» Евгений Поляков. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 15th March, 2009 раздел: Советская поэзия, Стихотворения

Евгений Поляков

Цитируется по: День поэзии 1965. М., “Советский писатель”, 1965, 280 стр.

Стр. 258 – 260

Женя Поляков, студент Литературного института имени Горького, при жизни не напечатал ни одного стихотворения, хотя на занятиях творческого семинара Н. Н. Асеев, И. Л. Сельвинский и С.П. Щипачёв сказали о его стихах немало добрых слов.

В 1941 году Женя добровольно ушёл в ополчение. В конце 1942 года лейтенант Евгений Сергеевич Поляков пал смертью храбрых в Сталинграде на территории Тракторного завода.

Перед отъездом в город на Волге молодой поэт оставил тоненькую тетрадку со своими стихами у преподавателя Литинститута, литературоведа Василия Семёновича Сидорина.

Вот несколько стихотворений из тетради, которая пережила своего хозяина…
/В. Португалов/

* * *

Если я останусь в живых
и сохраню всё то, что намечал,
то я от капель дождевых
спать не буду по ночам.

Если я останусь здоров
и землю смогу отряхнуть с сапог,
то под каждой крышей —
мне отчий кров,
то под каждой крышей —
любимой порог.

1942

* * *

Крест-накрест
суета, уют
зачёркнуты в клетках окон,
и улицы одним намёком
повелевают,
и бойцы идут,
и у каждого жена молодая
смотрит в тьму,
и потому они
по фонарям гадают:
убьют, не убьют,
убьют, не убьют…
Кто жалуется на молодость свою?
Тихо.
На седьмом небе
с проклятьем самолёт
теребит пространство.
Я с удовольствием сегодня б пьянствовал,
я в парке бы шатался налегке…
Кто жалуется на молодость свою?
Тихо.
Самолёт пошёл в пике.

О ЗВЁЗДАХ

Как горький чёрный кофе,
я пил предчувствие ночи
и не знал, придётся ли
встретить ещё раз свет,
и если я был растрёпан,
и если я был всклокочен,
то это я был случайно
последней звездой задет.
Она упала,
и мало рассыпалось блёсток,
а те, что подмигивали мне
ещё в Москве —
у Каменного моста,
померкли в синей трясине.
И небо раскинулось
в виде негра —
сплошная темень,—
хоть бы одно пятно,
и земля от траншей —
спина зебры,
и всё это было — одно.
Только на горизонте
пара звёзд
зоркость свою не утратили,
и как одна,
так и другая,
смотрели долго, не мигая,
мудро,
как глаза
матери.

ЕЩЁ О ЗВЁЗДАХ

Меня никто не провожал,
не согревал никто вагонного стекла,
когда луна, как лезвием ножа,
последний вздох мой
у горла пресекла.
И я остался не дыша —
один.
А может, нет.
Звезда ещё одна,—
она заботлива, как мать,
и верить ли?
Кто мог сказать:
«Смотри, родной, не упади».
Я шапку снял
и встал на цыпочки,
чтоб видеть говорящую звезду,
а ветер взял и небо выпачкал,
и я не видел говорящую звезду.
А ветер взвыл
от непосильной тяжести
ещё носить беду
в сорок втором году.
И на шапке
я нащупал, кажется,
ту самую Звезду.

1942 — январь, 1

* * *

Я хочу, чтоб ты думала обо мне,
ночи думала обо мне,
ночи бредила во сне
и думала, думала обо мне.
Я тебя очень любил весной,
когда захлёбывались занавески,
и вечер, как густой настой,
до тошноты поил,
в глазах двоил,
а я стоял один
на площади на той,
на Пушкинской
(на бывшей на Страстной),
и говорить мне было
не с кем.

О! Ты в те года была горда.
О! Ты в те года не ведала войну.
И я теперь, любимая,
иду по городам,
любимая,
я именем твоим по городам
окрапливаю тишину.
Но только тишина
приходит очень редко
сквозь миномётный гул
и самолётный гуд,
и даже в тишине
на самой тонкой ветке
нас меткие кукушки стерегут.
И, может, в этот час
я получу такую рану,
что сердце остановится
в затянутом ремне,
и я к обеду
неожиданно нагряну,
когда подумаешь ты только
обо мне.

Метки: , ,

Оставить комментарий

Spam Blocking by WP-SpamShield