Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » Поэты о поэтах

Исторический материал из архива сайта. Указанные услуги и контакты относятся ко времени публикации и не являются действующим предложением.

Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » Поэты о поэтах

Рубрика ‘Поэты о поэтах’

автор: admin дата: 18th December, 2008 раздел: Воспоминания друзей, Поэты о поэтах, Советская поэзия

Сергей Наровчатов
О Павле Когане

Цитируется по: Коган П.Д. Гроза: Стихи. – М.: Советский писатель, 1989. – 176 с.

с.41-44

Павел Коган за время своей короткой жизни не увидел в печати ни одного стихотворения, подписанного его именем.

Он погиб в страдные дни 1942 года под Новороссийском, возглавляя поиск разведчиков. В рост пошёл он на пули, так же как в рост шёл он по жизни. Ведь и вся его жизнь была внутренней подготовкой к подвигу.

Московские поэты моего поколения хорошо помнят сухощавого и угловатого юношу, удивительно жизнелюбивого и страстного в своих жестах и суждениях. Из-под густых, сросшихся бровей пытливо и оценивающе глядели на собеседника глубоко запавшие каре-зелёные глаза. У него была поразительная память. Он знал наизусть не десятки, а сотни стихотворений самых разных поэтов, не считая своих собственных. Читал он их всегда вдохновенно, но особенно взволнованно звучал его голос тогда, когда он читал стихи, близкие ему по духу. Это были стихи, осмысляющие время. Не ошибусь, если скажу, что он жил поэзией. И разумеется, в этом слове он заключал не просто стихотворчество, но всю свою жизнь, свое отношение к судьбам поколения.

Все мы в конце тридцатых годов жили ощущением надвигающейся войны, смертельной схватки с фашизмом. Этим ощущением проникнуто и творчество П. Когана. От имени «лобастых мальчиков невиданной революции», «в двадцать лет внесенных в смертные реляции» (эти строки оказались горестно пророческими), он пишет свои юношеские стихи:

Я слушаю далёкий грохот.
Подпочвенный, неясный гуд,
Там подымается эпоха,
И я патроны берегу.
Я крепко берегу их к бою.
Так дай мне мужество в боях,
Ведь если бой, то я с тобою,
Эпоха громная моя.

Разумеется, не всё равноценно в творчестве Павла Когана. В ряде стихов читатель ощутит явственные влияния Блока и Багрицкого, Тихонова и Сельвинского. Но ведь не надо забывать, что эти стихи были написаны юношей в шестнадцать — двадцать лет и учителей он себе выбирал поистине хороших. Самобытный же его талант, развитие которого так трагически было прервано, ощущается в каждой строчке лучших его стихов.

автор: admin дата: 12th December, 2008 раздел: Забытые имена, Поэты о поэтах, Стихотворения

Владимир Бейлькин

Цитируется по: День поэзии. 1976. Л.О. изд-ва “Советский писатель”, 1976, 352 стр.

Владимир Бейлькин навсегда останется тридцатилетним; нелепый случай оборвал жизнь, но живы стихи, воплотившие всё лучшее, чем полнилось сердце.

Чисто внешне — жизнь как жизнь. Родился и раннее детство провёл в деревне. Окончив десятилетку, приехал в Ленинград. Учился в Архитектурном техникуме. Был призван в армию и служил рядовым далеко, на Крайнем Севере. Вернувшись из армии, поступил на завод сначала учеником фрезеровщика, а затем — три года — был фрезеровщиком. В 1969 году возвратился в архитектурную мастерскую № 1 Ленпроекта, где в скромной должности техника-архитектора и работал до самой смерти.

В том же 1969 году, пройдя большой творческий конкурс, по рекомендации Ярослава Смелякова и Татьяны Гнедич Владимир поступает в Литературный институт имени Горького.

Главным в жизни для него, конечно, была поэзия. Она вела по земле, она помогала в трудную минуту, она учила выбирать истинные пути, отбирать истинные ценности…

Многие мечты и замыслы Владимира Бейлькина остались неосуществлёнными. А он мечтал. Он однажды написал:


Сильней, чем есть, сильней, чем пить,
Чем выдержать экзамен,
Мне песню хочется сложить,
Небытию на зависть.

Да, многие мечты и планы остались неисполнившимися, но песню он сложил.

В Литературном институте (а Володя успел сдать экзамены за четвёртый курс) остался проект диплома — рукопись первой книги стихов. Хочется верить, что она найдёт путь к читателю. Ведь настоящие поэты — и это сказано давно — не умирают.

Вячеслав Кузнецов

ПОЛЯРНЫЕ БУДНИ

Как хорошо мне было в агрегатной
Дежурить по ночам у дизелей!
Я уши затыкал клочками ваты
И книжку брал потолще, поумней.
Когда шалила стрелка амперметра,
Я обороты плавно убавлял.
И ночь текла легко и незаметно,
Как по трубе солярка в дизеля.
Я знал, что высоко над дизелями,
По небу, как мальчишки по траве,
Полярное катается сиянье…
И так волшебно было в голове!
А где-нибудь в конце такой ночёвки,
Арктического снега наскребя,
Я обливал его струей сгущёнки
И угощал мороженым себя.
А в семь ноль-ноль, пушистый от мороза,
Стучался в дверь уверенно солдат,
А я сигал под иглистые звёзды,
Рожок привычно вставив в автомат.
Я шёл и слушал ветра завыванье,
Слегка сонлив и всё ж навеселе,
И улыбался шалостям сиянья
И еле слышной песне дизелей.
В пяти верстах почти как на ладони
Лежало море Лаптевых, за ним —
Посёлок Диксон, а чуть-чуть поодаль —
Град Воркута, пленительный как Рим!

автор: admin дата: 4th December, 2008 раздел: Воспоминания друзей, Поэты о поэтах

Марк Соболь
Друг мой Вероника

Цитируется по: День поэзии 1979. М., “Советский писатель”, 1979, 224 стр.

Она была ошeломляюще красива! Посылая из армии стихи, получая на них весьма доброжелательные отклики за подписью « Литконсультант «Комсомольской правды» Вероника Тушнова» , я и предполагать не мог, что однажды увижу её – и ахну от восторга.

Смею теперь, за давностью лет, сказать, что на 1-м Bсесоюзном совещании молодых писателей (март 1947 г.) мы чуть ли не поголовно были в неё влюблены: « Зверя ценного, пушного, покорила B. Тушнова» – вроде бы пошутил я; при всём юморе, тут была крупная доля правды.

А она нас воспринимала, в общем-то, на равных. Дело в том, что Вероника была удивительным другом. Не то чтоб «свой парень» – для этого она была слишком женщиной, – а какой-то надёжнейший человек. Бывшая фронтовая медсестричка; вспомним полузабытый термин: сестра милосердия. Иногда, снисходя к нам или к вам, она могла произнести добрую неправду, но категорически не была способна на ложь. Конечно, она знала себе цену не только как поэту, но за много лет дружбы, от первой встречи до последней – уже навсегда – разлуки, я ни разу не ощутил в её манере держаться не только превосходства, но и просто неделикатности.

Мне очень трудно писать о ней. Уход её – главная моя потеря в жизни, если не говорить о Михаиле Аркадьевиче Светлове…

Надо ли сейчас уточнять, каким она была поэтом? В глухом райцентре Читинской области у директора школы я увидел специальную полку с её книгами и над ней портрет Вероники; мне сказали – «Это наша любoвь». В городе Ханты-Мансийске ко мне подошли две женщины: «Правда ли, что вы знали Веронику Тушнову? Расскажите о ней!» В Казанском литмузее существует её мемориальная комната (Вероника родилась и провела юность в Казани). Примеры могу продолжить.

В чём же суть того, что она стала (без особых – точнее, почти без всяких восхвалений критики) так любима и читаема?

автор: admin дата: 22nd November, 2008 раздел: Воспоминания друзей, Поэты о поэтах, Русская поэзия

Цитируется по: Лукницкая В.К. Перед тобой земля. – Л.: Лениздат, 1988, – 384 с

ИЗ ДНЕВНИКА

10.05.1926

Сегодня в Филармонии на вечере Всероссийского Союза писателей публики было несметное – давно не бывалое – количество… Публика кричала: “Даёшь Ахматову!” Так настаивала на её выступлении, что… Замятина стала звонить АА по телефону. АА пришлось подойти и наотрез отказаться… Это было тем более неприятно, что упрашивала её именно Замятина, к которой АА дружески относится.

Спросил АА, почему она так не любит выступать. АА объяснила, что она никогда не любила выступать, а в последние годы это её отношение к эстрадным выступлениям усилилось. Потому что не любит чувствовать себя объектом наблюдения в бинокли, обсуждения деталей её внешности, потому что “…разве стихи слушает публика? Стихи с эстрады читать нельзя. Читаемое стихотворение доходит только до первых рядов. Следующие его уже не слышат, и публике остаётся только наблюдать пантомиму”. Помолчав, АА заговорила и о второй
причине – отсутствии у неё платья: “Ведь теперь уже не 18-й год…” АА не говорила, но по чуть заметным намекам, я понял, что АА находит третью причину: публика, по её мнению, нынче очень груба…

25.02. 1925

Выступала с чтением стихов на литературном вечере, организованном Союзом поэтов совместно с КУБУЧем в Академической капелле. Приехала после начала. Сразу же вышла на эстраду.

Прочитав три стихотворения, ушла с эстрады, но аплодисменты заставили её выйти опять. Из зала громкий женский голос: “Смуглый отрок!” АА взглянула наверх и, стянув накинутый на плечи платок руками на груди, молча и категорически качнула отрицательно головой. Стало тихо. АА прочла отрывок: “И ты мне все простишь…” Затем ушла в артистическую и сейчас же уехала, провожаемая К. Фединым, несмотря на все просьбы участников побыть с ними.

27.02.1925

По поводу вечера в капелле: “А мы с Фединым решили, что стихи не надо читать. Доходят до публики только те стихи, которые она уже знает. А от новых стихов ничего не остаётся”. Я: “Вы волнуетесь, когда читаете стихи на эстраде?” АА: “Как вам сказать. Мне очень неприятно от того, как вышла на эстраду. А когда я уже начала читать, мне совершенно безразлично”. Я: “У вас бывает, что вы забываете стихи на эстраде?” АА: “Всегда бывает – я всегда забываю…”

Просила сказать, как она держалась на эстраде. Ответил, что “с полным достоинством”, “немного гордо”. – “Я не умею кланяться публике. За что кланяться? За то, что публика выслушала? За то, что аплодировала?..”

автор: admin дата: 12th November, 2008 раздел: Биографии, Поэты о поэтах, Советская поэзия

Михаил Асламов
Поэт Степан Смоляков

Цитируется по: Смоляков Степан. Избранное. Хабаровск, Кн. изд., 1976. – 112 с..

С. 5 – 10 :

Имя поэта-дальневосточника Степана Смолякова пользуется доброй известностью среди широкого круга читателей. Судьба ему отмерила скупо – всего пятьдесят с небольшим лет жизни. Умер он в январе 1968 года. И успел он написaть, в сущности, не так и много, но и то, что
сделал он в поэзии и для поэзии, навсегда останется в большой биографии поэтической культуры советского дальнего Востока.

Степан Смоляков – коренной дальневосточник. О своей родине он писал:

Я родился в лесной глухомани
У подножья седеющих гор,
Над рекою, что путника манит
Необычным названием Хор…

Насколько глухими были в те времена, а поэт родился в 1916 году, берега Хора и родная деревенька поэта Георгиевка – сейчас трудно представить. И начало биографии поэта было обычным для крестьянского паренька, как и типичным её продолжение для его поколения: школа – он окончил пять классов средней школы, и вот она – самостоятельная дорога, на которой работа, учёба, война и снова работа… С четырнадцати лет.

Он был плоть от плоти кровной частицей своего прекрасного поколения, детским сердцем чисто и свято принявшего Революцию, Советскую власть, чтобы потом принять за эту Правду главный бой в жестоких сороковых…

На вид худее паренька,
На чём лишь держится ремень,
Но дух-то, дух! – Парторг ЦК!
Огонь. Железо. Сталь. Кремень!..
И не o прочем разговор –
О духе, чем земля горда:
На нём зaмешивать pаствор -
Стояли б вечно города!

Так характеризовал Степана Смолякова другой поэт-дальневосточник Анатолий Рыбочкин.