» Забытые имена | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.

Рубрика ‘Забытые имена’

автор: admin дата: 23rd March, 2010 раздел: Забытые имена, Стихотворения

Василий Казанцев (р. 05.02. 1935)

Цитируется по: Казанцев В.И. Выше радости, выше печали: Стихотворения и поэмы. М.: “Мол. гвардия”, 1980. – 190с.

Раздел первый
Стр. 14 – 40

* * *

Принимаю как должное
От стремительных лет
Невнимание долгое,
Запоздалый привет.

И — внимание долгое,
Неминутный привет
Принимаю как должное!
Страха времени — нет.

1968

* * *

Снежинок белые иголки
С тупой оплавлённостыо жал —
Как будто молнии осколки,
Утратившие белый жар.

Огромно-круглые сугробы,
Безмолвно вставшие вокруг, —
Как замороженные громы,
Тугой утратившие звук.

И вся зима, из мглы, из пуха,
Как свет слепящая глаза,
С дыханьем чистым до испуга,
Лежит, как спящая гроза.

1967

автор: admin дата: 22nd March, 2010 раздел: Забытые имена, Критические статьи

Поэтический мир Василия Казанцева

Цитируется по: Казанцев В.И. Выше радости, выше печали: Стихотворения и поэмы. М.: “Мол. гвардия”, 1980. – 190с.

Стр. 3 – 12

Поэтический мир Василия Казанцева при первом, поверхностном взгляде может предстать как нечто вполне ясное, однозначное или даже прямолинейное. «Стихи о природе», стихи о детстве, прошедшем в дальнем селе, лаконичные лирические раздумья — всё это поначалу кажется знакомым, похожим на многие и многие страницы из истории русской поэзии.

Правда, я убеждён, что любой чуткий читатель, познакомившись с лучшими стихотворениями Василия Казанцева (а в этой книге собраны в основном наиболее зрелые и значительные образцы творчества поэта), не может не ощутить их эстетическое обаяние, чистоту, благородство, цельность их стиля и самого смысла. Прикоснувшись душой хотя бы к этой пятистрочной лирической миниатюре Василия Казанцева:

…И на неё дышу любовью.
И прикипаю всею кровью.
И отвести не в силах глаз.
Какой удар себе готовлю —
На дальний день, в прощанья час! —

уже трудно забыть это прикосновенье. И всё же истинный смысл творчества поэта — в чём я многократно имел случай убедиться — раскрывается перед читателем далеко не сразу и только лишь при активном, связанном с определённым душевным напряжением, восприятии.

Это обусловлено прежде всего принципиальной сдержанностью, уравновешенностью самого стиля поэта.

И я бы волю чувству дать
Сумел со щедростью завидной.
Я мог бы плакать и рыдать
И до упаду хохотать.
Да только почему-то стыдно, —

писал Василий Казанцев уже в давние годы, в период обретения творческой зрелости. И это своего рода сквозной мотив его поэзии. В стихотворении о последнем прощании с родным домом («Когда вдали, за лесом показался…») мотив этот звучит в каждой строфе: «Я постыдился плакать, я сдержался…», «Я ком, застрявший в горле, проглотил…», «Не плакал и тогда…» — и только

Через много-много лет, на дальнем расстоянье
Приснился мне тот мёртвый уголок.
И с ним последнее моё свиданье…
И слёз во сне я заглушить не мог.

Именно так: лишь во сне не мог сдержаться, не мог заглушить слёз…

автор: admin дата: 19th January, 2010 раздел: Биографии, Забытые имена

АЛЕКСАНДР АРТЁМОВ

Цитируется по: “СОВЕТСКИЕ ПОЭТЫ, ПАВШИЕ НА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ”, Л.О. изд-ва “Советский писатель”, 1965 г., 748 стр.

Александр Александрович Артёмов родился в 1912 году. Начал писать стихи с пятнадцати лет. Вначале читал их на вечерах и комсомольских собраниях, потом стал печатать в дальневосточных изданиях; а вскоре в московских и ленинградских журналах. В 1939 году в Дальгизе выпустил сборник «Тихий океан»; в 1940 году — «Победители».

Творчество Александра Артёмова неотделимо от Дальнего Востока. Поэт вдоль и поперёк исколесил Приморье, часто встречался с воинами, охранявшими дальневосточные границы. Эти поездки, встречи дали богатый материал для стихов, посвящённых Приморью и пограничникам — участникам боев с японскими самураями.

Александр Артёмов увлекался историей, изучал прошлое Севера и Дальнего Востока, писал о былых походах, об исследователях и землепроходцах. Он написал также цикл стихотворений о героях гражданской войны, балладу о Михаиле Попове, адъютанте Сергея Лазо.

В 1940 году Александр Артемов поступил в Литературный институт им. Горького. Но учёба продолжалась недолго. В 1941 году поэт ушёл добровольцем на фронт и погиб в боях за Родину.

автор: admin дата: 18th January, 2010 раздел: Забытые имена, Фронтовые поэты

Из сборника “СОВЕТСКИЕ ПОЭТЫ, ПАВШИЕ НА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ”, Л.О. изд-ва “Советский писатель”, 1965 г., 748 стр.

Поэты, чьи произведения представлены в сборнике, погибли в годы Великой Отечественной войны (1941—1945). Люди разных возрастов и национальностей, признанные поэты и начинающие — все они объединены судьбой бойцов в пору тяжёлых народных бедствий. Читатель по заслугам оценил стихи Мусы Джалиля и Вилкомира, Вс. Багрицкого, Майорова, Когана, Кульчицкого, — наряду с этими именами он встретит в сборнике многих других поэтов, чьё творчество впервые собрано и представлено столь широко и полно.

ДО ПОСЛЕДНЕГО ДЫХАНИЯ

С возрастом люди становятся сентиментальными. Листал я страницы этой книги и чувствовал, как растёт комок в горле и слёзы подступают к глазам. Ведь что ни фамилия, что ни строчка — молодая, оборванная смертельным металлом войны жизнь, вплавленная в песню.

Сорок восемь имён. Сорок восемь человеческих судеб, сорок восемь жизней, стремившихся высказать себя в звучащем слове и задавленных влажной глухотой братских могил. А за пределами этого сборника — ещё имена, ещё книги и судьбы: красавца, лирика, кумира московских девушек Иосифа Уткина, стремительного, нетерпеливого Джека Алтаузена, самого тихого в шумной группе лефовцев Петра Незнамова, одного из днепропетровской тройки комсомольских «мушкетёров» Александра Ясного, известного всем начинающим поэтам первых послеоктябрьских лет, автора книжки «Как делать стихи» ленинградца Алексея Крайского, военного поэта Якова Чапичева и других. (1) Эти имена—жертва, которую советская литература принесла Родине в её трудную трагическую годину.

Когда я читал эту рукопись, невольно в памяти моей возникли слова, сказанные однажды, в начале войны, одним молоденьким командиром роты: «Вы знаете, когда читаешь в сводке о том, что в таком-то сражении потеряно убитыми и ранеными сотни или тысячи людей, то ощущаешь это, конечно, со скорбью и болью, но как-то «вообще». Но вот кончился бой на участке твоей роты. Из взводов приносят тебе списки убитых. Ты каждого из них знаешь в лицо, со многими, говоря по-солдатски, из одного котелка кашу ел, из одной баклажки «паёк» пил. Вот тут ты чувствуешь военную потерю как свою личную горькую утрату. Как будто с каждым убитым кусок твоей жизни отрезали… Счастье, что природа наградила человека способностью привыкать даже к самому страшному. А без этого на войне все бы просто с ума посходили…»

Как он был прав, этот молодой офицер! Среди этих сорока восьми и среди старших, не вошедших в этот сборник, большинство были юноши, стихи которых я читал до войны, с которыми встречался в редакциях или на литературных вечерах, и по крайней мере двадцать из них были людьми, которые так или иначе вошли в мою человеческую судьбу.

автор: admin дата: 15th December, 2009 раздел: Забытые имена

Шошин Владислав Андреевич

Владислав Шошин — молодой поэт романтического склада, автор нескольких книг стихов, серьёзных, искренних и непосредственных. У него врождённое чувство любви к родной истории и родной природе.

На стихах Владислава Шошина лежит светлая, зелёная тень близкого его сердцу Севера. Он любит его весенние краски, переливы лугов, леса, только что одевшиеся листвой, голубые озёра в раме из белых кувшинок и куги, суровую и нежную землю, по которой пролегла ещё древняя дорога новгородцев к вольному холодному океану, землю, на которой советские люди создают новую жизнь.

Своеобразная, неповторимая прелесть Ленинграда живёт в его лирических строках: уходящие в море ладожские льдины, дым фабрик над красавицей Невой, ласточки над куполом собора, поэтические окрестности города, освежённые грозой, раскатами первого грома, майский день в Павловском парке.

Но сквозь спокойные, мирные пейзажи сквозят воспоминания страшных лет войны. Те же дубы и клёны Павловского парка напоминают, что здесь фашисты убили хранителей парка, людей, не выдавших врагам место, где они зарыли мраморные статуи.