
Какая густая трава!

Омытая светом лужайка.
Малины литой зеленец.
Всё шёл бы и шёл бы… Как жалко,
Что этой поляне — конец.

Талины ветвистые гнутся.
Канюк надрывается — пи-ить.
Ни дальше идти. Ни вернуться.
Ни шаг свой последний — продлить.

1972

Метки: ,

Оставить комментарий

Comments Protected by WP-SpamShield Spam Filter