» Сергей Макаров. Из воспоминаний о Николае Рубцове | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 22nd December, 2008 раздел: Воспоминания друзей, Советская поэзия

Сергей Макаров
«МЫ БУКВЫ ИЗУЧИМ…»

Из воспоминаний о Николае Рубцове

Цитируется по: День поэзии. 1976. Л.О. изд-ва “Советский писатель”, 1976, 352 стр.

Теперь, когда стихи Николая Рубцоаа получили широкое признание и любовь ценителей русской поэзии, интерес к личности поэта поистине огромен. Известно не так уж много фактов из его жизни. В своих .воспоминаниях я коснусь только некоторых…

Впервые я увидел Николая Рубцова на Моховой, 20, в редакции журнала «Звезда». В марте 1962 года состоялась встреча молодых ленинградских поэтов с коллективом работников журнала, готовился номер со стихами молодых. Вечер открыл главный редактор «Звезды» Г. К. Холопов, в жюри сидели: заведующий отделом поэзии А. Я. Решетов, заместитель редактора П. В. Жур, поэт Н. Н. Кутов.

Рубцов выступил в конце этого необычного для многих из нас вечера, когда :поэты подустали читать свои стихи, а члены жюри — слушать. Николай тогда особого впечатления, не произвёл, стихи он читал несколько иронического плана. Мне запомнилось одно его стихотворение, в котором сам автор выделил интонационными паузами строку:

И покачал кудрявой головой, —

и склонил свою лысеющую голову.

Вторая наша встреча случилась осенью того же года: мы вместе поступали в Литературный институт А.М. Горького в Москве. Прошли творческий конкурс, сдали вступительные экзамены, набрали проходной балл и были зачислены на дневное отделение. На первом курсе мы были двое из ленинградцев, поэтому, естественно, и поселились в одной комнате в общежитии. Первокурсники жили по двое в комнате, и это было удобно для занятий и творчества.

Примерно через месяц после начала занятий Николай сказал мне: «Не буду изучать я этот немецкий язык. Не идёт он у меня…» Оказалось, что Рубцов минувшим летом сдал экстерном экзамены за полный курс средней школы, а иностранный язык и для аттестата, и при поступлении в институт сдавал, имея о нём довольно-таки смутное представление. Но — сдавал!

На другой день Николай пошёл заниматься в группу, изучавшую французский язык. Преподаватель пришёл в ужас: надо с новым слушателем начинать занятия буквально с азов! И колебался: оставить Рубцова в группе или отказать? И тут Николая выручила смекалка. Он с весёлым, беспечным видом произнес экспромт, двустишие, которое стало популярным у нас в институте:

Мы буквы изучим на первых порах,
А после — помчимся на полных парах!

Преподаватель засмеялся и был обезоружен.

Коля имел за плечами к тому времени двадцать шесть лет жизни, служил на флоте, работал кочегаром на Кировском заводе. Он не боялся никаких житейских хлопот: хорошо отглаживал свой видавший виды костюм, стирал, штопал, варил обед. Любил и умел петь, подыгрывая себе то на гармошке, то на гитаре, что под рукой оказывалось. Помнится, осенним вечером мы гуляли возле Савеловского вокзала. На скамье сидел старик, держа на коленях трёхрядку. Рубцов попросил гармонь, сел, заиграл и запел свою собственную песню:

По дороге неслись
Сумасшедшие листья,
И всю ночь раздавался
Милицейский свисток!

Собрались любопытные. После «милицейский свисток» подошёл милиционер, послушал, улыбнулся и отошёл. А Николай долго ещё играл и пел…

Он знал много страшных историй про ведьм и колдунов и часто рассказывал их по ночам. Рассказывал немного глуховатым голосом, этот голос обволакивал и гипнотизировал меня. Против окон нашей комнаты качались ночные фонари, тени ползали по потолку, и я иногда представлял их ожившими силами зла — настолько впечатляющи: были Колины истории. Тогда я вскакивал как ошпаренный и быстро включал свет, и лишь при свете успокаивался — бывало, чего греха таить, боязно. А Рубцов в эти минуты хохотал…

Случались в нашей комнате и студенческие пирушки. Собирались поэты-сокурсники. Пили вино, читали стихи, спорили до изнеможения. Коля, уронив в ладони лоб, мог часами молчать, не принимая участия в споре. Только иногда он поднимал на нас свои карие проницательные, какие-то пронзительные глаза и говорил: «Эх, вы! Что вы понимаете в поэзии!» И вновь замолкал надолго…

Рубцов был впечатлительным, даже порою мнительным. Однажды он принёс пачку копирки. Пишущей машинки у нас не имелось, поэтому и копирка-то была ненужной. Вечером за окном тихо падал снег. Коля взял ножницы и сделал из копирки несколько самолётиков, открыл окно и сказал мне: «Каждый самолёт — судьба. Давай испытаем судьбу! Вот этот самолёт — судьба Паши Мелехина». Мелехин, поэт, учился с нами на одном курсе. Рубцов сильным взмахом руки пустил самолёт на улицу — чёрный, он отлично был виден нам в белом несильном снегопаде. Самолёт приземлился на снегу, возле деревьев ближней аллеи. «А это — судьба Глеба Горбовского». Бросок — и мы вновь, уже с явным интересом, наблюдаем за полётом самолётика из копирки. Он полетел далеко, только куда-то вбок, вкось. «А это — моя судьба», — сказал Коля и опять сильно послал чёрный самолёт в снегопад. В это время возник небольшой порыв ветерка, самолёт резко взмыл вверх, затем круто накренился и стремглав полетел вниз. Николай подавленно молчал. Больше самолетиков он не пускал и почти неделю был не в духе…

Однажды в ЦДЛ на секции поэзии обсуждали стихи трёх студентов Литературного института: Ивана Николюкина, Анатолия Передреева и Николая Рубцова. Много было сказано и лестного, и нелестного в адрес обсуждавшихся. Запомнилось одно выступление. К cожалению, не помню фамилию выступавшего. Суть примерно такая: если сравнивать творчество этих троих поэтов
с музыкальными инструментами, то стихи Николюкина можно сравнить с барабаном, стихи Передреева, учитывая виртуозность техники, со скрипкой, а стихи Рубцова — с балалайкой. Но ни николюкинский барабан, ни передреевская скрипка зачастую не могут исполнить того, что исполняла рубцовская балалайка.

Потом, в силу разных причин, часть студентов-очников нашего курса перешла на заочное отделение. Стали заочниками и мы с Николаем, виделись реже. Я радовался его стремительному взлёту, его публикациям и книгам.

Через некоторое время из Вологды донеслась жуткая весть: безвременно оборвалась жизнь Рубцова…

А давно ли он шутил:

Мы буквы изучим на первых порах,
А после — помчимся на полных парах!

Метки: ,

Оставить комментарий

Spam Blocking by WP-SpamShield