Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 June 12

Записи за June 12th, 2009

Николай Майров. Стихотворения

Николай Майоров (1919 – 1942)

Цитируется по: Сквозь время. Сборник. М., “Советский писатель”, 1964, 216 стр.

АВГУСТ

Я полюбил весомые слова,
просторный август, бабочку на раме
и сон в саду, где падает трава
к моим ногам неровными рядами.

Лежать в траве желтеющей у вишен,
у низких яблонь, где-то у воды,
смотреть в листву прозрачную
и слышать,
как рядом глухо падают плоды.
Не потому ль, что тени не хватало,
казалось мне, вселенная мала!
Движения замедленны и вялы,
во рту иссохло. Губы как зола.
Куда девать сгорающее тело!
Ближайший омут светел и глубок,
пока трава на солнце не сгорела,
войти в него всем телом до предела
и ощутить подошвами песок!
И в первый раз почувствовать так близко
прохладное спасительное дно.
Вот так, храня стремление одно,
вползают в землю щупальцами корни,
питая щедро алчные плоды
(а жизнь идёт!), — всё глубже и упорней
стремление пробиться до воды,
до тех границ соседнего оврага,
где в изобилье, с запахами вин,
как древний сок, живительная влага
ключами бьёт из почвенных глубин.
Полдневный зной под яблонями тает
на сизых листьях тёплой лебеды.
И слышу я, как мир произрастает
из первозданной матери — воды.

1939

Борис Слуцкий. Последняя встреча (о Николае Майорове)

БОРИС СЛУЦКИЙ

ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА

Цитируется по: Сквозь время. Сборник. М., “Советский писатель”, 1964, 216 стр.

Был октябрь 1941 года, один из самых тяжёлых для Москвы дней октября — 16 или 17 число.
Немцы наступали где-то у Можайска. Их ещё не удавалось остановить. Кое-где над центром города падал странный серый снег, вялый, медленный. Это был пепел. Эвакуируемые учреждения жгли бумаги. Каждый час тысячи людей уходили на запад, на юго-запад, на северо-запад — на фронт. Другие тысячи уходили и уезжали на восток, в эвакуацию.

Вот в такой день на улице Герцена я и встретил, в последний раз в жизни, Колю Майорова.

Какой он был тогда — помню: хмурый, лобастый, неторопливый, с медленной доброй усмешкой на губах.

— А я вот иду в военкомат, записываться в армию.

Постояли мы на улице, на самой важной для нас обоих улице Герцена — больше трёх лет проучились мы на ней, через два дома друг от друга. Поговорили о товарищах: кто как и кто где. Торопливо, в двух словах, рассказал я Коле о фронте и о госпитале. И — разошлись, чтобы никогда более не увидеть друг друга.

* * *
В книге Майорова, которая вышла год назад, и в этом сборнике собраны почти все известные мне стихи Коли — последних трёх-четырёх лет его жизни. Почти все, но не все.
Я хорошо помню стихи о деревенской гулянке, со строкой:

Я сам любил ходить в такие игры.

Может быть, когда-нибудь вспомнятся, приснятся другие стихи, другие строки, а может быть, и не вспомнятся. Мы, наверное, слушали в те годы друг друга не очень внимательно. Всё написанное и читанное казалось присказкой. «А сказка будет впереди». Главное ещё напишется. У иных так и случилось. А у иных вместо сказки впереди была смерть.

Даниил Данин. Памяти Николая Майорова

ДАНИИЛ ДАНИН

ПАМЯТИ НИКОЛАЯ МАЙОРОВА

Цитируется по: Сквозь время. Сборник. М., “Советский писатель”, 1964, 216 стр.

Кто-то сказал о встречах военных лет: «И незабываемое забывается». Это невесело, но правда. Однако правда и другое: когда незабываемое вспоминается, оно оживает для нас во всей своей первоначальной цельности и неповторимости. Это оттого, что оно тайно живёт в наших душах, не изменяясь с годами: завершённое, оно уже не может измениться.

Больше двух десятилетий прошло с тех пор, как университетские друзья Николая Майорова расстались с ним, не простившись. Они уже никогда с ним не увидятся. Исправить тут ничего нельзя. Этому сроку предстоит только увеличиваться. Но законы перспективы, не нерушимые в пространстве, к счастью, могут нарушаться во времени. Отдаляясь, образ Коли Майорова не
уменьшается и не тускнеет. А то, что стирается в памяти, наверное, никогда и не было существенным.

Я познакомился с Колей Майоровым за три года до Великой Отечественной войны — в мирную пору, когда увлечённые литературой студенты Московского университета объединились в литгруппу. Как всегда и во всех юношеских литературных объединениях, там, конечно, господствовали лирики.

Удивительное дело: во все времена повторяется одно и то же: молодые поэты, ищущие себя и жаждущие понимания, находят других, себе подобных, таких же ищущих и жаждущих, по незримому и неслышному пеленгу, который неведом посторонним. (Так в человеческом водовороте столицы любые коллекционеры каким-то образом вылавливают других коллекционеров — по случайному слову, по жесту, что ли, по оценивающему взгляду…) Когда осенью 1938 года в одном из старых университетских зданий на улице Герцена студенческая литгруппа собралась на первое регулярное занятие, Коля Майоров был незаметен в пёстрой аудитории. Но почему-то все уже что-то знали друг о друге, и больше всего именно о Майорове. Будущие биологи и географы, химики и математики, физики и историки читали свои стихи. И помню, как из разных углов раздавались уверенные голоса:

— Пусть почитает Майоров, истфак!

© 2008. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. - Копирование и перепечатка материалов сайта разрешена только при указании ссылки на источник. Все права защищены.

наверх