Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » Фронтовые поэты

Рубрика ‘Фронтовые поэты’

Раиса Троянкер: фронтовые стихи

ТРОЯНКЕР Раиса Львовна
(1909, Умань – 1945, Мурманск)

Поэт. В Мурманске с 1934 г. В «Полярной правде», где она работала журналистом, было опубликовано более ста её стихотворений, множество очерков. В годы войны (1942 г.) на Севере вышел сборник её стихов «Суровая лирика».

У КОЛЬСКОГО ФИОРДА

Я тебя таким ещё не знала,
Город-порт, глядящий в океан,
На заводах, слипах и причалах
Развернувший наступленья план.

Раньше ты белёсыми ночами
Снаряжал в Игарку корабли
И тебя зимовки величали, –
Городом Большой Земли.

Для тебя томительную вахту
Солнце заполярное несёт.
И осенний воздух солью пахнет.
И сиянье на небе цветёт.

Город-порт, заснеженный и гордый,
Вечно у экзотики в плену.
Город-порт у Кольского фиорда,
Мужественно встретивший войну.

Под бомбёжку, под вытьё сирены,
Строящий, растущий, боевой –
Город, где стахановские смены
Множатся в порыве трудовом.

Я тебя таким ещё не знала,
Город-порт, глядящий в океан,
На заводах, слипах и причалах
Развернувший наступленья план.

Город-порт, уверенный и гордый,
Лютой смертью недругу грозит.
Город-порт у Кольского фиорда
Неприступной крепостью стоит.

Михаил Дудин об Ольге Фёдоровне Берггольц

ПО ПРАВУ РАЗДЕЛЁННОЙ СУДЬБЫ

Цитируется по: День поэзии. 1976. Л.О. изд-ва “Советский писатель”, 1976, 352 стр.

Несмотря на стремительность времени, знакомство наше было постепенным, медленным. Сначала я прочёл и запомнил её стихи. Я и сейчас их помню. И почему-то мне особенно запомнилось из всей книжечки в серо-голубоватом бумажном переплёте вот именно это стихотворение:

На углу случилась остановка,
Поглядела я в окно мельком:
В желтой куртке, молодой и ловкий,
проходил товарищ военком.

Это было в самом начале тридцатых годов, в библиотеке Ивановской текстильной фабрики-школы, где я, неизвестно по какому праву, был допущен к полкам и, естественно, не пропускал ни одного нового поэтического сборника. Я прочел её книжечку залпом, потом показал её своему соседу по парте, приверженцу Маяковского, Грише Рябинину, и он разделил со мной восторг моего открытия, не преминув, однако, заметить, что она слишком много кокетничает в этом стихотворении со своим военкомом. Он так и сказал «кокетничает», и я удивился этому слову, которое тогда было каким-то чужим в нашем обиходном языке.

Кокетство кoкетством, a военком запал мне в память, и я стал выискивать её стихи в ленинградских журналах и даже нашел её небольшой сборничек, изданный специально для детей.

Так произошло первое знакомство (о котором она ничего не знала и не могла знать), так она и стала частицей моего воздуха, моего света, и мир от общения с ней, от одного её присутствия становился ярче, шире, свежей, многообразней.

Потом товарищ военком прислал мне повестку.
И с этим, уже реальным, военкомом нельзя было спорить, потому что наступило его время, и мы смутно ощущали всю ту грандиозную ответственность, которая, как медленно спoлзающая с вершины века гора, оседала на наши плечи, как бы приучaя к той неимоверной тяжести, которую надо будет вынести сквозь огонь и кровь накатывающейся катастpофы.

Я служил на полуострове Гангут.

За моими плечами уже была финская кампания – мёpзлая кровь на заиндевелых валунах и мёрзлом вереске, тёплые ноздри коня и латунные звёзды, вырезанные из котелков, на столбиках свежих могил друзей, уже соединившихся с вечностью.

За моими плечами была первая книга моих стихотворений, напечатанных Николаем Тихоновым в журнале «3везда», в том самом журнале, где я когда-то выискивал её стихи.

Вот так мы и сошлись, как два жнеца на одном поле, ещё не зная друг друга, но уже соединённые временем и судьбой.

А фашист пёр и пёр на Восток.

Он подходил к Москве. Он окружил Ленинград.

Я работал в газете «Красный Гангут». Я писал листовки, стихи, очерки. Я работал вместе с прекрасным художником Борисом Пророковым. Писем мы почти не получали. Газеты приходили с опозданием и редко. Богом нашей связи с Большой землёй был радист Гриша Сыроватко, принимавший сводки Информбюро и приказы Верховного Главнокомандующего.

Вот у него в радиорубке я и услышал её голос из Ленинграда. Взволнованный женский голос, исполненный колдовской мужественности. Она читала свои стихи просто, как будто разговаривала со всем миром о той страшной трагедии, которую он переживал. И её готовность пойти на всё ради спасения этого мира брала за живое, заглядывала в глаза до той самой глубокой глубины, куда и самому себе заглядывать страшновато.

Мы будем драться с беззаветной силой,
мы одолеем бешеных зверей,
мы победим, клянусь тебе, Россия,
от имени российских матерей.

Я вслушивался в эти слова. Я впервые слушал её голос. Это была наша вторая встреча, и не было между нами ни расстояния, ни времени. Она сняла своим голосом все эти четыреста пятьдесят штормовых километров от Ленинграда до Гангута, начинённых минами, пылающих и гремящих порохом и тротилом.

Она сделала это легко и незаметно.

Константин Симонов: фронтовые стихи

Симонов Константин Михайлович
(1915, Саратов -1979, Москва)

Знаменитый поэт, прозаик, драматург. На Колыхай Север впервые приехал по заданию газеты «Красная Звезда» осенью 1941 г. Создaл ряд очерков об участниках обороны Заполярья («Записки военного корреспондента»). Здесь Симоновым были написаны многие стихи: «Жди меня», «Словно смотришь в бинокль перевернутый», «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины» и другие.

ГОЛОС ДАЛЁКИХ СЫНОВЕЙ

Метель о брёвна бьётся с детским плачем,
И на море, вставая, как стена,
Ревёт за полуостровом Рыбачьим
От полюса летящая волна.

Бьют сквозь метель тяжёлые орудья,
И до холодной северной зари
Бойцы, припав ко льду и камню грудью,
Ночуют в скалах Муста-Тунтури.

Чадит свеча, оплывшая в жестянке,
И, согревая руки у свечи,
В полярной, в скалы врубленной землянке
Мы эту ночь проводим, москвичи.

Здесь край земли. Под северным сияньем
Нам привелось сегодня ночевать.
Но никаким ветрам и расстояньям
Нас от тебя, Москва, не оторвать!

В антенну бьёт полярным льдом и градом.
Твой голос нам подолгу не поймать,
И всё-таки за тыщу вёрст мы рядом
С тобой, Москва, Отчизна наша, мать!

Вот снова что-то в рупоре сказали,
И снова треск, и снова долго ждём –
Так, сыновья твои, из страшной дали
Мы материнский голос узнаём.

Семён Кирсанов: фронтовые стихи

Кирсанов Семён Исаакович
(1906, Одесса -1972, Москва)

Известный советский поэт. В годы войны – корреспондент армейских газет, руководитель литературной бригады, выпускавшей Окна ТАСС. В качестве военкора бывал на Карельском фронте.

СЕВЕРНЫЙ СКАЗ

Гей ты, Север-край, Север сумрачный,
В пояс, в ноги тебе – низко кланяюсь!
С Беломорья, с Онежья скользкого –
С валунов побережья Кольского –
Все ветра-от здесь починают дуть,
Все дожди-от здесь починают путь,
Все снега-от тут собираются,
Холода тут сил набираются.
Как пришла война к морю бурному,
К полуострову, к порту Мурману -
И ещё грозней сиверок подул,
И ещё темней холодок рванул,
Острый дождичек, словно ножичек,
И ещё белей туча снежная,
Туча снежная – порубежная!

С незапамятных, стародавних пор
Волны Севера полюбил помор.
Шли отсюда в Русь чуть до Киева
Крутогрудые корабли его.
Снасти крепкие, сети прочные,
Заплывали в сеть сельди сочные.
B мозолях рука – мало нежились!
Лесоруб сплавлял по Онеге лес,
Избы ставили руки русские,
Моряки вели в реки узкие
Баржи, полные до верхов
Золотых, голубых и седых мехов.
От лесной сосны до полярных мхов
Время, Север, тебя отстаивать!
Лучше снегу ввек не оттаивать,
Чем тебя, родной, чужаку отдать!

Гой, ты Север-край, Север сумрачный,
В пояс, в ноги тебе низко кланяюсь!

Дмитрий Ковалёв: фронтовые стихи

Ковалёв Дмитрий Михайлович
(1915, Гомельская губ. -1977, Москва)

Поэт. С 1941 г. на Северном флоте: вначaле – морской пехотинец, затем – литсотрудних газеты «Краснофлотец». С 1943 г. – в бригаде подлодок. После войны окончил Высшие Литературные курсы. Преподавал в Литературном институте им. A. M. Горького. Последний прижизненный сборник стихов поэта “Море, море” увидел свет в Мурманске в 1976 г.

ПОТЕРИ

Они сошли в Полярном
В полдень.
Суббота.
Как уцелел он?
Как дошёл сюда?..
Что там теперь?..
Туда ушла пехота.
Слыхать:
Бомбили по пути сюда.

Шинели,
Ржавые на всех от крови,
Пожухли,
Коробом стоят.
И только взгляды
Скорбь потерь откроют,
Но, как позор свой, ужас затаят.

От всей заставы
Пятеро осталосьь.
И не сознанье подвига -
Вина.
В глазах -
Тысячелетняя усталость.
А только-только
Началась война.

© 2008. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. - Копирование и перепечатка материалов сайта разрешена только при указании ссылки на источник. Все права защищены.

наверх