» Евгений Винокуров. Стихотворения | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 5th July, 2009 раздел: Русская поэзия

Евгений Винокуров

Цитируется по: Евгений Винокуров. Стихотворения. Изд-во “Художественная литература”, Москва, 1964.

* * *

Когда умру, то в стол ко мне
Ты молча загляни.
Там всё, чем я наедине
Жил в прожитые дни.
Истлеет плоть, что путь прошла
Дождей и голодух,
Но где-то в глубине стола
Живым мой будет дух.
Листок бумаги — он молчит,
Лиловый от чернил.
Достань его — и закричит
Он вдруг что было сил.
И если хочешь — разорви
Иль отошли в журнал,
Но он заплачет по любви,
Которую не знал.

1957

НЕБО

Что может быть на свете проще,
Чем небо? Синь его чиста
В просветах облетевшей рощи,
В пролётах старого моста.
Его безмерные высоты
Пригодны разве для орлов!
В него смотрели звездочёты,
И шапки падали с голов.
Мучительны его загадки,—
Века решать их суждено,
Хотя под водостоком в кадке
Лежит до вечера оно —
То самое, что нет бездонней,
Что изучаемо людьми,
А ну-ка ковшиком ладоней
Его попробуй-ка возьми!..
Потеря неба! В самом деле,
Она страшней других утрат!
Как жадно узник в цитадели
Ждёт утром голубой квадрат!
Как чают неба в амбразуре!
Из дыма танк рванёт, и вот
Полоска узкая лазури,
Как будто бритва, полоснёт.
Я знаю: нет дороже вещи,
Чем небо! Синь его кротка,
Но молнии его зловещи,
Как трещины вдоль потолка.
И кажется, что скоро, скоро
Оно вдруг рухнет, но пробел
Прорезался за кромкой бора,
И вот уж край заголубел.
Пускают в небо шарик дети.
В нём самолёт теряет след.
…В отличье от всего на свете
Ему конца и вправду нет.

1961

АКЫНЫ

* * *

О, как мудры акыны и наивны!..
Степенные уселись гости в ряд.
На девочке горят, как солнце, гривны,
На аксакале — дорогой наряд.

А сам акын беспечно заголяет
На пиршествах засаленный рукав
И, распалясь, по струнам ударяет,
Как голубь, чист и, как змея, лукав.

* * *

Нет никого загадочней акынов!..
Поев солидно,
Прислонясь к ковру
И сытым взглядом родичей окинув,
Он начинал настраивать домбру.

И с алых губ, лоснящихся от сала,
Под небо песнь печальная летит!..
Тоскуя, пряжу женщина бросала,
Уныло щёку подпирал джигит.

Закат вдали,
За юртой, догорает…
Но звук высокий оборвался вдруг,
И лирик пот с мясистых щёк стирает,
И плачут все сидящие вокруг.

* * *

Легки акыны в этой жизни краткой!..
До света, чтоб не разбудить родню,
Из юрты женской он идёт украдкой
К привязанному с вечера коню.

Ширь оглядев от края и до края,
Он запоёт,
Пустив коня в намёт,
И так он скачет степью, собирая
Яд красоты и размышлений мёд.

1957

* * *

Что б ни было,
Я верю, верю, верю.
Хоть знаю, что не быть
Уж этому,— и всё ж!
Промчится много лет,
Однажды скрипнут двери,
И сзади, не дыша,
Ты мне глаза зажмёшь…

1967

ДВА ЛИЦА

Мы встречались совсем немного.
Помню дом её в центре Москвы.
Губы тонкие — недотрога!
Косы грузные вкруг головы.
Строгой-строгой была,
                       непреклонной.
Но прислушивалась к звонку
И о чуткий ледок оконный
Остужала тайком щеку.
Я звонил ей.
             Под снегопадом
Мы ходили с ней на каток.
Мелким шагом я шёл с ней рядом,
Чуть придерживая за локоток.
Как пестра голубая арена!
Разноцветные огоньки!
У скамейки, встав на колено,
Зашнуровывал ей коньки.
Кротко чистил ей мандарины.
И снежинки,
                летя с небес,
Словно крошечные балерины,
Танцевали нам полонез…
Это первая,
               а вторая
По-другому была горда.
Над снегами переднего края
Ржавой проволоки три ряда.
Поднималась звезда над снегами,
Над погибшим на днях полком…
Торопливо стуча сапогами,
Прибежала ко мне тайком.
И сама дивилась поступку,
И смеялась, попавшая в плен.
По-солдатски короткую юбку
Всё дотягивала до колен.
Словно вспугнутые погоней,
Колотились наши сердца
От нашедших друг друга ладоней,
От нелёгкого спирта-сырца.
Словом ласковым не называя,
Говорила мне грубо: «Мой!»
Укрывала нас ночь фронтовая,
Как шинелью, своею тьмой.
Фронтовых бездорожий буйность.
Над катком голубая пыльца.
Словно детство и словно юность
Эти два молодые лица.

1957

* * *

Я словом правда
Не бросался,
Я слово то держал
В чести.
Я слово это
Опасался
Средь суеты произнести.

И, в правду верующий
Свято,
Совсем не верил
В силу зла…
Но женщина одна
Когда-то
Мне в молодости
Солгала.

Она лгала
Легко
И гладко.
И я б поверил ей
Вполне.
Но, словно смутный сон
Догадка
Тоскливо брезжила
Во мне.

Я робок был,
И слаб,
И молод,
Я брёл ночами
Сквозь туман.
Весь в башнях,
Шпилях,
Трубах —
Город
Был как чудовищный
Обман.
Я брёл в ботинках
Неуклюжих,
Брёл, сам с собою
Говоря,
И лживо отражалась
В лужах
Насквозь фальшивая
Заря.

1957

ГЛАЗА

Взрыв — и наземь, навзничь,
Руки врозь, и
Он привстал на колено, губы грызя,
И размазал по лицу не слезы,
А вытекшие глаза.
Стало страшно!
Согнувшийся вполовину,
Я его взвалил на бок.
Я его, выпачканного в глине,
До деревни едва доволок.
Он в санбате кричал сестричке:
— Больно! Хватит бинты крутить
Я ему, умирающему,
По привычке
Оставил докурить.
А когда, увозя его, колёса заныли
Пронзительно, на все голоса,
Я вдруг вспомнил впервые,
Что у друга были
Голубые глаза.

1957

* * *

Я знаю жизнь. Её я изучал,
Сжав крепко зубы. Горькая отрада
Познать её! Начало всех начал —
Жестокий опыт. Нет дороже клада,
Чем знанье жизни. Прежде по складам
Её с трудом читал я, обалдело
Наморщив лоб. Сейчас я преподам —
Хотите — курс её! Я знаю дело.
Я знаю жизнь. Но сыну моему,
Увы, не надо знания отцова.
Ему мой тяжкий опыт ни к чему.
Сжав зубы, сам, он всё добудет снова.

1959

* * *

В парк с гитарой идём для форсу,
С белым воротом на пиджаке,
И впервые мы вместо морсу
Пиво спрашиваем в ларьке.
…Пена пышная прихотлива,
Но, как злая полынь, горька.
Желтоватую жижу пива
Цедим медленно у ларька
И не морщимся. Шоколада
Нам не требуется. Ерунда!
Дайте горечи! Вот что надо!
Детство кончено навсегда.
Детство кончено. Не пристало
Быть сластёнами. Нам нужна
Только горечь! И что б ни стало,
Только горечь. Она одна.
Мы идём. Пиджак нараспашку.
Мы идём… Продаёт старик
«Мишку», сладкий миндаль, «Ромашку»,
Шоколад «Золотой ярлык».

1959

ХОЧУ БЫТЬ НАЧИНАЮЩИМ ПОЭТОМ

Хочу быть начинающим поэтом,
На мэтра говорящего смотреть…
Он грозный ходит, он брюзжит при этом.
Его лицо багрово, словно медь.

Он в кресло опускается устало.
Он пышет трубкой, тяжело дыша…
О, как бы я хотел, чтоб трепетала
В надежде и неведенье душа!

Он щёлкнул пальцами, ища примера,
Нашёл, и голос вверх идёт, звеня,—
Тут что-то из Шекспира, из Гомера.
Я сник. Я стих. Уже он стёр меня…

Но вот он поднимается из кресла,
С улыбкой слабой треплет по плечу.
И ожил я. Душа моя воскресла!
Счастливый, я на улицу лечу.

Средь города, средь бешеного мая
Лечу я, не скрывая торжество,
Тетрадку к сердцу крепко прижимая,
Не видя и не слыша ничего.

1960

СЛОВО

Когда бы вдруг учёные смогли
Понятье расщепить, как ныне атом,
Тогда мы не узнали бы земли,—
Земля тогда бы тотчас стала адом!

Что жизнь? Что смерть?
Что холод? Что тепло?
Как зыбко всё. Ни доброго, ни злого!
Всё рухнуло тогда бы… Погребло
Мир под собой взорвавшееся слово!

1961

Метки: ,

Оставить комментарий

Spam Blocking by WP-SpamShield