Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 April

Архив за April, 2009

Алексей Заурих (1941 – 1983)

Алексей Заурих (1941-1983)

Цитируется по: День поэзии 1988. Москва:Сборник. – М., “Советский писатель”, 1988, 192 стр.

Велик и шумен наш поэтический лес. Тут тебе величественные кедры, хмурые дубы, стремительные сосны и дрожливые березки, выбивающиеся из кустов бузины и шиповника.

Многоголос, пёстр и звучен лес. Стоишь, смотришь, думаешь. Всё есть… А чего-то не хватает. Чего? Огнистой осинки! Оглянешься – да вон она, на отшибе леса, небольшая, хрупкая, озябшая. Как крутит и мочалит её осенний ветер! Так и кажется – поломает. Но она стоит – в дрожи и ознобе, искро-листо-мётная!

Вот таким я представляю себе поэта Алексея Зауриха. Он был из тех негромких лириков, без которых наш поэтический цех не полон.

Сорок лет жизни ему отмерила судьба. Сорок лет. Много ли? Много, если оглянуться на классиков XIX века. И можно было ещё поработать. Но судьбу не выбирают. Я хорошо знал Алёшу Зауриха. Скромный, тихий, бедно одетый и почти всегда голодный, он незаметно входил в клуб писателей, какой-то сонный и помятый, пристраивался к столику, садился, закуривал и чего-то ждал. Ждал друзей-поэтов.

- Алёша, здравствуй!

Он быстро вставал и предлагал тебе свой стул, сигарету. Он был вежлив, учтив.

- Чашку кофе или стакан вина?

Он разводил руками, хлопал себя по карманам, грустно кивал, находя завалявшуюся медь.

- Не беспокойся, Лёша, у меня есть.

Не спеша и размеренно текла беседа. Столик обрастал поэтами. Читались стихи. Он слушал как бы одним ухом, склонив голову к читающему, слушал внимательно, чутко, Уважал чужой труд. Сухо оценивал: «Хорошо!» Или напрямик резал: «Чепуха собачья!» Редко читал сам.

- Лёша, как работалось почтальоном?

Валентин Кузнецов. Друг навсегда (о Николае Анциферове)

Николай Анциферов (1930-1964)

ДРУГ НАВСЕГДА

Цитируется по: День поэзии 1988. Москва:Сборник. – М., “Советский писатель”, 1988, 192 стр.

В пятидесятых годах поэт Николай Анциферов-шахтёр, трудяга, душевный и наискромнейший человек – работал в отделе поэзия журнала «Москва». Мы с ним были в хорошей дружбе. Я жил рядом, в Борисоглебском переулке, ходу до редакции десять минут. И вот прихожу однажды к нему: не узнаю. Коля сидел за столом перед грудой рукописей какой-то непохожий на себя. Лицо в красных пятнах выдавало тревогу, волнение, с которым он не мог справиться. «Ты что? С похмелья, что ли?»-спросил я. «Почти!» Он встал, закрыл дверь кабинета на ключ. Закурил. Долго глядел в окно на старый Арбат. И, резко обернувшись ко мне, тихо, так тихо, словно наш разговор мог кто-то подслушать, сказал: «Ты знаешь, кто мне сегодня звонил?.. Сам Асеев! Николай Николаевич. Я чуть со стула не грохнулся. – Коля обмахнул вспотевший лоб. – И самое страшное для меня – Асеев хвалил мои стихи. Где он их нашел, не знаю. Вероятно, в «Литтазете» прочитал. А стишки-то так себе-детский лепет. Долго по телефону говорил, а я сидел окаменевший. Мучился от его похвалы. Подумалось даже: не разыгрывает ли меня кто-то? Есть, говорит, у вас рабочая жилка, не потеряйте её; я в вас верю; вы способный… Ты понимаешь, что это значит для меня звонок Асеева! На всю жизнь заряд! Это как чистый кислород шахтёру в душном забое! Видишь – руки дрожат. А ты – с похмелья!..»

Николай Благов. Стихотворения

НИКОЛАЙ БЛАГОВ (1930)

* * *

Никогда не забуду я
мой небогатый,
про меня забывающий край.
Там на спинах коровьих приползают закаты
и заходят под каждый сарай.
Через изгородь вечером хроменький, рыжий
месяц тычется в небо, глупыш сосунок.
Там однажды я ласковый оклик услышал –
чья-то мать позвала:
«Подойди-ка, сынок».
Залатала рубаху мне.
Всё укоряла:
«Весь ободранный».
Гладила доброй рукой
и со вздохами цыпки мои оттирала:
«Все такие вы.
Мой-то был тоже такой…»
День синел,
с подоконников тёк, убывая.
И увидел я в сумерках:
ох как седа!
Я не маленький, знал: на войне убивают.
Но не знал: кто убит — не придёт никогда.
Я от ласки скучал.
Ничего не спросил я.
Был похож или не был —
к чему тут вопрос.
Русым ветром нас всех окатила Россия.
Всех она поводила меж белых берёз.

Мария Аввакумова. Стихотворения

МАРИЯ АВВАКУМОВА (1943)

* * *

Мы ели почки сосен майских —
казалась сладкою еда.
Мы пили воду из колодцев райских —
казалась мятною вода.
Мы жгли костры.
И плод костров — картошка
вкусней всего на свете
нам была.
Всё потому, что родина окошко
открыла,
улыбнулась,
приняла.

СЕКРЕТ БЕЛОСНЕЖНЫХ ПРОСТЫНОК

Говорят, что красивой была.
Может быть.
Красота деревенская проще.
Только мне
некрасивой её не забыть.
Вот стирает…
Вот простынь полощет…
От нагибки багровым лицо налилось.
Руки бедные не разгибались.
Так их вздуло и так от воды разнесло,
что руками утопших казались
(по весне, в ледоход, много
плавало их
по разбитой Двине. Навидались).
…Но летают они над водой, распалясь.
Прорубь паром исходит недаром.
А потом на салазках с простынками таз
в гору тащат, окутаны паром.
И зачем нам, голодным,
была чистота,
холод простыни этой хрустальной!
Видно, та чистота и была
высота
нашей северной мамы печальной.
Много лет без тебя…
Я смогла устоять
и в жестокий мороз не загинуть.
Только вот не могу… не могу разгадать
твой секрет белоснежных простынок.
Видно, руки мои, чтобы воду отжать,
перенежены, слишком красивы.
Видно, вправду коленями надо вмерзать
в белый лёд
перед прорубью синей.
И лицом багроветь,
и красу вытравлять
беспокойством о сыне и внуке.
И на стуле нечаянно засыпать,
уронив некрасивые руки.

Василий Оботуров о Сергее Чухине

Сергей Чухин

Цитируется по: День поэзии 1988. Москва:Сборник. – М., “Советский писатель”, 1988, 192 стр.

По какой-то странной иронии судьбы поэты слишком рано уходят из жизни. Только сорок лет от роду прожил на белом свете и Сергей Валентинович Чухин.

Впервые десятиклассником пришёл ко мне Сережа Чухин, сын учительницы литературы из Погорелова, принёс свои стихи – в районную газету «Маяк». Их много, таких мальчиков, публикуется в районках – лишь единицы становятся поэтами. Сергей Чухин – стал. Он пережил свою юношескую браваду, увлечение стихами Роберта Рождественского, пока не встретился с Николаем Рубцовым.

В ту пору, оставив пединститут и службу в областном радиокомитете, он поступил учиться в Литинститут имени Горького, где Н. Рубцов был в это время заочником и частенько ночевал в комнате младшего земляка. О нём С. Чухин успел написать свои воспоминания по моим настойчивым просьбам. А писать он был просто должен – ни с кем, наверное, Николай Михайлович не был дружен так, как с ним.

Было в этой дружбе «менторское начало», но как же мягок и бережен, как суров и требователен был этот метр! Любил он Сергея и как младшего брата, близкого ему по душе и – какая редкость! – ещё и по дарованию. Поначалу близость эта вышла Чухину боком – пошли подражания в стихах, к чему и сам Рубцов отнёсся без всякого снисхождения. Но как трудно преодолеть влияние того, с кем даже характеры во многом совпадают, немало общего в истоках и жизненном опыте! К счастью, Сергею Чухину это удалось.

Оба они были мягки душою и добры, но если один мог быть резким и вспыльчивым, то другой неизменно приветливый и незлобивый, иногда казалось – до всепрощенчества. Надо сказать, со временем и он строжал и, оставаясь добродушным, не замечал больше того, кто обманул его доверие. Оба они любили природу, но если терпеливый Сергей преуспевал в рыбалке, то Николаю с удочкой выдержки надолго не хватало. Но как они оживали оба в грибном лесу!

© 2008. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. - Копирование и перепечатка материалов сайта разрешена только при указании ссылки на источник. Все права защищены.

наверх