Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 January 20

Записи за January 20th, 2009

Михаил Дудин об Ольге Фёдоровне Берггольц

ПО ПРАВУ РАЗДЕЛЁННОЙ СУДЬБЫ

Цитируется по: День поэзии. 1976. Л.О. изд-ва “Советский писатель”, 1976, 352 стр.

Несмотря на стремительность времени, знакомство наше было постепенным, медленным. Сначала я прочёл и запомнил её стихи. Я и сейчас их помню. И почему-то мне особенно запомнилось из всей книжечки в серо-голубоватом бумажном переплёте вот именно это стихотворение:

На углу случилась остановка,
Поглядела я в окно мельком:
В желтой куртке, молодой и ловкий,
проходил товарищ военком.

Это было в самом начале тридцатых годов, в библиотеке Ивановской текстильной фабрики-школы, где я, неизвестно по какому праву, был допущен к полкам и, естественно, не пропускал ни одного нового поэтического сборника. Я прочел её книжечку залпом, потом показал её своему соседу по парте, приверженцу Маяковского, Грише Рябинину, и он разделил со мной восторг моего открытия, не преминув, однако, заметить, что она слишком много кокетничает в этом стихотворении со своим военкомом. Он так и сказал «кокетничает», и я удивился этому слову, которое тогда было каким-то чужим в нашем обиходном языке.

Кокетство кoкетством, a военком запал мне в память, и я стал выискивать её стихи в ленинградских журналах и даже нашел её небольшой сборничек, изданный специально для детей.

Так произошло первое знакомство (о котором она ничего не знала и не могла знать), так она и стала частицей моего воздуха, моего света, и мир от общения с ней, от одного её присутствия становился ярче, шире, свежей, многообразней.

Потом товарищ военком прислал мне повестку.
И с этим, уже реальным, военкомом нельзя было спорить, потому что наступило его время, и мы смутно ощущали всю ту грандиозную ответственность, которая, как медленно спoлзающая с вершины века гора, оседала на наши плечи, как бы приучaя к той неимоверной тяжести, которую надо будет вынести сквозь огонь и кровь накатывающейся катастpофы.

Я служил на полуострове Гангут.

За моими плечами уже была финская кампания – мёpзлая кровь на заиндевелых валунах и мёрзлом вереске, тёплые ноздри коня и латунные звёзды, вырезанные из котелков, на столбиках свежих могил друзей, уже соединившихся с вечностью.

За моими плечами была первая книга моих стихотворений, напечатанных Николаем Тихоновым в журнале «3везда», в том самом журнале, где я когда-то выискивал её стихи.

Вот так мы и сошлись, как два жнеца на одном поле, ещё не зная друг друга, но уже соединённые временем и судьбой.

А фашист пёр и пёр на Восток.

Он подходил к Москве. Он окружил Ленинград.

Я работал в газете «Красный Гангут». Я писал листовки, стихи, очерки. Я работал вместе с прекрасным художником Борисом Пророковым. Писем мы почти не получали. Газеты приходили с опозданием и редко. Богом нашей связи с Большой землёй был радист Гриша Сыроватко, принимавший сводки Информбюро и приказы Верховного Главнокомандующего.

Вот у него в радиорубке я и услышал её голос из Ленинграда. Взволнованный женский голос, исполненный колдовской мужественности. Она читала свои стихи просто, как будто разговаривала со всем миром о той страшной трагедии, которую он переживал. И её готовность пойти на всё ради спасения этого мира брала за живое, заглядывала в глаза до той самой глубокой глубины, куда и самому себе заглядывать страшновато.

Мы будем драться с беззаветной силой,
мы одолеем бешеных зверей,
мы победим, клянусь тебе, Россия,
от имени российских матерей.

Я вслушивался в эти слова. Я впервые слушал её голос. Это была наша вторая встреча, и не было между нами ни расстояния, ни времени. Она сняла своим голосом все эти четыреста пятьдесят штормовых километров от Ленинграда до Гангута, начинённых минами, пылающих и гремящих порохом и тротилом.

Она сделала это легко и незаметно.

Стихотворение дня: Валентин Кузнецов. Женщина в саду

Валентин Кузнецов

Женщина в саду

И всё, что было мне обещано:
Души и сада уголок.
Давным-давно забыла женщина,
Быть может, за недельный срок.
Но память!
Этот поезд маленький,
Не признавая красный свет,
К её лицу
В косынке аленькой
Несёт меня сквозь толщу лет.
Несёт. Летит.
В страну чудесную,
Где я любил.
Кого любил?
Где, словно в музыку древесную,
Я в шелестящий сад входил.
И там, за вишнями склонёнными,
Отыскивал её следы.
А сад шумел. Смыкался кронами.
И громко падали плоды.
Судьба-погодка. Переменчива.
Её углов не миновать.
Как я боялся эту женщину
В глухом саду поцеловать.
Глядел на яблони огромные,
Глядел на чёрные суки.
Казалось, прячут ветки тёмные
Не яблони, а кулаки!
Вечерними горела росами
Антоновки сплошная рать.
Хоть это древо безголосое,
Но тоже может ревновать.
Глаза гасил
И руки стискивал,
Когда сквозь ночь ушла она.
Светлиночка! Краса российская,
Каким ты богом создана?
Оброс годами, как заборами:
Один я — колос на стерне.
И ты, забитая заботами,
Едва ли помнишь обо мне.
Того,
Зелёного, колючего,
И сам в себе я не найду…
Нет для меня виденья лучшего,
Чем эта женщина в саду.

Цитируется по: Кузнецов В.И. Обращение к любимой. Стихи. М., “Молодая гвардия”, 1974

© 2008. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. - Копирование и перепечатка материалов сайта разрешена только при указании ссылки на источник. Все права защищены.

наверх