» Лев Левин. Мир всерьёз (о стихах Владимира Корнилова) | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 22nd March, 2009 раздел: Критические статьи, Советская поэзия, Стихотворения

Лев Левин
Мир всерьёз

Цитируется по: День поэзии 1964. М., “Советский писатель”, 1964, 174 стр.

Иногда бывает и так: можно долгие годы печатать стихи и впервые собрать их в книгу лишь на пороге второго десятилетия литературной работы. Как тут не посочувствовать поэту! Но — парадоксальная вещь! — как вместе с тем не порадоваться, что его первая книга, в отличие от многих и многих других первых книг, отмечена и цельностью замысла, и глубиной содержания, и точностью формы. По правде говоря, не такой уж частый случай — первая книга знакомит нас с поэтом, который не просто заявляет о том, что он имеет право писать стихи, но обладает своей интонацией, своим отношением к миру, своим почерком. Первую книгу Владимира Корнилова «Пристань» открывает стихотворение «Осень». Ведь гораздо чаще первые книги поэтов открываются стихами о весне. Но именно к весне Корнилов относится с удивительной для его возраста сдержанностью. Да, март пленяет его своей мальчишьей прелестью, апрель — молодостью, но привлекательнее всех для него, как выясняется, осенние месяцы, когда:

Под взглядом косого солнца
Под клёкотом журавля
Природа уже
Червонца
Не сделает
Из рубля.

Осенний ветер, «как недовольный мастер», срывает листья с деревьев, но поэт не жалеет об этом: «Слетают пёстрые листья, и остаётся суть».

Позвольте, заметит иной читатель, а где же поэтическое восприятие мира? Неужели голые сучья поэтичнее покрытых пышной листвой зелёных ветвей?

Но стоит ли судить так поспешно, не лучше ли прочитать книгу до конца? Может быть, тогда прояснится и смысл метафоры, которую только впопыхах можно принять за проповедь рационализма в поэзии… Автор «Пристани» выступает конечно же против ложной поэтичности со всеми её традиционными атрибутами вроде пёстрых листьев. Он не собирается мистифицировать читателя, делая рубли из копеек и червонцы из рублей. Он просто не может позволить себе этой сомнительной роскоши, на которую столь падки иные молодые, да, увы, и не только молодые поэты.

Во-первых, годы уже не те («…Я впервые понял: речь про годы — не пустая речь, и, как будто невзначай, ладонью возраст свой потрогал, словно вещь»). Во-вторых же,— и это, разумеется, самое главное,— автора «Пристани» ничуть не привлекает псевдопоэтическая игра пёстрых листьев — он отлично знает, что рано или поздно ветер непременно сорвет их и тогда-то и останется подлинная суть.

Поэтому вслед за «Осенью» он помещает в книге стихотворение, заканчивающееся так:

Лили ливни,
Грохотали громы,
Рыжая река текла с берёз,
И на мир,
Весёлый и огромный,
Я глядел не с грустью,
А всерьёз.

Мне кажется, эти строки точно передают своеобразие книги.

Может быть, тот же торопливый читатель скажет, что Корнилов только на словах называет окружающий его мир «весёлым и огромным», а на самом деле видит его грустным и маленьким.
Убеждён, что это не так. Да, взгляд поэта на жизнь лишён той приплясывающей весёлости, которую мы порой всё ещё продолжаем принимать за подлинный оптимизм. Но в то же время это вовсе не грустный взгляд. Серьёзный, но не грустный.

Всерьёз о детстве («Окраина», «Бабушки», «Я рос в Днепропетровске…»), всерьёз о нелёгкой армейской службе («Повестка», «Лошади», «В степи», «То стрельбы, то караулы…»), всерьёз о любви («Был я парнем вспыльчивым и грубым…», «Она одна тебя любила…», «Не тоскуя и не стараясь…», «В октябре затерялось начало начал…»), всерьёз об искусстве и поэзии, об ответственности поэта («Лермонтов», «Встреча», «На сцене», «Словно бы не издавна, а из первых рук…», «Поиск», «Пристань»). Всерьёз о жизни, окружающей поэта, проявляющей себя и в большом и в малом, и в значительном и во второстепенном и в каждом своём проявлении таящей сокровенный и порой подвластный одной только поэзии поистине вещий смысл.

Я не хочу сказать, что в первой книге Владимира Корнилова всё написано одинаково всерьёз. Кроме тех мотивов, которые я только что столь условно и схематично обозначил (детство, служба в армии, любовь, искусство), известное место занимает в книге тема дальних походов с рюкзаками и палатками за спиной («Три месяца мы с пробами ломились сквозь кедрач…», «Иван Тарасыч», «Медведь», «В Якутии»). Эта довольно традиционная тема, на мой взгляд, наименее удачно решена поэтом, а стихотворение «Медведь» — едва ли не самое слабое в книге.

Многозначительно и, как мне показалось, претенциозно стихотворение «Чемпион». Но преобладающий тон первой книги Владимира Корнилова — подлинная и глубокая серьёзность отношения к жизни, к человеку, к его мыслям, чувствам и делам. Вот, собственно, и всё, что мне хотелось сказать о первой книге Корнилова. Это не рецензия на «Пристань», а лишь беглый отклик на только что прочитанную книгу даровитого поэта.

Я хотел бы закончить свою заметку словами самого Корнилова. Они очень характерны для его книги и точно выражают его представление о высоком призвании поэта:

В чём суть?
Не в том —
Мол, сядь, пиши.
А в том,
Чтоб с дальних улиц
Все души
Ото всей души
К тебе тянулись.

Их должно ждать,
Спасать,
Снабжать
И добротой и мощью,
А после —
Можно и писать,
Писать —
Оно попроще.

Метки: , ,

Оставить комментарий

Spam Blocking by WP-SpamShield