» Галина Гампер | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 25th January, 2009 раздел: Воспоминания друзей, Забытые имена, Линии судьбы

В. М. Шадрова

УХОДЯ, ОСТАВИТЬ СВЕТ…

Цитируется по: Метроном Аптекарского острова. 2/2005, Альманах. Санкт-Петербург, Издательство СПбГЭТУ “ЛЭТИ”, 2005.

В марте этого года исполнилось тридцать лет, как не стало моего брата — Евгения Михайловича Шадрова. Дата семейная, тихая, но из года в год она собирает друзей. Они сходятся вместе ради давно ушедшего человека, который до сих пор живёт в их памяти. С тех пор многое изменилось — столько людей растеряло друг друга, изменились страна, жизнь, ценности, взгляды. Я часто задаю себе вопрос: “Каким же человеком надо быть, чтобы оставить о себе такую долгую и добрую память?”. Ведь эти ежегодные сборы — в день рождения и в день поминовения — свидетельство глубокой духовной связи, которая не рвётся, несмотря ни на что.

По инициативе редактора литературного вещания и при участии друзей за эти годы на Ленинградском — Петербургском радио прозвучало несколько передач о моём брате, в литературных центрах состоялось несколько вечеров его памяти, опубликованы циклы ранее не публиковавшихся стихотворений. Я благодарна редакции альманаха за интерес, проявленный к творчеству и личности Евгения Шадрова.

Мой брат родился 20 июля 1933 г. в семье военного. Вскоре отец получил назначение на Дальний Восток. Пять лет семья прожила на краю земли, в бухте Де-Кастри, где ещё в XIX веке располагался русский укрепрайон и где бывал ссыльный И. Ювачев, отец будущего поэта Даниила Хармса.

Такое значимое для детских лет событие как “первый раз в первый класс” произошло для него в суровом 1941 году в Казани, куда была эвакуирована наша семья. В войну маме с двумя сыновьями несколько раз пришлось переезжать из одного города в другой, жить на чужих квартирах, у разных по характеру и обычаям хозяев. Как брат умудрялся, после уроков помогая матери пилить мёрзлые дрова, стоя в долгих очередях за хлебом, присматривая за маленьким, всегда и везде учиться на “отлично” — не знаю. Жадность к знаниям в самых разных областях у него была необычайная. Точные и гуманитарные предметы шли без напряжения и без ущерба друг для друга. В брате удивительно сочеталось строгое, логическое мышление с образным, ассоциативным. Он умел очень ясно объяснять самые трудные вещи, иногда облекая мысль в афористичную форму. Но ведь афоризм — это тоже своего рода формула, только литературная.

В Ленинграде брат сначала стал ходить в ближайшую от нашего дома 35-ю мужскую школу на Васильевском острове, затем — в ныне знаменитую “тридцатку”. Она находилась тогда в прекрасном здании на углу Среднего проспекта и Седьмой линии. Школа была старая, “классическая”, с традициями.

В мае 1951 г. — за две недели до выпускных экзаменов у брата — в летнем военном лагере в Красном Селе трагически погиб наш отец. Мама попала в больницу, время для нас настало очень трудное. Все выпускные экзамены брат сдал на “отлично” и, единственный в выпуске того года, закончил школу с золотой медалью. На стенах актового зала в старом здании школы можно было видеть доски из белого мрамора с именами золотых и серебряных медалистов.

После окончания школы брат учился в ЛИТМО, потом много лет работал на Ленфильме, в группе комбинированных съёмок. Он участвовал в создании таких фильмов, как «Балтийское небо», «Полосатый рейс», «Человек-амфибия», «Крепостная актриса», «Спящая красавица», «Король Лир» и др.

Человек не знает, сколько ему отпущено таланта. Пока не начнет что-то делать. И, найдя своё, ощутит это как дар и как долг, и не станет уже оглядываться по сторонам, прикидывать, сравнивать шансы.

Человек не знает, сколько ему отмерено жить. Острота этого незнания рождает пронзительное понимание — надо успеть. Что именно успеть — каждый выбирает сам.

Драматизм жизни заключается в понимании бесконечности бытия и проблесковой краткости нашего индивидуального пребывания на этой земле, в сроки, выбранные не нами.