» Галина Николаева | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 1st December, 2009 раздел: Стихотворения

Галина Николаева (1911 – 1963)

ВОСПОМИНАНИЕ

Шли облака на плоских тёмных днищах
В таком зловещем желтоватом свете,
На тлеющих, пустынных пепелищах
По-волчьи выл осенний рвущий ветер.

На куче пепла женщина сидела,
В суровой скорби, молча, без движенья,
И на лице её окаменелом
Лишь две слезы блеснули на мгновенье.

Казалось мне, всю жизнь я помнить буду
Те облака и ветра завыванье,
Развалин тех дымящуюся груду
И женщины живое изваянье.

Казалось, боль всю кровь мне отравила,
Казалось, гнев мне в плоть вошёл навечно.
И вот я всё, как девочка, забыла,
Опять живу привольно и беспечно.

Растёт трава на старых пепелищах,
И дышит степь медовым пряным летом,
Но облака на синеватых днищах
Озарены необычайным светом.

И ясен мир. И так легко поётся.
Но не слеза ль той женщины суровой
Вдруг чистым звуком в песне отзовётся,
Как звон ручья в дулейке тростниковой?

автор: admin дата: 1st December, 2009 раздел: Советская поэзия

Галина Николаева (1911 – 1963)

«В Ваших стихах живёт та поэзия, которая так нужна сейчас, поэзия, откровенно говорящая о чувствах, которым свойственна высокая человечность, предельная искренность и страстность» — такими словами приветствовал Николай Семёнович Тихонов появление в редакции журнала «Знамя» нового поэта.

Врач из Нальчика, Галина Евгеньевна Волянская (1911—1963) прислала на суд Тихонова, «если он жив», свои стихи, написанные в школьной детской тетради.

Стихи, прочитанные И. Тихоновым редколлегии журнала 11 января 1945 года, взволновали всех работников редакции.

«Мы не прежние»,— писала Галина Волянская. И все мы, на исходе великой войны, были не прежние: война сделала нас не только старше, но в чем-то и мудрее, а в основном, в главном,— в отношении к Родине, к её защитникам,— лучше, богаче. Кто из нас не родился заново «под густой орудийный гром войны»?

«Женщина я, не боец, не герой, но я войду в Берлин»,— не от лица ли каждого из нас заявлял поэт непреклонность воли советских людей, в том числе матерей и жён,— к Победе?

«Мертвящая тоска и ожидание» любимых с войны в стихотворении «Суховей» пронзали каждого.

Так на исходе войны в журнале «Знамя» появился новый поэт.

«Я верю, что Вы узнаете счастье большого признания и широкой известности»,— предсказал тогда писательнице Н. Тихонов. И это предсказание сбылось. Правда, это признание принесла Николаевой не поэзия, а проза. Но разве лучшие страницы её романов, повестей, рассказов («Жатва», «Битва в пути», «Рассказы бабки Василисы про чудеса» ) написаны не поэтом!

Не случайно писательница, когда ей требовалось выразить большой накал чувств, снова возвращалась к поэзии. Так было, когда в 1955 году она снова побывала в великом городе на Волге и написала, цикл стихов «Через десятилетие».

Так было и в последние годы её жизни — в литературном наследстве Г. Николаевой остался большой цикл стихов под названием «О самом главном». Сохранилось также много ранних стихов, либо вовсе не публиковавшихся, либо не изданных после публикации в периодической печати.

Ниже публикуются 1946 года, как бы завершающие тему войны в поэзии Г. Николаевой.

/Ц.Дмитриева/

Цитируется по: День Поэзии 1967, “Советский писатель”, Москва, 1967, 256 стр.

автор: admin дата: 5th May, 2009 раздел: Русская поэзия

Галина Николаева (1911 – 1963)

Из фронтовой тетради

Порой твердят, тоскуя о потере:
«Как мало жил! Как рано он исчез!»
Не ситец жизнь. Её длиной не мерят,
Её берут, как золото, на вес.

Для вас, закрывших Родину телами,
Смотревших в смерть, не опуская глаз,
Правдивыми, горячими словами
Учусь писать. Хочу писать для вас.

В час отступленья, боли и печали
Ряды редели, падали друзья.
Погибшие мне голос завещали,
Чтоб с вами им заговорила я.

Страх

Что страшнее всего? Не атака.
Сердце гулко, как в колокол, бьёт.
Ты, дождавшись условного знака,
Вырываешься с криком: «Вперёд!»
И несёт тебя вихрь наступленья,
Не считаешь ни пуль, ни минут.
ИI все страхи твои, все сомненья
На версту от тебя отстают.

Что страшнее всего? Не бомбёжка.
Окопаешься, в землю уйдешь,
Иль к траве прижимаешься влёжку,
Или к щели упрямо ползёшь,
Или метишь в надежде упорной
Из винтовки стервятника сбить.
Страх, как ворон, зловещий и чёрный,
Сердце клювом не станет долбить.

Может быть, отступленье страшнее?
Нет. Когда отступаешь, то вдруг
Так мила тебе станет траншея
И снарядами вскопанный луг.
Каждый куст, уходя, примечаешь.
Если ты от рожденья не трус,
Отступая, одно повторяешь:
«Я вернусь, я вернусь, я вернусь».

автор: admin дата: 5th May, 2009 раздел: Забытые имена, Поэты о поэтах, Советская поэзия

Маргарита Алигер

Памяти Галины Николаевой

Цитируется по: День поэзии 1964. М., “Советский писатель”, 1964, 174 стр.

Война так разметала и перепутала судьбы и связи человеческие, что письма в те годы отправлялись подчас по адресам, которые в наши дни выглядят почти невероятно. То письмо, что вспоминается мне сейчас, было прислано в Москвy, в редакцию «Литературной газеты» на имя ленинградского поэта Николая Тихонова, с припиской: «если он жив».

«А я не умер, я жив. Меня не так легко оказалось свалить с ног. Ни трёхлетняя блокада Ленинграда, где я был всё время, ни голод, ни снаряды, ни бомбы, ни пули, идите, не убили меня». Так отвечал на ту приписку Николай Тихонов, ставший к тому времени москвичом,— письмо пришло в декабре 1944 года. Он получил письмо, отправленное военврачом Г. Волянской, письмо, в котором лежала ученическая тетрадка, заполненная стихами. Под стихами стояла подпись: «Галина Николаева». Получил и ответил обстоятельно, горячо похвалил стихи и в этом ответе сообщил Галине Волянской-Николаевой о том, что читал уже стихи многим друзьям и в том числе редактору журнала «Знамя» Всеволоду Вишневскому, и что всем стихи очень нравятся, и что на днях отобранные, лучшие стихи он будет читать на редколлегии журнала «Знамя», где они непременно будут напечатаны. Всё это было в первые дни января 1945 года, и в самый короткий срок стихи Галины Николаевой стали широко известны в московских литературных кругах особенно тем, кто был так или иначе связан с редакцией «Знамени». Их читали вслух всем, кто ни приходил в редакцию, а тому, кто почему-либо не приходил, заместитель редактора Анатолий Тарасенков, человек страстно влюблённый в поэзию, читал их по телефону.

В февральской книжке журнала было опубликовано девятнадцать стихотворений молодого поэта. В Нальчик, где в то время жила Галина, полетело множество писем, множество добрых слов читателей. В ответ приходили новые стихи. Одиннадцать из них появились в апрельской книжке журнала. «Знамя» приглашало своего нового автора в Москву, для личного знакомства. «Посмотрите на Москву, но не погружайтесь в «литературный мир». Простая жизнь, право, лучше. Я знаю это по опыту. Дышишь на фронте, в поездках. Вот и сейчас уезжаю на Берлин»,— писал ей Всеволод Вишневский.

В мае 1945 года, за несколько дней до победы, Галя Николаева появилась в Москве. В сущности, её появление могло носить почти триумфальный характер, для этого были все возможности, но она не воспользовалась ни одной из них, потому что была глубоко и серьёзно встревожена своей будущей судьбой, переполнена чувством ответственности, которое накладывал на неё первый успех. Сумеет ли она выдержать и утвердить его? Хватит ли у неё для этого сил, таланта, знания жизни? Вот как вспоминает она о том времени:

«Чем больше была тяга к новому для меня миру литературы, тем больше было и сопротивления. Знакомый мне маленький мирок был ограничен, но мил и понятен. Своё маленькое дело я делала на совесть». Это писалось недавно, но речь в этих строках идёт о раздумьях, охвативших её весной 1945 года. За плечами было уже несколько лет войны. «Мой маленький мирок…» «Своё маленькое дело…» И только совсем недавно, уже когда той, о ком я пишу, нет на свете, мне в руки попал один документ, один рассказ об этом «маленьком мирке», об этом «маленьком деле». Приведу полностью это письмо, оно стоит того.