» Валентин Катаев | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 24th December, 2008 раздел: Прозаики о поэзии

Валентин Катаев

ПОЭЗИЯ  – ЭТО МУЗЫКА

Цитируется по: День поэзии 1979. М., “Советский писатель”, 1979, 224 стр.

Какое влияние оказывает на меня, как на прозаика,  поэзия?

Постараюсь не слишком пространно ответить.
Я, как и большинство прозаиков, начинал со стихов. Стихи пописываю и до сих пор. Однако это ничего не объясняет. Писать стихи — это ещё не значит быть поэтом. Писать прозу — это ещё не значит быть писателем.

Стихотворство и поэзия понятия не равнозначные. Быть версификатором — это ещё не значит быть поэтом. И наоборот. Часто прозаик более поэт, чем признанный стихотворец.

Поэзия — это то, что необходимо присутствует во всех видах литературного творчества. Или, вернее, необходимо должно присутствовать, потому что без поэзии литература уже не литература, а лишь пародия на литературу.

Поэзия — это внутренний ритм. Это особое видение мира, это творческое самочувствие, похожее на состояние -сомнамбулизма, когда художник подчиняется таинственным, непознаваемым законам воображения, наконец поэзия — это музыка.

Все лучшие образцы мировой поэзии и прозы пронизаны музыкой.

Таким образом, можно сказать, что разница между прозой и стихами не так уж велика. Разница чисто формальная. А по сути дела разницы, собственно, нет.

Каждый хороший, подлинный романист, новеллист, драматург — прежде всего поэт.

В Художественном театре во времена Станиславского и Немировича-Данченко авторов театра обычно называли — поэт. Поэт нашего театра. Независимо от того, писал ли он в стихах или в прозе.

Толстой назвал Чехова Пушкиным в прозе. Толстой сам был поэт в прозе, не говорю уже о Гоголе. Даже Достоевский, наиболее прозаический русский романист, был поэт, потому что в самой пучине его прозы всегда слышалась великая музыка скрытой поэзии.

Я бы, конечно, мог развить эти отрывочные мысли, придать им более стройности и убедительности. Но для чего? Для истинного поэта мои мысли должны быть совершенно ясны. А версификатор их всё равно если и поймёт, то сделает вид, что не понимает.

* * *

…и вот Москва — сплошная рана.
Иду. Ещё сыро и рано.
Бульвар. Он забинтован весь,
Как возвращающийся с Шипки,
Весь в марле. Весь в крови. И здесь
За мной бредут мои ошибки
По розовеющим следам
На перевязку. Мимо. Рана.
Афиша. Мимо! Рана. Храм,
Где Пушкин обвенчался… Рана.
Здесь, в ресторане… Рана. Там
Дом на Никитской. Рана. Мимо!
Мимозы на стекле, и дым,
И розы на щеках любимой.
И Тимирязев… Рана. Мимо!
Рысак и снежный столб над ним…

1922, Москва