» Воспоминания друзей | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.

Рубрика ‘Воспоминания друзей’

автор: admin дата: 5th June, 2009 раздел: Воспоминания друзей, Забытые имена

ЛЕВ ДЛИГАЧ

Цитируется по: День Поэзии 1967, “Советский писатель”, Москва, 1967, 256 стр.

Поэт Лев Длигач родился в 1904 году, в Киеве. Там же окончил среднее учебное заведение и Мастерскую художественного слова в 1921 году.

Его тридцатилетний творческий путь с первых дней и почти до последнего дня неразрывно связан с газетой. Как и для многих наших поэтов, газета была его «университетами».
Наиболее насыщенный период его творческой жизни — тридцатые и сороковые годы. Стихи, написанные Львом Длигачем, отмечены приметами трудного и героического времени. Ещё живёт в них память боёв гражданской войны на Украине, как «песня, извивавшаяся в трубах и запёкшаяся на губах». Стихотворение «Посёлок» в книге Льва Длигача «Шестое чувство», написанное вскоре после смерти Эдуарда Багрицкого, так ещё наполнено ощущением дружбы и терпкой горечью утраты, что даже отзвук голоса Багрицкого как будто слышится в нём. Ещё только что, «как сбитая в пылу полёта птица», закрыл глаза Циолковский…

С 26 июня 1941 года Лев Длигач на действующем флоте. Полтора года провёл он в осаждённом Севастополе, работая в газете Черноморского флота «Красный черноморец». Много сил и любви к делу вкладывал он в выпуск «Рынды» — популярного среди военных моряков сатирического приложения к «Черноморцу». В «Рынде» печатались его злободневные запоминающиеся эпиграммы и хлёсткие стихотворные фельетоны.

Лев Длигач на протяжении долгих лет работал с одарённой молодёжью. В разные годы заведуя отделами поэзии журналов «Новый мир» и «30 дней», он с большой широтой и доброжелательностью печатал там стихи многих ныне известных поэтов.

В последние месяцы своей недолгой жизни Лев Длигач нередко говорил о том, как необходима людям своего рода «Служба Памяти», чтобы имена и дела ушедших от нас не канули в забвенье.

Вера Потапова

Сергей Наровчатов

ПОЭТ И РУСАЛКА

Цитируется по: День поэзии 1979. М., “Советский писатель”, 1979, 224 стр.

— В одном из горных озёр на Тянь-Шане наблюдали странное явление. Лунными ночами в тёмной влаге блестело нагое женское тело. Удивительная купальщица ныряла в ленивых волнах. Однажды с берега попробовали окликнуть её, в ответ раздался журчащий смех, баки снарядили лодку и погнались за ней. Женщина стала стремительно уплывать к середине озера. Наконец рыбаки догнали её. Она обернула к ним лицо нечеловеческой красоты. Впрочем, это чудо и не принадлежало к человеческому роду. Рыбаки застыли с вёслами руках. Женщина нырнула и, к ужасу людей, волны разбил большой рыбий хвост. «Русалка!» — крикнул один из рыбаков. Это было последним его воплем. Сильная женская рука высунулась из воды и потащила его в озеро. Могучий парень, он стал упираться. Над волнами опять показалось лицо, красивое и страшное. Зелёные волосы переливались в лунном свете. Русалка произнесла несколько слов на незнакомом языке. Рыбаки — таково было нервное трясение — точно запомнили их, не понимая смысла. Как я установил, это оказался древнегреческий язык, а слова означали: «Наконец я нашла себе жениха». Русалка рванула парня из лодки и навсегда погрузилась с ним в озеро. Всё это произошло в ночь на 3 августа 1938 года. Этим рыбаком…

— Были вы! — крикнул с места Луконин.

— Мишка, выгоню! — загремел оглушительный бас Луговского.— Может быть, ты не
веришь в русалок?

— Верю, дядя Володя.

— Тогда оставайся на месте. Кто здесь сомневается в их существовании? Может быть, вот
этот молодой человек? — мохнатые брови повернулись в мою сторону.— Он, кажется, пришёл с семинара Сельвинского. Там не верят в русалок?

— Верят, Владимир Александрович, все верят,— подтвердил я.

— То-то. Как фамилия? Запомните, Сергей Наровчатов заверил нас, что братский семинар целиком и полностью верит в этих нагих, прекрасных, удивительных бестий. Конечно, бестии,— сокрушённо размышлял вслух дядя Володя.— Так, за здорово живёшь, схватить бедного парня и утащить его на дно, даже не спросив, хочет он этого или не хочет. Но тут ничего не поделаешь — русалка…

После паузы он продолжал:

— Гомер называл их наядами. Андерсен ундинами. Лермонтов посвящал им стихи. Что же, все они были лгунами? Наровчатов, прочитай наизусть лермонтовскую «Русалку». Это твоё боевое крещение на нашем семинаре.

автор: admin дата: 25th May, 2009 раздел: Воспоминания друзей, Советская поэзия

Александр Лесс

Цитируется по: День поэзии 1965. М., “Советский писатель”, 1965, 280 стр.

ПЕРЕЕЗД

Багрицкий переезжал из Кунцева в Москву, в квартиру, которую предоставил ему Союз писателей в проезде МХАТа.

Для переезда он нанял трое деревенских саней-розвальней.

На одни сани были погружены мешки с песком для аквариумов; Эдуард Георгиевич больше всего боялся, чтобы в дороге мешки не подмокли и не испортились: в них был старый, хорошо промытый, а потому очень ценный песок.

В другие сани Багрицкий аккуратно уложил аквариумы, — они служили поэту источником постоянной радости.

А в третьих санях ехали Багрицкий с женой и сыном. В ногах лежали три каких-то небольших узелка, — собственно, всё имущество знаменитого поэта.

«ПУСТОСЛОВ»

Виктор Полторацкий рассказывал:

— В тридцатых годах в редакции иваново-вознесенской газеты «Рабочий путь», в прихожей, на столе, лежала толстая конторская книга.

Называлась она «Пустослов».

В эту книгу записывали свои мысли, шутки, экспромты все знаменитые люди, бывавшие в редакции.

Пришёл как-то Маяковский. Предложили ему «приложить руку». А он под дружный хохот приложил… ступню правой ноги. День был сырой, дождливый, отпечаток получился отменный.

И расписался: «Собственноножно. Владимир Маяковский».

автор: admin дата: 18th May, 2009 раздел: Воспоминания друзей, Стихотворение дня

Яков Аким (р. 1923)

Весенний лес

Весенний лес нескладен и высок,
Как неуклюже скроенный подросток.
Шагает он вразброд, наискосок,
Весь в плесени, наростах и коростах.

Прогалы и угрюмые углы
Ещё в своё не верят обновленье,
Берёзовые дыбятся стволы,
Как вскинутые топором поленья.

Но беспокойно в дремлющей тиши,
И воздух напоён весенней смутой
И немотой встревоженной души,
Самозабвенно отданной кому-то.

То журавлиный крик над головой
Истает в высях безответно синих,
То свежеокорившийся осинник
В глаза ударит зеленью живой.

А через месяц ты придёшь сюда,
В лесной шатёр, благоуханно-громкий,
Где время не оставит и следа
От молчаливой предвесенней ломки.

Лес будет пышен и неотразим,
С зелёной гривой, птиц разноголосьем,
Он позабудет безутешность зим
И неустройство запоздалых вёсен.

Ни прежней худобы, ни наготы,
Ни робкой жилочки, едва оттаянной…
И ландышей прохладные цветы
Раскроются, как маленькие тайны.

Цитируется по: День поэзии 1964. М., “Советский писатель”, 1964, 174 стр.

автор: admin дата: 19th April, 2009 раздел: Воспоминания друзей, Поэты о поэтах, Советская поэзия

Глеб Горбовский

ПО НАПРАВЛЕНИЮ К РУБЦОВУ

Цитируется по: День поэзии 1979. М., “Советский писатель”, 1979, 224 стр.

Я вспоминаю лицо Николая Рубцова. И ничего, – кроме насторожённого взгляда и тихой, мудрой усмешки, лежащей на его губах, воскресить в своей памяти не могу… Зато музыка стихов этого человека звучит во мне до сих пор. Достаточно назвать поэта по имени, мысленно вызвать его из пространства, в котором обитает сейчас его душа, и тринадцать букв (семь — имя и шесть— фамилия) чуткими гуслями стихов зарокочут в моём воображении — незамедлительно. Светлеет грусть, когда цветут цветы…

Тихая моя родина!
Ивы, река, соловьи…
Мать моя здесь похоронена
В детские годы мои.

И вдруг — мысль: стихи Рубцова лишь для тех, кто, живя, страдал неподдельно, для сердец серьёзных, зрячих к своей и чужой боли.

И ещё: стихи Николая Рубцова поднялись в чём-то над временем, то есть — сделались пригодными как бы и для читателя прошлого века, и для меня, и для читателя будущего… «Для всех тревожных жителей земли». Естественно, что у каждого поэта — своя аудитория. У одного — большая, у другого — меньшая. Но — своя. По-разному принимают того или иного поэта читатели «интеллектуального» и «эмоционального» рядов, но — воспринимают истинную поэзию (если без лукавого) — всё одинаково. Истина неоспорима, если она истина. Истина поэтического дара Николая Рубцова с каждым годом всё неоспоримей. И это радует. Радует меня как свидетеля явления. На моих глазах поэт возник, на моих вознёсся, на моих — ушёл в небытие, оставив после себя светящийся след непридуманной, природной, как разряд грозового электричества, поэзии…

Кем он был, если не считать того, что он был — поэтом? Прежде всего — патриотом, человеком, почитавшим Родину, Россию. Это чувство высокой любви сформировало его поэтические переживания в нечто непреходящее, нетленное — в поэзию разума.