Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » Колонка редактора

Рубрика ‘Колонка редактора’

Связь поколений: 65 годовщина прорыва блокады Ленинграда

Здравствуйте, наши уважаемые Читатели.

Вчера я ничего не написала про дату, памятную не только всем ленинградцам, но и большинству Россиян – 27 января, годовщину прорыва Блокады. Не написала ничего не оттого, что не помнила, или закрутилась в делах. Просто хотелось молчания, не минуты даже, а дня…

Мои друзья и я, – мы росли ленинградскими детьми: побывали октябрятами и успели вступить в пионеры. В конце мая, перед летними каникулами, мы часто отправлялись на Пискарёвское кладбище, помогать ухаживать за братскими могилами. С самого своего рождения, я живу в 10 минутах ходьбы от этого мемориала, потому бываю там чаще, чем большинство жителей моего города. Вечный Огонь, Родина-Мать, стихи Ольги Берггольц на стенах мемориала и листочки дневника Тани Савичевой – это то, с чем я выросла. Для меня немыслимо, как можно всё это предать забвению.

Мой город ощущается мной больше как Ленинград: видимо, связь с ленинградскими поколениями я чувствую острее, чем с петербургскими. И связь моя с теми тяжёлыми для ленинградцев временами неразрывна. Ещё в детстве ко мне пришло понимание событий тех лет, отчасти благодаря той детской впечатлительности, которая (простите за тавтологию) впечатала в память и сердце те острые, горькие ощущения, пришедшие с рассказами мамы о блокаде, чтением «Блокадной книги» Даниила Гранина, часами, проведёнными на Пискарёвском Мемориале. Глубоко в память врезалось, как в третьем классе мы отправились 9 Мая всей параллелью возлагать цветы к Вечному Огню, и вдруг мой одноклассник, шепнул мне: «Подожди, пойдём со мной – вон в той братской могиле лежит мой дед». Мы стояли с ним вдвоём над зелёным холмом, и блокадная трагедия стала вдруг такой близкой, такой реальной, такой понятной и ощутимой, своей собственной трагедией.

…Дорога Жизни, которая проходит недалеко от моего дома. Цветок Жизни и 900 белых берёзок, мимо которых неизменно пролегает путь на дачу.

…Румболовская гора на десятом километре Дороги Жизни, где стоит стела с текстом стихотворения Ольги Берггольц:

Дорогой жизни шёл к нам хлеб,
дорогой дружбы многих к многим.
Ещё не знают на земле
страшней и радостней дороги.

Вопреки времени: об одной удивительной встрече

Дни – как погода, на нуле,
Но голоса поют,
О том, что где-то на Земле
Тебя не предают.

И ты над безднами уже
Проходишь, невредим, -
Одной-единственной душе
Как жизнь необходим.

Бывает так: живёшь ты себе в своём 21 веке, движешься куда-то со своим стремительным временем, следуешь за своими идеалами, пробуешь реализовать свои мечты, в минуты слабости ищешь поддержки у своих друзей, работаешь (конечно, как без этого!), любопытствуешь, интересуешься чем-то, общаешься с людьми, и, как многие вокруг, иногда письменно размышляешь о чём-то насущном.

И вот, в один прекрасный день, один из твоих корреспондентов, присылает тебе по почте фотографию человека, о котором ты не так давно предавался размышлениям в своих дневниковых записях. Фотографию Поэта, уже века прошлого, двадцатого, чьи стихи однажды попались тебе на глаза и на какое-то время лишили тебя покоя. Счастливым билетом выпала тебе в лотерее жизни встреча с сестрой этого Поэта, и она, откликнувшись на твой интерес, на твои письма, подарила тебе встречу с ним, прислав его портрет.

Между тобой и этим человеком уже непреодолимые десятилетия. Он умер за несколько лет до твоего рождения, оставив о себе добрую память в сердцах знавших его людей и тоненькую книжку стихов. Тебя ещё не было на свете, когда он ушёл. Но ты вглядываешься в лицо на фотографии и изумлённо восклицаешь: “Не может быть!” Ты точно знаешь, что никогда не мог и не сможешь уже встретиться с этим человеком, что никогда прежде ты не видел его фотографий, но тебя накрывает огромной волной необъяснимого, тёплого чувства родства. Как будто бы с портрета на тебя смотрит кто-то очень близкий и родной – так знакомы тебе и это выражение лица, и этот взгляд, и этот свет, исходящий от лица. Кажется, – тебе сейчас он говорит что-то очень важное, очень необходимое, то, что тебе так нужно, так важно услышать. Кажется, – с тобой он стоит в зелёном ленинградском дворе и рядом с тобой через несколько минут пойдёт по родному городу.

Ты поддаёшься иллюзии знакомства и напрягаешь изо всех сил свою память, пытаясь вспомнить, где и когда вы всё-таки могли встретиться. Но память виновато молчит. Не дождавшись её помощи, не дождавшись никаких воспоминаний, ты решаешься начать разговор с фотографией:

Ностальгия по ушедшей эпохе

Сегодня я хочу поделиться с Вами, мои дорогие читатели, ощущением ностальгии. Ностальгии по ушедшей эпохе. Мои сверстники, вероятно, удивлённо поднимут бровь и вопросительно склонят головы. Люди старшего поколения чуть удивятся. Полагаю, им тоже странно слышать такие слова от представителя нового поколения. И, тем не менее, мне хорошо знакома ностальгия по ушедшей эпохе, в которой мне даже посчастливилось недолго пожить.

Ушедшее время всегда кажется нам, окутанным такой лёгкой романтической дымкой, немного героическим, немного непостижимым, всегда – иным, а потому вызывающим живой интерес и любопытство. Вопрос: «Как жили люди раньше?», к счастью, многих волнует ничуть не меньше вопроса: «Как будут жить наши дети?». К числу этих многих отношусь и я. Для меня без прошлого нет ни будущего, ни настоящего. Для меня важна связь со своими корнями – не будь их, кто знает, явилась бы я на этот свет и что бы имела сейчас в своей некой предполагаемой альтернативной жизни.

Одна из граней жизни в ушедшей эпохе, которая меня особенно интересует, это, конечно, поэтическая. Человеку пишущему всегда интересно, как писали другие. Несколько веков назад, век тому назад, полвека, двадцать лет тому назад, вчера, и как пишут сейчас, конечно. Признаюсь, что мне почему-то душевно ближе советская поэзия, пришедшая ко мне в потрёпанных пожелтевших уже от времени томиках, большей частью из магазинов «Старой книги». С поэзией современников и ровесников я знакома весьма плохо. Более того, в разговорах с близкими мне по духу людьми придерживаюсь позиции, выраженной мной всего в восьми строках:

В моём отечестве погибли все Пророки.
Больших Поэтов смолкли голоса.
Нет гениев. Всё реже слышу строки,
Такие, – чтоб на долгие века.

Всё реже тут витает вдохновенье –
Оно совсем не терпит суеты,
И мы теряем чудные мгновенья –
И отражение в них вечной красоты.

Предвижу, справедливые возражения и споры. Предвижу перечисления многих и многих имён современных талантливых поэтов. Более того, даже сама назову несколько имён, мною глубоко почитаемых, меня вдохновляющих, повергающих в восхищение, погружающих в размышления, и заставляющих биться сердце в разы быстрей. Но.

О весенней грозе, имя которой – Павел Коган

О весенней грозе, имя которой – Павел Коган

Павел Коган пришёл в мою жизнь стихотворением «Гроза». Позже оказалось, что так называется единственный сборник его стихов. В моей библиотеке он есть: чёрный фон обложки и по нему наискось небольшими белыми буквами – имя и фамилия автора, и крупными – название сборника: «ГРОЗА».

Из ста семидесяти шести страниц книги – около сорока – фотографии Павла, автографы его дневников, черновиков, графические рисунки, записки друзей. Оставшиеся сто тридцать страниц – стихи, и написанные в шестнадцатилетнем возрасте, и более зрелые, если только в данном случае так уместно сказать. Ведь Павел Коган погиб, когда ему было всего двадцать четыре года, в 1942 году…

Для меня, человека живущего уже совсем в другой эпохе, воспитанного на совсем других идеалах (а точнее сказать – на почти полном их отсутствии) сборник этот, как голос из призрачного, отчасти нереального далёка. Каждая строчка – выплеск самых лучших надежд, устремлений, намерений, каждая строчка – провозглашение абсолютной веры в свою эпоху и в её идеалы, каждая строчка – отголосок первой весенней грозы, прогрохотавшей так явственно, так призывно, что

Сердце не желает
Сидеть себе спокойно…

Сердце это почти в каждом стихотворении устремляется в «даль, зовущую в далёкий путь», отправляется «Рыцарем в платье Москвошвея», отправляется через свою огромную любимую страну, где

Весна зимою даже,
Где люди, что умеют смеяться и любить,

в страны дальние, чужие, но где, как верится ему непременно, обязательно живут друзья:

И ты говоришь: «Павлушка,
Дай закурить, браток…»
Ты говоришь иначе,
Ведь ты не умеешь по-русски,
Ведь ты как будто испанец,
А может быть, янки ты…

…………………………

Мой милый, а может, всё-таки
Ты где-нибудь проживаешь?

«Капитан непостроенных бригов, атаман несозданных вольниц», Павел Коган живёт в стихии грозы… Он пророчит миру мятежи:

О Днях Поэзии в СССР и навязчивых идеях

О Днях Поэзии в СССР и навязчивых идеях

Бывают ли у Вас навязчивые идеи? Такие, которые, однажды попав в Вашу голову, остаются там до тех пор, пока Вы их не воплотите в реальность? У меня бывают. Хорошо, если это такие маленькие и легко осуществимые идейки – пошёл, сделал, получил огромное удовлетворение и удовольствие и продолжаешь себе жить дальше спокойно. До следующей идеи, которая прилетит в голову. А если идея глобальная? Ты же теряешь покой до полного её воплощения, которое может случиться совсем нескоро.

Где-то месяц тому назад в мою голову забрела мысль, что я непременно хочу стать счастливым обладателем сборника «День поэзии» своего года рождения – 1979. Для непосвящённых дам небольшое пояснение. Однажды в магазине «Старая книга» на мои глаза попался сборник «День поэзии. 1966» – 328 листов увеличенного формата 27 * 20 сантиметров стихов, статей и публикаций о поэзии и поэтах, с фотопортретами некоторых из них – и всего за семьдесят рублей. В прекрасном состоянии. Естественно, я не удержалась от соблазна приобрести его. Обозначенный тираж – 100 000. Своеобразный срез советской эпохи – сборник стихотворений поэтов всех поколений от ветеранов до начинающих поэтов. Кое-что из этого сборника мы выкладывали на нашем сайте, например, статью Юлии Друниной «Гимн поколению» (Размышления по поводу поэтического представления «Павшие и живые» в Московском театре на Таганке).

Сборник этот произвёл на меня неизгладимое впечатление. Недолгое логическое размышление привело меня к мысли, что если есть «День поэзии. 1966», то должны быть и «Дни поэзии» других годов, и их можно попытаться собрать. Мысль эта привела меня на знакомый прежде ресурс alib.ru, где букинисты всей страны предлагают в режиме он-лайн отыскать и заказать нужную книгу. «Дней поэзии» там оказалось в избытке. С какого же начать? Решила со своего года рождения – 1979. Какой была поэзия в том году, когда я решила явиться на свет? Вот она, идея и засела в моём мозгу. Именно «Дня поэзии» 1979 года на виртуальном букинистическом портале не оказалось. Упорно, день за днём я заходила на сайт и искала книгу. Нашла. Но в Рязани. И всего за сто рублей. Плюс оплата отправки наложенным платежом. Букинист, которому я отправила запрос, ответил мне так: «Спасибо за заказ. Но Вы меня ошарашили. Наложенный платёж – 130 руб. До Питера – кошмарные расценки. Вы всё равно подтверждаете заказ?». Внутри себя я улыбнулась, букинисту же ответила: «Приехать за книгой в Рязань обойдётся мне, пожалуй, дороже. Заказ подтверждаю. Высылайте». Последовал обмен ещё несколькими письмами. Отправитель был так впечатлён моей одержимостью купить у него этот сборник, что сам стал искать пути удешевления пересылки. В итоге, я перевела на счёт его мобильного телефона сто рублей и получила свою идею-фикс в лучшем виде ценной бандеролью. До сих пор в душе благодарю этого человека за смекалку, стремительность и оперативность в отправке – сборник пришёл ко мне за пару дней до дня рождения, что было особенно радостно и приятно.

Но чем же так примечателен, так интересен мне этот альманах?

© 2008. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. - Копирование и перепечатка материалов сайта разрешена только при указании ссылки на источник. Все права защищены.

наверх