Саша Чёрный
Саша Чёрный (Александр Михайлович Гликберг (1880 – 1932). Поэт. Сотрудничал в столичных сатирических журналах, в том числе в “Сатириконе”. Автор политических сатир, запрещаемых царской цензурой. Известен как лирический поэт. С 1920 г. – в эмиграции.
ИЗ ФЛОРЕНЦИИ
В старинном городе, чужом и странно близком,
Успокоение мечтой пленило ум.
Не думая о временном и низком,
По узким улицам плетёшься наобум…
В картинных галереях — в вялом теле
Проснулись все мелодии чудес,
И у Мадонн чужого Боттичелли,
Не веря, служишь столько тихих месс…
Перед Давидом Микеланджело так жутко
Следить, забыв века в тревожной вере
За выраженьем сильного лица!
О, как привыкнуть вновь к туманным суткам,
К растлениям, самоубийствам и холере,
К болотному терпенью без конца?..
1910
ВИД ИЗ ОКНА
Захватанные копотью и пылью,
Туманами, парами и дождём,
Громады стен с утра влекут к бессилью,
Твердя глазам: мы ничего не ждём…
Упитанные голуби в карнизах,
Забыв полёт, в помёте грузно спят.
В холодных стёклах, матовых и сизых,
Чужие тени холодно сквозят.
Колонны труб и скат слинявшей крыши,
Мостки для трубочиста, флюгера
И провода в мохнато-пыльной нише.
Проходят дни, утра и вечера.
Там где-то небо спит, аршином выше,
А вниз сползает серый люк двора.
1910
Саша Чёрный. Стихи о Петербурге
Весна на Крестовском
А. И. Куприну
Сеть лиственниц выгнала алые точки.
Белеет в саду флигелёк.
Кот томно обходит дорожки и кочки
И нюхает каждый цветок.
Так радостно бросить бумагу и книжки,
Взять весла и хлеба в кульке,
Коснуться холодной и ржавой задвижки
И плавно спуститься к реке…
Качается пристань на бледной Крестовке.
Налево – Елагинский мост.
Вдоль тусклой воды серебрятся подковки,
А небо – как тихий погост.
Черемуха пеной курчавой покрыта,
На ветках мальчишки-жульё.
Весёлая прачка склонила корыто,
Поёт и полощет бельё.
Затекшие руки дорвались до гребли.
Уключины стонут чуть-чуть.
На вёслах повисли какие-то стебли,
Мальки за кормою, как ртуть…
Под мостиком гулким качается плесень.
Копыта рокочут вверху.
За сваями эхо чиновничьих песен,
А ивы – в цыплячьем пуху…
Краснеют столбы на воде возле дачки,
На ряби – цветная спираль.
Гармонь изнывает в любовной горячке,
И в каждом челне – пастораль.
Вплываю в Неву. Острова, как корона:
Волнисто-кудрявая грань…
Летят рысаки сквозь зелёное лоно.
На барках ленивая брань.
Пестреет нарядами дальняя Стрелка.
Вдоль мели – щетиной камыш.
Всё шире вода, голубая тарелка,
Всё глубже весенняя тишь…
Лишь катер порой пропыхтит торопливо,
Горбом залоснится волна,
Матрос, словно статуя, вымпел, как грива, -
Качнёшься – и вновь тишина…
О родине каждый из нас вспоминая,
В тоскующем сердце унёс
Кто Волгу, кто мирные склоны Валдая,
Кто заросли ялтинских роз…
Под пеплом печали храню я ревниво
Последний счастливый мой день:
Крестовку, широкое лоно разлива
И Стрелки зелёную сень.
1921