» Сильва Капутикян. Автобиография. Часть первая | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 29th October, 2008 раздел: Биографии, Советская поэзия

Сильва Капутикян
О себе

Цитируется по: Сильва Капутикян. Стихотворения. Перевод с армянского. Государственное издательство художественной литературы, Москва, 1959.

Дворик моего детства… Узкий, длинный, типичный армянский дворик с канавой посредине, с традиционным тутовым деревом, посаженным в незапамятные времена… Как много и неузнаваемо изменилось в моём родном Ереване за эти сорок лет! Но маленький дворик на улице Амиряна, вдоль которой тянутся двумя рядами глинобитные домишки, остался прежним. В нём до сих пор живут семьи “гахтаканов” – беженцев, поселившихся здесь ещё в годы первой мировой войны…

Тысячи и тысячи армян ограбил, истребил, изгнал из родных селений и городов разъярённый турецкий ятаган. Несчастные, гонимые с насиженных мест, они искали убежища по всему свету.

В 1915 году к стенам Еревана прибило огромную волну обездоленных армян. Среди беженцев была женщина узлом в руках и с четырьмя робкими, бледными девочками, у которых были перепуганные глаза сироток… Прошёл лишь месяц, как она потеряла мужа, и не носит по нему траура лишь потому, что нет у неё траурных одежд: всё – и дом, и сад, и имущество остались на том берегу Аракса, в разграбленном и сожжённом Ване. Женщина эта – моя бабушка.

Бабушка с четырьмя дочками поселилась в узком дворике на улице Амиряна. Она выдала старшую дочь замуж. Радость была недолгой. Не прошло и года, дочь вернулась к ней вдовой – мужа унесла эпидемия холеры. Спустя три месяца появилась на свет девочка, которой не очень уж обрадовались в убитой горем семье. Это была я…

Моя мать пошла служить. Всю жизнь проработала она бухгалтером и была единственным кормильцем нашей большой семьи.

Меня воспитывала бабушка – простая умная армянская женщина, которая наперекоp судьбе сохранила в себе дар доброты и любви к людям.

Школа, в которой я стала учиться, называлась тогда «Центральной показательной». Она считалась чуть не самой хорошей школой в Ереване. Учились в ней большей частью дети известных учёных, врачей, педагогов. В класс эти ученики приходили маленькими щёголями. На большой перемене появлялись мамы с расбухшими сумочками, набитыми вкусными бутербродами и пирожными, чтобы самим накормить своих чад завтраком…

У меня ничего этого не было – ни нарядного платья, ни вкусного завтрака. Но нельзя сказать, чтобы я из-за этого “падала духом”. Может быть, потому, что я хорошо училась, я чувствовала себя очень самоуверенной и старалась ни в чём никому не уступать и не отставать…

Жертвой этого старания стало моё хорошее армянское имя Сирвард. Оно показалось мне слишком простонародным, и я “европеизировала” его, превратив в Сильву, о чём сожалею до сих пор и буду сожалеть всегда…

Помню ещё одну занятную историю из этих же лет. Почти все мои классные подруги посещали музыкальную школу. После наших занятий они отправлялись на уроки музыки, горделиво неся в руке нотные папки – чёрные, блестящие, с загадочной головкой неизвестного мне тогда Бетховена. Как мне хотелось тоже иметь такую папку с нотами… Не помню уж каким образом, но, ни с кем не поделившись моим замыслом, одна, без мамы, без бабушки, я очутилась в экзаменационной комнате музыкальной школы. Вот стою я перед огромным, холодным и блестящим, как чёрный лед, роялем. Пожилая женщина сухим пальцем старательно ударяет по клавишу и ждёт, чтобы я воспроизвела звук такой же тональности. Но вместо этого я произношу, правда в певучей интонации… отдельные буквы алфавита. Я тяну: а, б, в, г… Мне кажется, я должна угадать, какая звучит буква, а не нота. Я занята фонетикой, а не тональностью. Женщина у рояля старается мне объяснить мою задачу, опять ударяет по клавише. Всё напрасно. Я продолжаю “улавливать” буквы и наугад произношу на этот раз буквы последнего ряда алфавита – может быть, угадаю нужную!..

Комиссия долго, весело смеялась. Я ушла, наивно полагая: “Раз смеются, значит, довольны…” И сейчас, когда я вижу детей, которых матери тщательно готовят к поступлению в музыкальную школу, ведут их к репетиторам, следят, чтобы они занимались дома, я вспоминаю себя – растерянной, одинокой, грустно стоящей перед списками принятых в школу. Увы, моей фамилии там не оказалось… Так, ещё не начавшись, кончилась моя “музыкальная карьера” и неожиданно началась “литературная».

Это было, кажется, во втором классе. Я читала толстую книгу на армянском языке о жизни Шиллера. Там приводились и его стихи. Помню, одна строфа кончилаcь так:

Стоишь ты, о человек, на пороге нового века!

Эта строка мне очень понравилась. Видимо, решив, что она подходит только к нашей эпохе, я просто-напросто переписала её и прибавила от себя несколько строк более “актуального” содержания (сейчас уже не помню каких). Так началась моя “литературная деятельность”. B дальнейшем, я, видимо не находя ни одной подходящей к нашему времени строки ни у Шиллера, ни у Пушкина, ни у других поэтов прошлого, стала выражаться своими словами. Писала при этом очень редко, только в связи с исключительно важными событиями моей жизни – школьным субботником, посвящённым благородной задаче сбора утиля, отъездом в пионерский лагерь… Позднее темами моих стихов стал и День Красной Армии, и первая пятилетка… Таким образом, глубоко презирая “личную лирику», я писала только на общественные темы. Но все свои стихи я тщательно скрывала от других как сугубо личное явление. А перед “аудиторией” – на школьных торжествах, в олимпиадах, я выступала с чтением только чужих стихов – декламировала стихи Туманяна, Чаренца, Акопяна.

Однажды мне предстояло выступать на школьном вечере. Но я не приготовила ничего нового. Тогда, робко, стесняясь, как всегда в таких случаях, я показала нашему преподавателю армянской литературы свои стихи. Он посмотрел их, и настолько они ему понравились, что на вечере он сам читал их своим громовым голосом. Зал бурно аплодировал, и я впервые вкусила сладость “авторства”. Темой этого стихотворения был поджог рейхстага германскими фашистами. То был год 1933. С того вечера я стала считаться нашим школьным поэтом. Вероятно, каждая школа имеет такого.

Метки: ,

Оставить комментарий

Spam Blocking by WP-SpamShield