» Валерия Шадрова | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 13th January, 2010 раздел: Из личной переписки

В. М. Шадрова

ЛИЧНОСТЬ И ВРЕМЯ
(Частная переписка как историко-психологический источник)

Цитируется с разрешения автора статьи по: Метроном Аптекарского острова. 1/2006, Альманах. Санкт-Петербург, Издательство СПбГЭТУ “ЛЭТИ”, 2006.

Одной из особенностей общественного сознания является мифологизация и стереотипизация не только далёкого, но и недавнего прошлого. Значительную роль в формировании мифов и стереотипов играют как средства массовой информации, тиражирующие мнения и высказывания известных людей, так и произведения художественной литературы, кинофильмы и телесериалы (“Россия, которую мы потеряли”, “Сибирский цирюльник”, “Московская сага” и т. п.).

Если учебники истории можно многократно переписывать, “перекраивая” историю сначала вдоль, а потом поперёк, то к архивным документам и частной переписке современников, живших в конкретную эпоху, такие операции неприменимы. Поэтому для понимания определённой исторической эпохи и психологии её людей особую ценность представляет такой пласт документов, как письма, которые отражают время в его страстях и динамике.

Исходным материалом для настоящей статьи послужили письма московской школьницы её другу, жившему в Ленинграде. Начало переписки относится к лету 1949 года, когда они оба перешли из восьмого в девятый класс. И автор писем, и его адресат относятся к тому поколению, которое впоследствии назвали поколением “оттепели”, “шестидесятниками” и которое было одним из самым образованных, творчески одарённых поколений советской интеллигенции.

автор: admin дата: 30th January, 2009 раздел: Поэзия и эпохи, Советская поэзия

В. М. Шадрова
( Санкт-Петербург)

«НЕПРОХОДНЫЕ» СТРОКИ И СЛОВА

Художественная литература является источником самых разнообразных сведений – о жизни, исторических событиях, характере отношений между человеком и властью, страстях человеческих. Между литературой и жизнью существует двусторонняя связь. С одной стороны, литературное произведение помогает лучше понимать людей и события близкой и давней истории, с другой – знание исторической эпохи способствует более глубокому пониманию всех нюансов человеческих и общественных отношений, отражённых в художественном произведении. Блестящими примерами исторического подхода к прочтению «Евгения Онегина» являются труды В. Набокова и Ю. Лотмана. Содержащийся в них комментарий существенно расширяет кругозор современного читателя этой «энциклопедии русской жизни», многие черты и чёрточки которой за прошедшие более чем полтора столетия ушли в небытие.

Само литературное произведение может быть объектом воздействия сил, лежащих вне литературы, к каковым относится система идеологических запретов, осуществляемых с помощью цензурирования литературного текста до выхода его из печати.

Для анализа возьмём поэтический сборник «Дневной свет» Игоря Нерцева (М.: Сов. писатель. Ленингр. отд-ние, 1974). Сборник готовился к печати в течение нескольких лет. Исторический фон – окончание периода «оттепели» и постепенный переход к эпохе «застоя». Несколько стихотворений из подготовленной книжки были опубликованы ранее в журнале «Аврора». При подготовке стихов к печати в «Авроре» возникли проблемы. В чём они состояли, видно из письма члена редколлегии журнала Лидии Гладкой, написанного торопливым, летящим почерком. Но сначала, чтобы было ясно, о чём идёт речь, надо прочитать те несколько стихотворений, печатать которые в авторской редакции в те годы показалось кому-то недопустимым.

НОВЫЕ ДОМА В СТАРОМ ГОРОДЕ

Страсть перестроек не пустячный зуд:
«Окраинами время не насытишь…»
На дно души уходит новый Китеж,
Взрывчатку вдоль по улицам везут.

А нынче город вырастил детей,
Умом и удальством не хуже предков –
Не надо бесконечностью запретов
От богатырских уводить затей.

И ни простое рубленое «Да!»
Ни каменное «Нет!» не объясняют,
Каким очарованием пленяют
Слои времён, слагая города.

автор: admin дата: 25th January, 2009 раздел: Воспоминания друзей, Забытые имена, Линии судьбы

В. М. Шадрова

УХОДЯ, ОСТАВИТЬ СВЕТ…

Цитируется по: Метроном Аптекарского острова. 2/2005, Альманах. Санкт-Петербург, Издательство СПбГЭТУ “ЛЭТИ”, 2005.

В марте этого года исполнилось тридцать лет, как не стало моего брата — Евгения Михайловича Шадрова. Дата семейная, тихая, но из года в год она собирает друзей. Они сходятся вместе ради давно ушедшего человека, который до сих пор живёт в их памяти. С тех пор многое изменилось — столько людей растеряло друг друга, изменились страна, жизнь, ценности, взгляды. Я часто задаю себе вопрос: “Каким же человеком надо быть, чтобы оставить о себе такую долгую и добрую память?”. Ведь эти ежегодные сборы — в день рождения и в день поминовения — свидетельство глубокой духовной связи, которая не рвётся, несмотря ни на что.

По инициативе редактора литературного вещания и при участии друзей за эти годы на Ленинградском — Петербургском радио прозвучало несколько передач о моём брате, в литературных центрах состоялось несколько вечеров его памяти, опубликованы циклы ранее не публиковавшихся стихотворений. Я благодарна редакции альманаха за интерес, проявленный к творчеству и личности Евгения Шадрова.

Мой брат родился 20 июля 1933 г. в семье военного. Вскоре отец получил назначение на Дальний Восток. Пять лет семья прожила на краю земли, в бухте Де-Кастри, где ещё в XIX веке располагался русский укрепрайон и где бывал ссыльный И. Ювачев, отец будущего поэта Даниила Хармса.

Такое значимое для детских лет событие как “первый раз в первый класс” произошло для него в суровом 1941 году в Казани, куда была эвакуирована наша семья. В войну маме с двумя сыновьями несколько раз пришлось переезжать из одного города в другой, жить на чужих квартирах, у разных по характеру и обычаям хозяев. Как брат умудрялся, после уроков помогая матери пилить мёрзлые дрова, стоя в долгих очередях за хлебом, присматривая за маленьким, всегда и везде учиться на “отлично” — не знаю. Жадность к знаниям в самых разных областях у него была необычайная. Точные и гуманитарные предметы шли без напряжения и без ущерба друг для друга. В брате удивительно сочеталось строгое, логическое мышление с образным, ассоциативным. Он умел очень ясно объяснять самые трудные вещи, иногда облекая мысль в афористичную форму. Но ведь афоризм — это тоже своего рода формула, только литературная.

В Ленинграде брат сначала стал ходить в ближайшую от нашего дома 35-ю мужскую школу на Васильевском острове, затем — в ныне знаменитую “тридцатку”. Она находилась тогда в прекрасном здании на углу Среднего проспекта и Седьмой линии. Школа была старая, “классическая”, с традициями.

В мае 1951 г. — за две недели до выпускных экзаменов у брата — в летнем военном лагере в Красном Селе трагически погиб наш отец. Мама попала в больницу, время для нас настало очень трудное. Все выпускные экзамены брат сдал на “отлично” и, единственный в выпуске того года, закончил школу с золотой медалью. На стенах актового зала в старом здании школы можно было видеть доски из белого мрамора с именами золотых и серебряных медалистов.

После окончания школы брат учился в ЛИТМО, потом много лет работал на Ленфильме, в группе комбинированных съёмок. Он участвовал в создании таких фильмов, как «Балтийское небо», «Полосатый рейс», «Человек-амфибия», «Крепостная актриса», «Спящая красавица», «Король Лир» и др.

Человек не знает, сколько ему отпущено таланта. Пока не начнет что-то делать. И, найдя своё, ощутит это как дар и как долг, и не станет уже оглядываться по сторонам, прикидывать, сравнивать шансы.

Человек не знает, сколько ему отмерено жить. Острота этого незнания рождает пронзительное понимание — надо успеть. Что именно успеть — каждый выбирает сам.

Драматизм жизни заключается в понимании бесконечности бытия и проблесковой краткости нашего индивидуального пребывания на этой земле, в сроки, выбранные не нами.