Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » Колонка редактора
Рубрика ‘Колонка редактора’
автор: admin дата: 7th July, 2009 раздел: Колонка редактора, Русская поэзия
Об удивительных путешествиях по бескрайнему океану русской поэзии Русская поэзия – это бескрайний океан, в путешествие по которому можно отправляться ежедневно, и ежедневно совершать для себя великие открытия. Многие и многие тома стихов оставили нам в наследство не только великие и признанные поэты – Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Николай Некрасов, Афанасий Фет, Фёдор Тютчев, Сергей Есенин, Александр Блок, Марина Цветаева, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Константин Симонов, Владимир Маяковский, Самуил Маршак – всех имён и не перечислишь разом. Многие и многие тома и томики стихов оставили нам в наследство русские поэты, чьи имена как будто немного в тени – Елизавета Стюарт, Лев Озеров, Дмитрий Кедрин, Константин Ваншенкин, Леонид Хаустов, Игорь Нерцев, Людмила Татьяничева, Герман Гоппе, Евгений Винокуров и многие другие авторы. Каждый раз, составляя некий список имён, или просто перечисляя кому-нибудь вспомнившиеся имена в разговоре, я задумываюсь о том, насколько он велик, этот список. Я думаю о том, что в поэзии невозможны и недопустимы никакие рейтинги – ведь у каждого поэта ты всегда найдёшь строки особенно тебе близкие и понятные, и о том, как невероятно богата были наша литература и поэзия на талантливых авторов. Наследия русской поэзии с избытком хватит для того, чтобы каждый день открывать новый томик на протяжении всей своей жизни – и всё-таки так и не прочесть всего того, что оставили после себя русские поэты. И, пожалуй, это замечательно – знать, что путешествие твоё будет длиться ещё долго, и, что открытия твои никогда не закончатся. Так важно знать, что всегда будет у тебя островок, куда ты можешь сбежать от повседневности и суеты – шкаф, с любимыми книгами, строчки стихов, навсегда врезавшиеся в память, непрекращающийся разговор с другими поколениями. Так нужны нам простые и сотни раз повторённые истины, как будто уже знакомые смыслы, голоса сердец, звучащие для нас со страниц книг… Мне кажется, нам в 21 веке уже трудно сказать, что мы хорошо знаем нашу, русскую поэзию, – настолько широки её горизонты. Но, вероятно, в этом и есть наше большое счастье – каждый день открывать новый томик стихов и вновь удивляться тому богатству, которым мы владеем, гордиться тем, что мы его наследники по прямой линии…
автор: admin дата: 26th May, 2009 раздел: Колонка редактора, Немного теории
О чудесах Поэзии, тайной силе стиха и нашей новой рубрике “Немного теории” К стыду своему, я, наверно, не очень хорошо училась в школе. Ибо порой, как герой Пушкина, не могу отличить ямба от хорея. Впрочем, это, конечно же, преувеличение. В отличие от простого читателя, воспринимающего поэзию преимущественно через призму ощущений и чувств резонансности и сопричастности, я стараюсь вглядываться в стихи, как студент-филолог. Почему как студент? Потому что я в самом начале своего стиховедческого пути. Как-то так случилось, что поэзия для меня стала не только необъяснимым иррациональным чудом, но и частью русской словесности, к которой я всегда проявляла живейший интерес. Полузабытых знаний из школьной программы (которые, кстати, были скудноваты) на каком-то этапе стало не хватать, и я пустилась в самостоятельное плавание по океану стиховедения. Мне захотелось понять уникальную связь формы стиха и его содержания: как так всегда получается, что рождённое поэтом чудо всё-таки можно уложить в рамки некой теории. Ведь часто строчки приходят к автору откуда-то свыше, а позже оказывается, что они пришли именно в той идеальной форме, которая вызывает наибольший резонанс и у читателя – и тогда, поэзия перестаёт быть личной, и становится общечеловеческой. Мне стало интересно, почему стихотворение способно тронуть душу читателя намного сильнее, острее прозы – и сотрясти всё существо человека всего лишь несколькими строчками. Что такого особенного в стихах, что за тайная сила скрыта в ритме их строк, что некоторые из них врезавшись в память однажды, остаются в ней на долгие годы и десятилетия? Почему, всего однажды прочитав «Парус» Лермонтова, я без труда запомнила его, словно некое магическое заклинание или святую молитву? Почему память моя хранит ещё множество стихов, которые легко легли на сердце? Человеческий разум устроен так, что ему хочется приблизиться к пониманию того, что всё же можно постичь. Мой разум совсем не исключение. Как человек иногда пишущий стихи, я понимаю, что настоящее, живое стихотворение никогда не рождается без душевного порыва. Как человек много читающий, я замечаю, что прекрасный душевный порыв зачастую утрачивает часть своей силы оттого, что не обрёл достойного обрамления. А ведь для стихов так важно, чтобы гармония слов зазвучала и приобрела ту самую выразительность, ту самую красоту, то самое непринуждённое изящество, которые «долгим эхом отзовутся» в сердце не только самого поэта, но и его читателей. Мне хочется понимать поэзию глубже, чувствовать её острее, знать о ней больше. Мне хочется поделиться тем, что я узнаю, ещё с кем-то, – например, с такими же любопытствующими читателями Поэзосферы… А потому, сегодня мы открываем новую рубрику: «Немного теории», с надеждой на то, что она поможет нам лучше понимать и чувствовать Чудо Поэзии. Голоса ушедшей эпохи: Сильва Барунаковна Капутикян Маленький, умещающийся на ладошке, сборник стихов Сильвы Капутикян нашёл меня в магазине «Старая книга». Прыгнул ко мне в руки и попросил забрать его домой, и я не смогла ему отказать – большим теплом веяло от его пожелтевших от времени страничек. С этого сборника и началось моё знакомство с поэтом Сильвой Капутикян и миром её стихов. В тот момент, когда сборник оказался у меня в руках, я ровным счётом ничего не знала об его авторе. Так странно устроен наш мир – даже большие, важные для своей эпохи имена довольно быстро исчезают в реке времени и становятся неведомы новым, идущим за ними следом, поколениям. Несмотря на то, что я родилась и училась ещё в Советском Союзе, мне никогда не приходилась слышать ни имени известной армянской поэтессы, ни читать её стихов, а между тем, некоторые источники сообщили мне, что Сильва Капутикян и её творчество были любимы «миллионами советских людей». И этому факту я охотно верю, потому что теперь уже я знаю, что Сильва Капутикян автор более 60 книг на армянском и русском языках, что её стихи были переведены на многие языки мира, что она до сих пор горячо любима у себя на родине и далеко за пределами её… Но я не помню, чтобы когда-либо в каком-либо из учебных заведений, хотя бы вскользь кто-то из преподавателей упомянул имя поэтессы или просто порекомендовал почитать её стихи. Сильва Капутикян это не просто Женщина, писавшая стихи. В моём субъективном понимании она Поэт в высшем, лучшем понимании этого слова. В маленьком карманном сборничке я открыла для себя огромный мир – мир женщины, матери, патриота, друга, созерцателя, активного участника жизни своей страны и своей эпохи. Пожалуй, звучит немножко пафосно, но небольшого пафоса в данном случае никак не избежать, поскольку на самом деле стихи Сильвы Капутикян умещают в себе и любовь к мужчине, и любовь к ребёнку, и любовь к своей стране, и любовь к своему времени, и любовь к жизни. И любовь эта выражается ею посредством поэзии. И любовь эта вмещает в себя столько оттенков чувств – нежность, гордость, тоску, боль, радость, надежду, отчаяние, веру, страдание…Настолько удивительны стихи Сильвы Капутикян, что совершенно не хочется долго и пространно о них рассуждать – хочется просто поделиться с Вами её творчеством. Хочется, чтобы, прочитав стихи Сильвы Капутикян, Вы, как и я, кинулись бы искать её биографию и воспоминания о ней современников, захотели бы узнать о ней побольше. Хочется, чтобы, читая сдержанное изложение биографии или тёплые воспоминания о ней близких, друзей, и тех, кому посчастливилось знать или встречать Сильву Капутикян в жизни, Вы вдруг улыбались бы пришедшим на память строкам: * * * Не жалуюсь на сердце я: 1958 Хочется, чтобы Вы не забывали ни имени Сильвы Капутикян, ни её стихов, чтобы и в Вас тоже жила Память о Поэте, пусть уже и другой, незнакомой нам эпохи.
автор: admin дата: 16th March, 2009 раздел: Колонка редактора
О Весне, о Поэзии, о Весне в Поэзии и о переполненной ими душе… Иногда очень хочется написать что-то, но стоит задуматься – о чём именно, как смятение овладевает всем моим существом. Один за другим в голове проносятся импульсы: об этом уже всё написали, об этом уже столько сказали, мысли и чувства мои не новы. Но, кажется, я всё-таки ошибаюсь. В городе Санкт-Петербурге сегодня весна. Голубое небо и пригревающее солнце радуют подуставших от зимы горожан. Нынешним утром, проснувшись раньше звонка будильника, я вдруг осознала, что за окном по-весеннему светло и солнечно. Проснулась и встала я непривычно легко. За окном раздавалось пение птиц, настоящее весеннее. Потом я бежала до остановки и щурилась от солнечного света. Улыбалась рекламным щитам. То есть не совсем им, а появившимся на них словам: «весенний», «весенняя», «весенние». Думала о том, что скоро уже сменю зимнее пальто и зимние сапожки на лёгкие весенние. Радовалась всему-всему, что попадалось мне на глаза по дороге: набережной Невы, куполам Смольного собора, шпилю Петропавловки, мостам, улицам, домам, и какое-то прекрасное светлое чувство переполнило меня. И вспомнились сначала строки Евгения Баратынского:
Весна, весна! как высоко И достала затем память откуда-то из глубин своих четыре строчки Константина Ваншенкина: Сползает снег в глубокие овраги, И вслед за этим четверостишием пришли любимые, дышащие вечной юностью строки Павла Когана: Весна разлилась по лужицам, О талантливом поэте, трагической судьбе и пронзительности настоящей поэзии Признаюсь, когда меня просят: «Напиши статью о каком-нибудь поэте», я сразу теряюсь. Во-первых, созвучных мне поэтов так много, что выбор растягивается на мучительные часы, во-вторых, что можно написать нового о хорошем поэте, за которого всё говорят его стихи, а в-третьих, смогу ли я достойно поразмышлять об этом поэте, его Судьбе и Поэзии? Есть имена, которые у нас всегда на слуху: Пушкин, Лермонтов, Блок, Ахматова, Цветаева, Маяковский, Тарковский, Друнина, Тушнова, Пастернак, и конечно, ещё много других. С этими именами нас худо-бедно познакомили ещё на школьной скамье, когда мало кто из нас был достаточно чуток и вдумчив для резонансного восприятия поэзии. К ним мы всё чаще обращаемся, достигая зрелости душевной, в поисках строк нам созвучных, ощущений нам знакомых, ответов нам нужных. Но сколько ещё имён остаётся нам незнакомо! Сколько имён предстоит нам открыть. Со сколькими поэтами мы можем породниться через строки их стихов… О ком пойдёт разговор сегодня?.. Об Алексее Шадринове. О трагической судьбе юного поэта. О светлой силе настоящего таланта. О пронзительности поэзии. Я никогда не держала сборника этого поэта в руках. Хотя знаю, что он существует: издан спустя десять лет после смерти автора под очень скромным названием: «Алексей Шадринов. Стихотворения и поэмы». Возможно, когда-нибудь я сумею разыскать эту книгу и с особой нежностью поставлю в свой книжный шкаф, конечно же, после внимательнейшего прочтения. Моё знакомство с Алексеем и его стихами состоялось на бескрайних просторах сети Интернет. Лаконичное вступление к сетевой публикации гласило: «Творчество Алексея Шадринова (1973-1992) – редкое явление в русской поэзии рубежа веков: “Некоторые его стихотворения написаны с лермонтовской мощью” (Виктор Астафьев). Его таланту, пронзительно-ясному, открытому миру и людям, не суждено было расцвести в полную мощь. Алексей Шадринов был зверски замучен в армии в 1992 году, спустя день после того, как ему исполнилось 19 лет». Вслед за этим вступлением было помещено вот это стихотворение: *** К чему весной утиный хоровод Рыдают гуси, клином размежив Меня так поразила, пронзила первая строка, так зазвенел внутри «Холодный воздух – хрупкая слюда…», что я отправилась собирать по Интернету крупицы информации о Судьбе и творчестве поэта. |
Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » Колонка редактора
Исторический материал из архива сайта. Указанные услуги и контакты относятся ко времени публикации и не являются действующим предложением.