Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 August
Архив за August, 2009
АЛЕКСАНДР ШЕВЕЛЕВ
Цитируется по: День поэзии 1985: Сборник/Сост. С. Ботвинник, Ю. Скородумов. – Л.: Сов. писатель, 1985. – 352 с.
РАННИЙ ЧАС
Зацветают липы на бульварах,
и клубятся тучи над Невой,
и в цветочных сочных капиллярах
солнца луч подкрашен синевой.
И стрижи, взлетая выше шпилей,
город окликают на лету.
Гром мостов и звон трамвайных линий
слышится далёко поутру.
У причалов сонные туристы
выбирают для себя маршрут.
Дальних электричек пересвисты.
Баржи, что на Ладогу идут.
И буксиры медленно, натужно
тянут длиннохвостые плоты.
Рыбаки таскают сети дружно,
только сети часто их пусты.
Ранний час. Но город мой проснулся.
Сам себя хозяйски оглядел.
Невскою водой ополоснулся.
Распрямился и… помолодел.
* * *
Разрывая холодный туман,
электричка летит к Ленинграду.
Как на песню, спешу на обман,
нет с собой никакого мне сладу.
Я приеду к тебе на проспект.
Поднимусь по ступеням высоко.
Позвоню…
Но тебя уже нет.
Мне ответят:
— Она, брат, далёко.
Две недели, быть может, назад
её летчик увёз на Камчатку…
Ей хотелось забыть Ленинград,
как случайно где-то перчатку.
Ей хотелось начать всё с нуля
где-то там,
на краю уже света,
где сурова к несчастьям земля,
где, как счастье,
короткое лето..
СЕРГЕЙ ДАВЫДОВ
Цитируется по: День поэзии 1985: Сборник/Сост. С. Ботвинник, Ю. Скородумов. – Л.: Сов. писатель, 1985. – 352 с.
НАГОННАЯ ВОЛНА
Ночь. Байкал. Чёрный грохот воды.
Острый запах внезапной беды.
Ветер воет — вполнеба дыра.
Берег хламом завален — гора.
Лодки, ящики, брёвна, щепа.
Сверху бьёт ледяная крупа.
Только что был спокойным Байкал —
бег нагонной волны и обвал.
Плыли лодки, в закат влюблены, —
хищный шорох нагонной волны…
Берег. Темь. Мы на ощупь бредём.
Вдруг возник человек с фонарём.
Он в беду не поверит никак,
он в потоках воды, как маяк.
Точки света пунктиром летят
в непроглядный клокочущий ад.
Точки света летят по волнам:
«Выплывайте, родимые, к нам…»
Утром было страшнее всего,
был, как зеркало, чистым Байкал.
Человек тот всё там же стоял.
Тишина. И нигде никого…
Как поверить среди тишины
этой гладкой прозрачной воде?
Тишина, может, служит беде —
для разбега нагонной волны!
ВАДИМ ХАЛУПОВИЧ
Цитируется по: День поэзии 1985: Сборник/Сост. С. Ботвинник, Ю. Скородумов. – Л.: Сов. писатель, 1985. – 352 с.
МИМ
Непостижимость тишины
И динамичность лицедейства.
Слова и звуки не нужны
Ни для добра, ни для злодейства.
А только — маски белый цвет
Да жеста лаконичный почерк,
На чёрной сцене — белый свет,
На белом — века чёткий прочерк.
И в пересохших наших ртах,
Добра и зла вкусивших снова,
Ворочается немота
И обжигает жажда слова —
Не для того, чтоб прозвучать
На миг, в младенческой отваге,
А для того, чтоб — как печать,
Навеки,
Чёрным — на бумаге.
* * *
И. Чудновской
Когда в соседней комнате я слышу голоса –
Там дочь моя с женой беседуют беспечно,—
Не знаю, отчего влажнеть начнут глаза:
Быть может, оттого, что время быстротечно?
Когда заката красками окрасятся леса
И неба глубина вдруг станет бесконечна,
Не знаю, отчего влажнеть начнут глаза:
Быть может, оттого, что время быстротечно?
И ветра дуновение, и дальняя гроза,
И женское лицо, и озеро, и речка —
Всё кажется единственным,
Всё просится в глаза —
Наверно, оттого, что время быстротечно…
* * *
Кончается зрелость, опять начинается юность.
Как это ни странно, вращается время назад.
Как будто природу наполнила млечная лунность,
Желанья — пронзают, стихи, не родившись, — разят!
И женские губы, блаженствуя, полуоткрыты,
И влажный язык соблазняет моё естество,
И звонкие капли дождя барабанят в корыто…
Мои одногодки не могут понять ничего!
Поступки опять совершаются напропалую,
И нам наплевать, что расплакалось небо навзрыд.
Не помня себя, я в глаза тебя нежно целую,
И, кажется, сердце взорвётся и тут же сгорит.
И вновь ни войны нет, ни горя, ни мора, ни глада —
А только любовь нас из глины аморфной творит.
И ты, молодая, ещё не исполнена хлада.
И я для тебя — не погаснувший метеорит.
ДМИТРИЙ ТОЛСТОБА
Цитируется по: День поэзии 1985: Сборник/Сост. С. Ботвинник, Ю. Скородумов. – Л.: Сов. писатель, 1985. – 352 с.
* * *
Бушлат лежал, раскинув рукава.
Его кусала колкая трава
и обдавало свежим ветерком.
Мы по нему бродили босиком.
Мерцало солнце в сонном сосняке.
Лежал бушлат на самом сквозняке.
Лежал бушлат, просторный как вагон,
вжимая в землю крылышки погон.
Лежал бушлат, как облако большой,
нас согревал армейскою душой,
нас укрывал защитною полой…
Всё это было. В жизни.
В той, в былой.
Бушлат висит на гвоздике в углу.
Все рукава запихнуты во мглу.
Нас одарив,
небесная вода, ткань пробурив,
исчезла без следа.
Вода болот оставила следы.
Прощай, бушлат. Спасибо за труды.
* * *
Ну, что там в лёгких выстукал акустик?
Ну два, ну три застенчивые хрипа.
Ты пережди: болит-болит — отпустит.
Зима не ходит по миру без гриппа.
Она пришла к нам с белыми цветами.
Она без спроса выбрала квартиру.
Давай тебе я книжку почитаю
про папу Карло, ключик и Тортилу.
У Буратино тоже скарлатина.
Но он не спит, а дети спать ложатся.
За ним следит прилежная Мальвина.
А у него все пальцы шелушатся.
А папа Карло вычистил ботинки.
Сказал он «цыц» воинственной Шушаре.
Пошёл один овса купить на рынке,
чтоб вы с Мальвиной паром подышали.
Зима стоит, снега пересыпая.
Не сплю, не сплю — и вижу, засыпая,
твои глаза, измученные детством,
как самым сильнодействующим средством.
Илья Эренбург
ЛЕНИНГРАД
Есть в Ленинграде, кроме неба и Невы,
Простора площадей, разросшейся листвы,
И кроме статуй, и мостов, и снов державы,
И кроме незакрывшейся, как рана, славы,
Которая проходит ночью по проспектам,
Почти незримая, из серебра и пепла,-
Есть в Ленинграде жёсткие глаза и та,
Для прошлого загадочная, немота,
Тот горько сжатый рот, те обручи на сердце,
Что, может быть, одни спасли его от смерти.
И если ты – гранит, учись у глаз горячих:
Они сухи, сухи, когда и камни плачут.
1945
Цитируется по: Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.
|