» Вера Лукницкая. Около Ахматовой. Продолжение (2) | Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов.
автор: admin дата: 19th November, 2008 раздел: Воспоминания друзей, Русская поэзия

Цитируется  по:  Лукницкая В.К.  Перед тобой земля. – Л.: Лениздат, 1988, – 384 с

ИЗ ДНЕВНИКА

20.06.1926

У Кузьминых-Караваевых говорила (Ахматова.— В. Л.) об А. Н. Э. *, а я с Лёвой — отдельно. Лёва рассказывал мне планы своих рассказов: «Телемах» (Атлантида и пр.), о «Путешествии в страну Цифр» и др. Лёва говорит о журнале, который хочет издавать. Не может придумать названия. Хочет «Одиссея приключений» (АА: «не по-русски это»), просит меня придумать. Подвернулось «Звериная тропа». Ему понравилось. …Лёва настолько в мире фантазии, что предмет, увиденный наутро (тот, о котором он мечтал), уже неинтересен ему… Полное сходство Лёвы с Николаем Степановичем— в характере, во всём…

Лева в Бежецке стал читать «Гондлу». Сверчкова увидела, отняла и заперла «Гондлу» в шкаф. По-видимому, считает, что это Лёве не следует читать, потому что там — о любви. АА советует мне дать Лёве прочесть Гондлу» — Лёве полезны будут взгляды Николая Степановича на войну, на кровопролитие, которые он выказывает в «Гондле» (антивоенные взгляды).

24.03.1927

«Неужели он тоже будет писать стихи?!. Какое несчастье!» И неожиданно быстро и будто серьёзно добавляет: «У него плохая фантазия!..»

П. Е. Щеголев ** предложил АА собрать, комментировать и проредактировать воспоминания современников о Лермонтове. За эту работу АА могла бы получить 400 рублей. Работу надо было произвести в течение нескольких месяцев — к сроку. АА, прочитав основные материалы, убедилась, что в такой срок работу выполнить она не сможет (если, конечно, не будет халтурить), ибо недостаточно знакома с эпохой (40-е годы). Поэтому от работы отказалась.

Л. Н. Замятина была на днях у АА и, несмотря на полученные ею от АА разъяснения о причинах отказа от работы, намекнув на бедственное положение АА, сказала, что «ведь это же всё-таки 400 рублей».

Если вспомнить, что она только что собрала какую-то денежную сумму и послала её в Бежецк, то слова её можно понять и ещё хуже (пользуется для содержания Лёвы благотворительностью, а когда предлагают работу, отказывается). Увы, ей не понять, что АА ни в какой крайности не пойдёт на халтуру, это во-первых. А во-вторых, что благотворительность оказывается не только Лёве, а и Анне Ивановне ***, которую формально АА и не должна содержать. Лёве же, сколько может, АА посылает ежемесячно.

28.03.1928

…Вчера днем получил телефонограмму от АА: «Приехал Лёва, Ахматова просит приехать»…

…А. И. Гумилёва с Левой приехали, оказывается, ещё в субботу, в тот день, когда АА была у меня в Токсово. АА узнала об их приезде только в воскресенье и очень досадовала.

…Весь день провёл с Лёвой.

…Он с безграничным доверием относится ко мне…

…Вечером хотел пойти с ним в театр, но всюду идёт дрянь; пошли в кинематограф. Лёвка остался доволен.

Проводив его домой, зашёл к АА. Часа полтора говорил с нею о Лёве; она очень тревожится за его судьбу, болеет душой за него…

29.03.1928

Опять весь день с Лёвой. В Эрмитаже осматривали залы рыцарей и оружие, Египет, древности. Показывал камеи и геммы. …Привёл его к себе обедать.

По записям Лукницкого, по его рассказам, наброскам и чертежам можно представить себе квартиру, в которой жила Ахматова, когда он пришёл к ней в первый раз в Мраморный дворец в 1924 году. Входная дверь вводила в первую комнату, разгороженную поперечной фанерной перегородкой, не доходившей до потолка, на две части. Справа от двери — крохотная кухня, наполовину занятая плитой. Слева — такого же размера чулан, в котором прямо на полу, между дровами; громоздились книги, бумаги. Дальнюю часть комнаты разделяла другая, уже продольная перегородка; она делила её слева на спальню хозяина и справа — на столовую… Кроме железной кровати и бездействующего умывального шкафа, в спальне ничего не было. В столовой посередине стоял стол, над которым висела электрическая лампочка без абажура, два стула; у наружной стены с окном на площадь перед Троицким (ныне Кировским) мостом, с памятником Суворову,— ветхий, с торчащими пружинами диван; напротив — высокая этажерка и узкий остеклённый шкафчик для чайной посуды.

Полы чулана, кухни и столовой всегда были завалены вперемежку с дровами и хламом сотнями изучаемых Шилейко ценнейших манускриптов, старинных книг по классической древности, раскрытых на нужной странице. Навалены они были так, что не всегда удавалось найти свободное место, чтобы поставить ногу. Только узенькая дорожка между фолиантами пролегала из столовой к двери в соседнюю комнату, комнату Ахматовой— длинную, полутёмную, с единственным, обычно задернутым серо-палевыми тяжелыми шторами окном на Марсово поле. Здесь, слева от входа, стояла двуспальная старинная кровать, сильно укороченная,— чтобы на ней вытянуться, нужно было лечь наискосок.

ИЗ ДНЕВНИКА

23.03.1925

В квартире Судейкиной **** была ниша, кровать в неё не входила, Судейкина без размышлений обрезала её, и кровать влезла. Но муж обиделся, купил другую кровать и… переехал в другую комнату. «И тут семейная жизнь тем и кончилась…» Я: «Ну, а теперь-то — уж сколько времени прошло — спокойна Ольга Афанасьевна?» АА: «Какое! И сейчас трагедия!»

Эмигрируя, Судейкина оставила подруге кровать «в наследство».

В головах за кроватью — гардеробный шкаф, дальше «бюрцо» красного дерева с рукописями, памятными вещицами и корреспонденцией, из которой она сохраняла очень немногое. Часто производила «ревизию» своего мизерного в то время «архива» и непременно аннулировала что-нибудь из него. Посередине торцовой стены примыкал одним краем к окну письменный стол, окружённый тремя, столь же классической ветхости, как вся остальная мебель, мягкими стульями. У третьей стены — высокий комод с наставленным на него фарфором, затем, между двумя креслами, маленький туалетный столик с венецианским зеркалом, доставшимся Ахматовой от её прабабки. Ближний угол стены занимала круглая, обшитая железом печь, и Ахматова, слушая потрескивание дров и кутаясь в плед, любила сиживать, положив ноги на миниатюрную скамеечку, в одном из кресел у туалетного столика под тусклым светом одинокой лампы.

В этой мрачной, большой и затхло-сырой комнате всегда, даже летом, было зябко. Сложенный наполовину ломберный столик между печью и дверью завершал сборную меблировку.

Ахматова редко пользовалась шилейковской столовой, и этот ломберный столик служил ей всегда, когда с друзьями или одна она пила чай, переняв привычку у Шилейко,— крепкого настоя и чаще всего остывший. Иногда на столике появлялись бутылка сухого вина, сыр и два-три хрустальных бокала на тонких ножках.

Настольная лампа с длинным шнуром по необходимости перемещалась от письменного стола — к туалетному, к ночному. Свет во всём доме включался только тогда, когда становилось темно. В Ленинграде были ещё нелегкие времена, электроэнергия экономилась.

Таким образом, адрес «Мраморный дворец» *****, звучавший торжественно и пышно, был весьма условным… В квартире не было ни уборной, ни водопровода; умывальник в комнате Шилейко был лишь декоративным украшением. За водой нужно было ходить с ведром в даль межквартирного коридора.

Ахматова в то время жила не только сложно, но трудно и скудно. Часто подолгу лежала в постели, врачи находили непорядки с лёгкими, опасались вспышки туберкулеза. Стихи писала редко и, можно сказать, совсем не печатала.

В конце марта 1925 года на вопрос Павла Николаевича: «Не писали месяцев шесть, наверное?» — ответила: «Нет, месяца три-четыре». В декабре 1924-го в его дневнике записано: «За полугодие с 1 апреля по 1 октября 1924 года АА напечатала только два стихотворения в «Русском современнике» № 1. Больше нигде ничего не зарабатывала, жила на иждивении Шилейко».

ИЗ ДНЕВНИКА

3.03.1925

О браке с Шилейко: «К нему я сама пошла… Чувствовала себя такой чёрной, думала, очищение будет…»

Пошла, как идут в монастырь, зная, что потеряет свободу, волю, что будет очень тяжело.

Позже схлопотали ей «обеспечение ЦКУБУ» (Центральная комиссия по улучшению быта учёных) — 60 рублей в месяц. Нарком просвещения А. В. Луначарский вмешался, помог. Получала в течение нескольких лет, половину стала отсылать в Бежецк, сыну, остальные шли ей на питание и мелкие расходы.

Вскоре Лукницкий по совету Ахматовой поехал в Москву, чтобы встретиться с людьми, лично знавшими Гумилёва, и получить от них сведения, воспоминания, письма. Его тепло, с искренним гостеприимством приняла И. М. Брюсова и предоставила возможность скопировать хранившиеся у неё тогда письма Гумилёва и стихи, которые молодой поэт посылал своему учителю —
В. Я. Брюсову. Один экземпляр писем и стихов в числе многих других текстов Лукницкий передал Л. В. Горнунгу ****** . Л. В. в то время собирал тексты Гумилёва и, в свою очередь, всё касающееся биографии Гумилёва передавал Лукницкому. Таким образом, они помогали друг другу в работе.

—————————————————————————
* Анна Николаевна Энгельгардт — вторая жена Гумилёва.
** Павел Елисеевич Щеголев (1877—1931) – литературовед и историк.
*** Мать Н. С. Гумилева.
**** Ольга Афанасьевна Судейкина (1885-1945) – балерина, подруга Ахматовой.
***** Сокращённо в дневнике часто помечается как «Мр. Дв.» .

Метки: , ,

Оставить комментарий

Spam Blocking by WP-SpamShield