Виктор Яковенко
Цитируется по: День поэзии 1972. М., “Советский писатель”, 1972, 288 стр.
Стр. 152
* * *
В холодной роздыми сады.
Давно прошла пора цветенья,
Преобразив ростки сомненья
В раздумий поздние плоды:
Не безрассудно ли живу,
Не понапрасно ль время трачу?
Живу — как бы ловлю удачу
Иль по течению плыву?
Не зря ль отмерен этот путь
Как жадное влеченье к людям?
Но лёгок был он или труден —
Его уже не зачеркнуть.
И, может, всё-таки не зря,
Коль научился удивляться
Листвы тускнеющему глянцу,
Прозрачной грусти сентября.
И, может, всё-таки не зря,
Коль чувствуешь в душе отраду,
Когда горит над тихим садом
Закат, как вешняя заря…
А может, всё-таки не зря.
* * *
На снегу, как осколки радуги,
Красногрудые снегири
Собирают озябшие ягоды,
Словно капли остывшей зари.
Пусть меняется время года —
Неизменна у нас в крови
Безраздельная власть природы,
Эта вечная песня любви.
В оснежённых еловых лапах
Ощутим, горьковатый слегка,
Луговины цветущей запах,
Привкус майского молока.
Игорь Шкляревский
Цитируется по: День поэзии 1972. М., “Советский писатель”, 1972, 288 стр.
Стр.148 – 151
* * *
Грач мастерит своё гнездо.
Внизу железный ветер свищет
и дым курьерских поездов
летит в небесное жилище.
И ты, как десять лет назад,
невольно сдерживаешь слёзы,
когда за окнами рябят
пристанционные берёзы!
Минуя новый поворот,
ты глушишь водкою простуду,
а в горле всё острей скребёт
тоска по дому, по уюту.
И ты устал углы снимать,
в чужих каморках обживаться,—
от радости не заплясать,
от горя вдруг не разрыдаться.
В конце концов и ты устал
любить, не будучи любимым,
и пахнет холодом металл,
и бесконечность пахнет дымом.
И вдруг на станции Латва
откроют дверь в ночное поле,
и в сердце первая трава
забытой сладостью уколет.
Откроют дверь в ночную даль,
и оживут такие были,
такая вечная печаль,
как будто душу защемили!
И ты свой призрачный уют
не предпочтёшь знобящей влаге,—
так нежно жабы запоют
в сыром кладбищенском овраге!
И снова, сын родной земли,
полюбишь каждый миг до дрожи,
так, что и радости твои
твоих печалей не дороже!