» Игорь Нерцев. Стихотворения из сборника “Дневной свет” | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 24th January, 2009 раздел: Забытые имена, Советская поэзия, Стихотворения

Игорь Нерцев (1933 – 1975)
Стихотворения

Цитируется по: Нерцев И.М. Дневной свет. Л.О. изд-ва «Советский писатель», 1974 г. 88 стр.

«Дневной свет» – первая книга стихов молодого ленинградского поэта Игоря Нерцева. Ему свойственна та традиционная манера, которой чужды внешние словесные эффекты, он стремится к ясности поэтической мысли, его гражданская позиция активна и жизнеутверждающа.

* * *

Телеграфный томительный зуммер,
Предвечерний оснеженный час…
Что гудит в проводах?
Или умер,
Или кто-то родился сейчас?

Или чья-то тревога большая
Надо мной многострунно звучит?
Иль — одна сторона вопрошает,
А другая — молчит и молчит?

…Декабря неуютность сквозная
Гонит к соснам взъерошенных птах.
Век живу, а вот так и не знаю
До сих пор — что гудит в проводах?

Всё протянуто к сердцу на свете —
Удивление, радость, беда…
Что гудит в проводах просто ветер —
Не поверю тому никогда!

-5-

ЛЕТНИЕ ОКНА

Зимою дом как будто кокон:
Живём, закутанные в тень.
…О, откровенность летних окон –
Особенно в воскресный день,
Особенно в воскресный вечер,
Когда из-за города мы,
Вливаясь в толпы, как на вече,
Торопимся к началу тьмы.
В глазах домов сияет лето.
Янтарный свет. Гостинцы леса.
Янтарный чай. Движенья рук.
И мирность времени — до боли
Сама, помимо нашей воли,
Дыханье схватывает вдруг.

-6-

СТОЛ

В дом войти, и к столу подойти,
и ладонью о край опереться,
И вздохнуть глубоко,
и — как не было складок у рта…
Стол, связующий дол
навсегда отзвеневшего детства
С отыгравшейся в прятки судьбой, —
наподобье моста.

Он тебе не изменит.
В затменье каком ни скорби ты —
Он подхватит под локти,
чтоб верил, не падал, нашёл.
Средоточие комнат,
прообраз семейной орбиты
И домашнего космоса центростремление — стол.

Кто тебя в эту жизнь
из глубин стовековых забросил,
Словно прочную чашу под наши земные дары?
О, хранители тайн одного из древнейших ремёсел,
Первых плотников младшие братья
и ученики — столяры!

В дом вернуться пешком,
на гнедом ли из битвы процокать,
Выйти пенным путём,
где за мачты цеплялась гроза,—
У стола замыкали мы дружеский круг,
локоть в локоть,
И, забыв обо всём, уплывали любимым в глаза.

Как все складно стоит на столе,
по-земному как близко!
Хлеб, и соль, и вино, и плоды —
и друг другу возносят хвалу.
Круг земной,
ты наивной гармонией плоского диска
В нашем древнем уме —
уж, конечно, обязан столу.

Льётся лён скатертей,
и кричат петухи с полотенца,
Уж на что деревянная — ложка, и та расцвела!

Мать, красуясь, на стол
пред гостями поставит младенца,
А потом первый шаг в неизвестность
он сделает сам — от стола.

Труд и путь неразрывны.
Дорога отнимет от дома.
На печи — не посеешь,
в пустых кладовых — не пожнёшь.
Но, исхлёстана ветром,
душа ожиданьем ведома:
Уж на край-то стола —
ты опустишь любую из нош.

В дом войти, и к столу подойти,
и коснуться рукою
Этой вечной,
из плотно подогнанных досок плиты,
И предчувствием хлеба и света, тепла и покоя
В рукотворности крыши и стен,
оживая, наполнишься ты.

-8-

* * *

Целый город
в великом спокойствии спит.
Целый город
со звёздным молчанием слит.
Только холодом веет
от каменных плит…
Открываю окно
и вбираю всей кожей
Холодящую мглу,
тишины торжество.
Далеко на проспекте
последний прохожий, —
Лишь песчинки хрустят
под ногами его.

-9-

* * *

Спасает бездна праведного сна
Всех, обожжённых пламенем объятий.
Какая наступает тишина!
Ничто не может противостоять ей.

Вторжения невнятицы ночной
И рдеющие всполохи востока
Не в силах сладить с этой тишиной,
Царящей безраздельно и глубоко.

От пробуждений совести, ума
В бескрайней жажде продолженья рода
Хранит слепая наша мать-природа
Такую ночь — властительно — сама.

-10-

СПУСК В МЕТРО

Вниз лестница одна струится,
Другая востекает ввысь.
Ты — перелистывая лица —
Гляди, гляди, не заглядись…
О, бесконечная витрина!
О, эта выставка людей!
Из мрака веющий ветрина,
Что ты навеял, чародей?
Как явно здесь раскрыты все мы,
К чему за темой лезть в карман.
Вот женщина — эскиз поэмы,
Мужчина — плутовской роман.
Вот, зачарован, чуток, тонок,
На всех взирая как судья,
Недвижно движется ребёнок —
И мне в нём виден давний я.
Пусть в наблюдательском цейтноте
Кончаю свой наклонный путь —
Безостановочно в полёте,
О дух фантазии, пребудь!
Сквозь горизонты косной суши,
Соединяя глубь и высь,
Ты — перелистывая души —
Твори, твори, не растворись!

-11-

ГОД МЕЖДУНАРОДНОГО ТУРИЗМА

А. Рытову

Бронзоликая дева,
Мемуарная слава,
Импозантный фасад.
Посмотрите налево!
Посмотрите направо!
Обернитесь назад!

В судный век изменений —
Обожатели мумий,
Вот где их торжество!
Вот их твердь: ни сомнений,
Ни потерь, ни раздумий,
Ни страстей — ничего.

Вполслезы умилиться:
Упомянут поэтом,
Дата, стиль — шагом марш!
Но ведь надо родиться,
Надо вырасти в этом,
Это плоть, а не фарш.

Без любви и без гнева,
Не наследовав славы,
Не пристывши виной, —
Что ты смотришь налево,
Что ты смотришь направо,
Самозванец смешной?!

Разве только в зените
Страны что-нибудь значат
И питают народ?
На невидимой нити
Пораженья и плачи —
Повесомей красот!

Не случайны — старуха,
Погружённая в книжку,
Прорицатель хмельной,
Взгляд, встречающий сухо,
Мальчик с булкой, вприпрыжку,
И калека с женой.

Бойтесь, словно гипноза,
Песен этого гида,
Отнимающих ум.
Где тут — с кровью заноза?
Где — живая обида?
Где — сегодняшний шум?

Неужели вся слава
Стынет в бронзовом жесте?
Не для этого путь!
Не вертитесь направо!
Задержитесь на месте!
Да отверзнется суть!

-13-

* * *

Этот час, которого нет тише.
Эта тишь, сводящая с ума!
На граниты плеч надвинув крыши,
Хмуро спят усталые дома.

Сонные автобусы бок в бок,
В зоопарке — мирный храп зверей.
Новый день, наивен, юн и робок,
Всё ещё вздыхает у дверей.

Спит ладонь, остывшая от дела,
Спят любовь, разлука, слава, стыд.
…Кот в витрине винного отдела,
Голову зажавши в лапах, спит.

-14-

* * *

Не бедствиями быть побороту —
Обычностями быть побиту,
Растерянно брести по городу
И переваривать обиду.

Проникнуться ночными звуками,
Закутаться в хаос окраин —
Тоннелями и виадуками,
Невысказан и неприкаян.

Прекрасными, но невозможными
Насытиться в пути мечтами,
Путями железнодорожными,
Бетонными — в струну — мостами,

Под каплями — асфальта глянцами,
Распахнутыми в ночь дворами,
И затянувшимися танцами,
И электропечей кострами.

И у моря,у предпортового
Собачьего складского лая —
Черты решения готового
Найти, улыбку отгоняя.

И, доискавшись смысла в ребусе
И сна предчувствуя истому,
Спешить к своей пустынной крепости
Окутанному ночью дому.

-15-

* * *

Светлеющих небес полутона,
В земных потёмках первые различья.
День вылезает из берлоги сна,
Нечёсан и дурён до неприличья.

Азарт ночных блестящих эскапад
Сошёл с экранов праздного сознанья.
Мотаются деревья невпопад,
И неуклюже выплывают зданья.

Новорожденный, в поисках лица,
Хватается за шпили и за башни,
Пока объединяются сердца
Привычкой, что оставил день вчерашний.

По моде сшит, да не по росту мал,
Пиджак забот обтягивает души.
И звёзд ослабевающий накал
Дыханье дня легко, как свечи, тушит.

-16-

* * *

Толчок пробуждает душу,
Готовую стать живой,
А дальше твой голос глуше,
Как будто уже не твой.

Нельзя не искать продолженья
Посмевшими жизнь жива.
Но прежде начала служенья
Тебя искушают слова.
Нейдется.
Неймется.
Не спится.
Не крот, но ещё и не птица.
Не образы, но и не лица.
Ни взять,
ни отдать,
ни забыться,
Ни вздохом провеять в груди —
Совсем уже рядом граница,
Когда донесётся: иди!

-17-

* * *

Словами, то протяжными, то краткими,
То сладкими, то горькими во рту,
Мы схватываем жизнь с её повадками,
И запахи её, и остроту.

Шумит созвучий пёстрая компания,
Глядишь, кому — любовь, кому — отпор,
И нет меж ними сосуществования,
А лишь один естественный отбор.

Сцепленья слов плывут, как наваждение,
Но, как их связь наружно ни слаба, —
За видимой случайностью рождения
Встаёт неумолимая судьба.

Всеобщее растёт из единичности,
И всё ясней видны на том пиру
И мир, как в капле, отражённый в личности,
И личность, растворённая в миру!

-18-

* * *

Переходный период
От любви до любви —
Словно бездну перила
Холодком обвели.

Побывать у портного,
Прикупить из одеж.
Как покатится снова —
Так уже не пойдёшь.

В синем небе ни тучки.
Развевается флаг
Самовольной отлучки
От лирических вахт.

Все улыбки, все лица,
Та и та хороша…
И, в кого бы вселиться,
Выбирает душа.

-19-

* * *

Поздно ночью греюсь у огня.
Дремлется. Мерцается. Не спится.
Люди намотались на меня,
Как трава болотная на спицы.

Душу исходили ходуном,
Сердце состраданьем обвязали.
Я же не просил их ни о чём,
Почему так много рассказали?

Ложь, любовь, семья, работа, муж,
Таинство страстей и их последствий —
Это тьма невысказанных душ,
Это глубь невыплаканных бедствий.

Мир на перекрёстки всех дорог
Откровенность гроздьями обрушил.
Может быть, затем и нужен бог,
Чтобы молча слушал, слушал, слушал…

-20-

* * *

Как часто мы реальности живой
Приписываем качества макета,
Где наперёд известны все ответы
И всё постигнешь умной головой.

Но только время, ветер бытия,
Промчит в нас
хоть малейший промежуток
И мир неузнаваем, нов и жуток.
Так кто ошибся?
Может быть, и я…

И всё заколыхалось, потекло,
И рухнули привычные подмостки,
И оказалось бездною — стекло,
И звёздами — наклеенные блёстки.

-21-

* * *

В лесу — как после карнавала,
Пока зима не подмела.
…Трава всё вяла, вяла, вяла,
Схватила хворь — и полегла.

Кричат вороны с чёрных веток,
И холод бродит в рукаве…
Не листопад уводит лето:
Последний знак его — в траве.

Она расцвечивает наши
Воспоминания и сны
То хороводами ромашек,
То — колокольчиков лесных…

Как в океан, в траву с разбега!
А без травы — какая жизнь?
И сердце просит: снега! снега!
Лети!
Свети!
Кружись!
Ложись!

-22-

* * *

Пашни, как бездельницы,
Дремлют день-деньской,
А на небесной мельнице
Кончился покой.

Нивы, словно призванные,
Стрижены под нуль,
А мукомолы признанные
Взяли ветхий куль.

Озимь робкой чёлочкой
Высунулась в день,
А над мохнатой ёлочкой
Уже скользнула тень.

Шарахнул твёрдой крупкою
Помощник-озорник —
Хотя помола крупного,
А испарилась вмиг.

В ногах у леса чёрного
Палая листва,
Главного-то жернова
Не тронули сперва.

…Но вот, под утро, белая
Посыпалась мука,
Пошли в работу спелые,
Литые облака.

В сумраке предутреннем
Люди из ворот —
Все пути припудрены,
Оторопь берёт!

Утром дети малые
Глянули в стекло:
Где же листья палые?
Всё белым-бело!

Запетляли в ельнике
Заячьи следы…
С добрым утром, мельники
Скованной воды!

-24-

* * *

Слепяще, радостно и дико
Передо мною и во мне
Горела красная гвоздика
На льдистом северном окне.

Она в ладонях ветки узкой
Цвела нездешней, непростой,
Среди снегов равнины русской
Такой нежданной красотой…

Неповторимы, как народы,
Цветы. Воспламеняет их
Прощальный блеск родной природы.
Долины, горы — в них самих,

Единственные в целом свете…
И вспоминаются слова:
За семь земель уходят дети,
Но в лицах родина — жива!

Слепяще, радостно и дико…

-25-

* * *

Когда придёт невнятная для прочих,
Но для тебя — великая беда,
Когда ничто надежды и не прочит,
А всё-таки надеешься; когда

Осколочек, оставшийся во взоре,
Пронзит лучом печальный твой удел, —
Накачивай горючей смесью горя
Моторы всех своих привычных дел!

Житейскому сложившемуся кругу
Отнюдь не изменяй. Наоборот:
К семейством замороченному другу
Заглядывай — тебя давно он ждёт,

Сходи в кино — там тоже пойман кто-то
В серебряном пространстве полотна,
В универмаг (азартная охота:
Ружьишко — кошелёк, а зверь — цена).

Спасенье для души — раздвинуть стены,
И в переносном смысле, и в прямом.
То за окном вагонным перемена,
То новый поворот в тебе самом —

Просвет нежданной истины откроет
И тихо поведёт твои следы
Под музыку высокого настроя
Снегами затихающей беды.

Здесь, чем умеешь, выручить кого-то —
На редкость подходящая пора.
Ввязаться в сверхурочную работу,
Загнав, как тигров в клетки, вечера.

Проваливаться в сон, смыкая вежды.
Но даже и подумать не греши
На день, на час отречься от надежды
Единственного воздуха души.

-27-

* * *

Всё вьётся и кружится
Февральская пурга,
Грозится и бранится,
Как старая карга:

— Копили и корпели
Морозы, льды, снега,
А вешние капели
Всё спустят донага.

Болтливые девчонки!
И как им глупо льстят,
Что их сосульки тонки
И золотом блестят.

Сосульки порастают,
Цветы поотцветут,
Плоды повырастают,
И ветры их сметут.

Придёт, настигнет горе
Осиновым листом!

Карга, никто не спорит,
Но всё-таки… потом!

-28-

* * *

Внезапный грипп.
Катанье с горок —
Температура вверх и вниз.
Груз одеяла, сумрак шторок,
Беззвучной памяти каприз.

А за окном — смеются громко
И трут замёрзшие носы,
И в небе
облачная кромка
Вся светится в лучах косых…

-29-

ЗАГОРОДНЫЙ МАРТ

Стеклянный глянец Финского залива
И талый воздух, жаркий, как в бреду.
Перескочив на лёд нетерпеливо,
Путями корабельными иду.

Глаза зимы, сощуренные слепо,
Читают знаки марта на снегу,
Резец крыла по синей стали неба
Прочерчивает ровную дугу.

Объёмна и прозрачна панорама,
На ветках почкам панцири тесны,
И ощущает в жилах старый мрамор
Фонтанное журчание весны.

Светило багровеет, языкато,
Лёд лопается, хлопая, как кнут…
И светопреставление заката
Вот-вот пройдёт по лестнице минут.

-30-

* * *

На что наведены глаза,
Когда мы, выпрыгнув из века,
Не слыша рядом человека,
Иные слышим голоса?

На что наведены глаза,
Когда вблизи, вдали — всё пятна
И мир светло и непонятно
Слоится, словно паруса?

И потревожить нам нельзя
Того, кто замер в нашей коже?
…Вопрос лукавый.
Только всё же
На что наведены глаза?

-31-

* * *

Прекрасно
пролетающее счастье,
Которого никто не остановит.
Оно не только в сновиденьях частых,
В мгновенной
неразгаданной тоске.
Я помню в дождевых дрожащих каплях
Знакомое лицо в волшебной нови,
Опавших игл изогнутые сабли
На пахнущем смолой морском песке.

Я помню —
останавливалось сердце
Перед искусством,
царствующим в зале.
Казалось, не найдешь единоверца —
И радости не выдержит оно.
А зимний лес в торжественном убранстве?
А сладкая отрава фестивалей?
А лёгкое безумье южных странствий?
Всё было наяву воплощено.
Пускай не в нашем космосе — в попутном
Есть то, чего не вымолишь по крохам.
Преображая жизнь весёлым бунтом,
Осветит душу
в день, когда не ждём, —
И снова на короткие мгновенья
Нас приобщает к будущим эпохам.
И вечности мы слышим дуновенья.
И звёзды с неба
падают
дождём.

-32-

* * *

К тебе не привыкнуть,
ты вся — из нежданного.
Тебя невозможно узнать до конца.

Ты с каждым рассветом рождаешься заново,
С каким-то другим выраженьем лица,
С какой-то другой интонацией в голосе.

…Толчок, дуновенье — и сразу зажглась,
И брови взлетели
и вспенились волосы,
И синие стрелы сверкают из глаз!

-33-

* * *

Иногда, на самой крайней грани,
Душу, непокорную судьбе,
Искушает громче всех желаний:
Научи не думать о тебе!

Только как ты сможешь сделать это?
Чем разъединить тебя со мной?
Даже в самых дальних странах света
Буду бредить лишь тобой одной.

Пусть ни звука голоса, ни вести,
Но во мне горят твои черты,
Беатриче!
Это вечно вместе
Разомкнуть не в силах даже ты!

-34-

* * *

Изначальное слово,
Тополиная дрожь:
В половине шестого
Ты сегодня придёшь.

Мир посмотрит сурово —
Рассмеёмся в глаза,
С половины шестого
Невозможна гроза.

Вся земная основа
Словно дым под ногой,
С половины шестого —
На планете другой.

С половины шестого
Остановлены дни,
Это проще простого:
Мы остались одни!

-35-

* * *

Мы в электричке полутёмной.
Никто не ведает о нас.
Серьёзность
бабочкой огромной
Дрожит в разлёте чутких глаз.

То улыбнёмся, как вначале,
То грустны.
Целый фильм немой!
И всё, что мы перемолчали,
Везём домой, везём домой…

-36-

* * *

В десятом — ждал и счастлив был, что жду.
В двенадцатом — стирал с окна дыханье.
Потом сожгло последнюю звезду
Последней электрички полыханье.

И всё, о чём и думать бы — не сметь,
О чём душа, чтоб не было, молила:
Война, сума, безумье, старость, смерть —
Во тьме прорепетировано было.

-37-

* * *

Отдать, остаться нищим,
Ах — под ноги весь свет!
Не все ли это ищем,
Не в этом ли секрет?

Да чтобы закружило
Само, не по мольбе,
И чьё-то сердце стыло
Вот так же о тебе.

О, не мертвей тревожно,
Не бойся — в глубь любви.
Пусть сложно, да не ложно,
Нежданно — а плыви!

И там, где горше горя
И где уже не ждёшь, —
На самый гребень моря,
Как посуху, взойдёшь.

-38-

* * *

Жизнь — не такой уж добрый гений,
Не много на её счету
Неумирающих мгновений,
Перебивающих тщету.

И, чтоб из них хотя бы с частью
Не расставаться никогда,
Творите памятники счастью,
Пока не схлынула вода.

-39-

* * *

Шалунья девочка — душа…
А. Блок

Душа горит любовью
Во здравие своё,
А сердце — платит кровью
За прихоти её.

Душа катит, не каясь,
С ухмылкой седока,
А сердце, задыхаясь,
О воздух рвёт бока.

Душе блаженство — вор ли,
Злодей ли искусил,
А сердце рвётся в горле,
Отдав остаток сил.

В бездонном небе тая,
Лишь памятью дыша,
На землю,
отлетая,
Хоть посмотри, душа!

-40-

* * *

Что в мире может быть безгрешней,
Чем упоение черешней,
Её прохладной кислотой,

Её усладой красно-белой,
Порой как будто недоспелой,
Порою словно золотой.

На дёснах зимняя оскома,
И травка всякая искома,
А в сновиденьях — пир плодов,

И за последней гранью вешней
Посланцы лета всё успешней
Трубят о нём на сто ладов.

Ничем пока что не прославясь,
Цветам наследовала завязь
И зреет в зелени сквозной,

Среди цветных переплетений.
…И ты в горячий свет из тени
Вступаешь — вызванная мной!

-41-

ПОД ВОДОЙ

Из пляжной лоснящейся давки
По тверди гремучих камней,
Поддёрнув цветастые плавки
И ветер глотая вольней,
Посланец неведомой касты,
Смотритель морской кладовой,
Натягивай маску и ласты
И с брызгами — вниз головой!

…Где космы колышутся слабо
На скулах коричневых глыб,
Увидеть уклончивость краба
И вёрткую сплющенность рыб,
Представить подводную лодку…
Но только войдёшь в эту роль,
Как вдруг в пресноводную глотку
Проникнет горчащая соль.

— Тьфу, дьявол! — хохочешь беззвучно.
Не сахар — условья среды! —
Но, если припомнить научно,
Мы вышли из этой воды.
Мятежна, темна, окаянна,
Невидимой жизни полна,
Наследница бурь океана,
Как он, наша кровь солона.

…Но зову извечному внемлю —
О, время — русалочий хвост!
Скорее из глуби на землю!
(А там уж вот-вот и до звёзд.)
…И в царство цветных полотенец
Вступаешь, в шипении пен,
Где сраму неймущий младенец
Полощется, наг и блажен.

-43-

* * *

Два слоя встречных облаков
Летят без шороха, без шума,
Как две одновременных думы.
И между ними — глубоко!

И, эклектизма не боясь,
В лохмотьях близких светит дальность.
И ставит зримая реальность
Превыше критики их связь.

И живописцам не дано
Найти в себе такую смелость,
Чтоб так по-разному синело
В разрывах — солнечное дно.

-44-

ЛИСТОК ИЗ БЛОКНОТА

Напутствуемый тобою,
По службе влекусь на юг,
Где небо не голубое —
Зелёное, словно луг.

И прежде чем слышен — понят
(«Да!» — прежде чем: «Обещай!),
Твой голос всё тонет, тонет,
И только в глазах: прощай!

…И вот — тороплюсь по делу
В краю, где царит покой,
И солнце скользит по телу
Бесстыжей своей рукой.

Но, болью твоей завьюжен,
Любовью заворожён,
Я здешним княжнам не нужен,
И мне не до тех княжон.

И только одно запомнить:
Как вечером, при луне, —
Ура-а, наконец-то в волны!
И море бежит ко мне.

Как пульсом в гигантском теле
Над миром гудит прибой.
Как до смерти, в самом деле,
Мне хочется быть с тобой.

-45-

Метки: ,

Оставить комментарий

Spam Blocking by WP-SpamShield