Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » Поэты о войне

Рубрика ‘Поэты о войне’

Александр Шевелёв. Стихотворения

Александр Шевелёв

Цитируется по: Александр Александрович Шевелёв. До первой звезды. Лениздат. 1975.

НОЧЬЮ В ЭВАКУАЦИИ

Шёл дождь всю ночь,
холодный,
проливной.
И лошади, и дети
сбились вместе,
напуганные криками,
войной
и темнотой
чужих предместий.
Мы ждали утра,
чтобы раздобыть
еду
и место,
где бы было сухо…
Но никогда мне, видно,
не забыть
глядящую сквозь дождь
старуху.
Она вселяла веру
и покой,
преодолев
и горе,
и тревогу,
придерживая узкою рукой,
как ленту,
чёрную дорогу.

1943 ГОД

Солдат увозят поезда,
и многих — навсегда…

Идут двухосные вагоны
в сырую даль по сентябрю.
Я на солдат
смотрю с перрона,
а ночью —
сны про них смотрю.
И ничего не понимаю:
проснусь в тревожной тишине
и в страхе
маму обнимаю,
и вижу зарево
в окне…

Седой хлеб. Война и блокада глазами поэтов-фронтовиков

Седой хлеб. Война и блокада глазами поэтов-фронтовиков

Эта книга, как и многие другие, куплена всего за несколько рублей в магазине “Старой книги”. С тех пор она всегда на самой ближайшей книжной полке, всегда под рукой… И ценность её для меня велика. И сегодня, в годовщину начала блокады Ленинграда, мне хочется поделиться этим драгоценным приобретением.

“Эта книга — сплав стихов и фотографий, объединённых одной болью: все они — документы Великой Отечественной войны. А название «Седой хлеб» — память о неимоверно тяжких днях вражеской осады. Именно тогда слово «хлеб» стало для ленинградцев святыней. Поседел же он, наверное, вместе с блокадниками. Его выбелила безжалостная зима 1941/42 года с пятью снижениями суточного пайка, вплоть до 250 граммов на рабочую карточку и по 125 граммов — на все остальные.

Уже в мирные дни, в юбилейную годовщину победы, ленинградские пекари решили испечь несколько мемориальных буханок по рецепту блокадной поры. По нынешним временам легче сотворить самый изысканный торт, чем собрать все компоненты для выпечки хлеба, которому не было цены, — к небольшому количеству ржаной, овсяной, ячменной, соевой, кукурузной, солодовой муки добавляли целлюлозу, хлопковые, конопляные, льняные жмыхи, дроблёную хвою, мельничную пыль, рисовую лузгу, отсевы отрубей, вытряску из мешков. А металлические формы, чтобы буханки не прилипали, нередко смазывались соляркой. Тяжёлые, чёрные, горькие кирпичи.

«Седой хлеб» — это правда о времени, когда авторы книги, едва выйдя из мальчишеского возраста, шагнули в войну. Каждый помещенный здесь снимок добыт с боем, каждая строчка сполна оплачена частицей жизни. И не столь уж важно, что фотография — искусство моментальное, а поэзия вызревает долго: в её основе тоже — глубоко пережитые мгновения, остановленные памятью. Стихи и фотографии, собранные вместе, воспринимаются как коллективный дневник товарищей по истории, комсомольцев первого послеоктябрьского поколения”.

ПАМЯТЬ

Г. Гоппе

От памяти некуда деться,
Но память с годами добрей.
Она и блокадное детство
Старается сделать светлей.
Ей вспомнить подробнее надо
Не бомб нарастающий свист —
Таран над Таврическим садом,
Фашиста, летящего вниз.
И чудо блокадного лета
Представить во весь разворот:
Не солнцем — руками согрета,
Картошка на клумбах цветёт.
Наполнены сказочным хрустом,
Как яркие лампы видны,
Сознательно крупной капусты
На Невском проспекте кочны.
Законам, для нас неизвестным,
Она неизменно верна,
И чёрному в памяти — тесно,
А радостям — воля дана.

Фронтовые стихи А. Суркова

Фронтовые стихи А. Суркова

Цитируется по: История русской советской поэзии 1941 – 1980. Ленинград, “Наука”, ЛО, 1984.

Одной из первых лирических книг 1941 г. был сборник А. Суркова «Фронтовые стихи». В него вошли произведения, написанные в июле—августе этого года. По этой книге, заключавшей в себе многое из проблематики того времени, интересной по своеобразию художественных решений, можно судить об основной направленности тогдашней поэтической работы.

Стихи написаны на дорогах отступлений, в огне затяжных, арьергардных боев. Прерывистое дыхание тяжёлой битвы хорошо передано в этой книге, состоящей, как правило, из коротких, похожих на записи во фронтовом блокноте произведений.

Стихи А. Суркова 1941 г. подчинены были одному всепронизывающему чувству — чувству священной ненависти.

За кровь на асфальте, за женщин в слезах,
За ужас в бессонных ребячьих глазах,
За взорванный бомбами детский уют,
За каждый кирпич, что они разобьют,
За каждый квартал, укутанный в дым,
Мы страшной расплатой врагу воздадим! (1)

«Я пою ненависть» — так называлась одна из его тогдашних книг.

В стихах А. Суркова, часто фрагментарных, немногословных, запечатлевавших войну, по его выражению, прямыми и страшными словами, военная действительность представала во множестве точно схваченных деталей, «остановленных» жестов и движений, бегло, но твёрдо намеченных фигур и поз, — всё это графическое разнообразие, напоминающее фронтовой блокнот, держится пронзительной силой поэтического чувства, объединяющего в себе священную ненависть к врагу и безмерную — страдающую — любовь к Отчизне.

Своеобразие стихов А. Суркова заключалось в соединении внешне непритязательной, как бы «молчаливой» формы и высокой трагедийности, доходившей подчас до степени патетической символики.

Человек склонился над водой
И увидел вдруг, что он седой.
Человеку было двадцать лет.
Над лесным ручьём он дал обет:
Беспощадно, яростно казнить
Тех людей, что рвутся на восток.
Кто его посмеет обвинить,
Если будет он в бою жесток? (2)

Или

Песенная поэзия Великой Отечественной войны

Песенная поэзия Великой Отечественной войны

Цитируется по: История русской советской поэзии 1941 – 1980. Ленинград, “Наука”, ЛО, 1984.

* * *

Большое место занимала в лирической и публицистической поэзии Великой Отечественной войны песня — в самых различных её разновидностях: наряду с лирическими песнями о любви, о разлуке, об ожидании встречи широко развивались песни маршевые, гимнические, произведения высокого гражданского звучания, а также шуточные, рождавшиеся в минуты затишья и краткого отдыха. Нередко песни создавались для какой-либо одной дивизии или полка; написанные в большинстве случаев самодеятельными авторами, они становились постоянной принадлежностью того или иного воинского соединения, и ими дорожили.

Потребность в песнях различного характера была на фронте (и в тылу военных лет) очень велика. Композиторы и поэты не могли не видеть, с какой настойчивостью искала себе выражения в задушевном напевном слове человеческая душа.

Как уже говорилось, тон песне задала любимая всем народом «Священная война» Вас. Лебедева-Кумача и А. Александрова.

Однако в первый год войны широко звучали и старые лирические песни довоенных лет, вплоть до сентиментального «Синего платочка», вскоре, однако, переделанного на военный лад для певицы К. Шульженко. Такие песни охотно пели в землянках под гармонь или гитару. Правда, их текст не всегда подходил к новой, фронтовой обстановке, но какую-то часть чувств и переживаний они всё-таки выражали, а главное напоминали о мирном, довоенном прошлом, где остались дом, счастье, любовь, семья. Магической силой воспоминаний и личных ассоциаций эти отзвучавшие и, казалось бы, уже сгоревшие на войне мелодии старых, «мирных» песен разом переносили человека в давно оставленный им далёкий домашний мир. Не случайно в одном из стихотворений, вспоминая довоенный «Синий платочек», М. Матусовский писал:

Пламя военных пожаров, небо военного дня,
Милая, глупая песня, что ж ты волнуешь меня?..(1)

Процесс переделки старых лирических песен на новый лад оказался исключительно интенсивным. (2)

Разумеется, многочисленные перелицовки свидетельствовали и об острейшей необходимости создания подлинно художественной военной песни, рождённой фронтовой действительностью. (3)

Майя Борисова. Стихотворения

МАЙЯ БОРИСОВА

Цитируется по: День поэзии 1985: Сборник/Сост. С. Ботвинник, Ю. Скородумов. – Л.: Сов. писатель, 1985. – 352 с.

* * *

Вышиванье по канве —
детства тихое занятье:
хочешь быть в нарядном платье —
посиди недели две.
За стежком — косой стежок,
ряд туда, потом обратно.
На батисте, вроде, пятна…
Уж не слёзы ли, дружок?
Это год сорок второй,
вышивание — работа:
мама выменяет что-то
в деревушке за горой.
Щи с крапивой на обед,
чай из листьев дикой вишни.
Рукоделью сроки вышли:
нет канвы и ниток нет.
(А потом, потом, потом
как же брались мы охотно
шить «болгарским», сбитым плотно,
ярко-выпуклым крестом!)
Трудно память понимать,
что ей надо, что не надо…
Есть печальная отрада:
из комода вынимать,
и держать минуты две,
и обратно прятать в ящик
сохранившийся образчик
вышиванья по канве.

© 2008. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. - Копирование и перепечатка материалов сайта разрешена только при указании ссылки на источник. Все права защищены.

наверх