Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 March

Исторический материал из архива сайта. Указанные услуги и контакты относятся ко времени публикации и не являются действующим предложением.

Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 March

Архив за March, 2009

автор: admin дата: 21st March, 2009 раздел: Поэты о поэтах

Дмитрий Блынский

КНИГА РАЗДУМИЙ

Цитируется по: День поэзии 1965. М., “Советский писатель”, 1965, 280 стр.

Он стоял над крутобережьем Байкала и долго глядел на седые волны славного моря. Высокий и молчаливый, здесь, перед священным Байкалом, он, казалось, распрямился и стал ещё строже и подтянутей.

О чём он думал в эти минуты?

Может, вспомнились нелёгкие будни Северного флота, где Александр Ойслендер служил с первых дней Отечественной. А может, увидел высокие кручи вольного Днепра и необозримую степь с вековыми курганами, ковыльную, безбрежную, как море, степь, где прошло его детство.

Ещё вчера мы были в бурятской степи, и он, думалось, больше всего любит степные просторы. А теперь он молча с нескрываемой любовью и гордостью смотрел на Байкал. Всё широкое и вольное, манящее вдаль — и степь и море — Ойслендер любил одинаково.

На дорогах Бурятии, куда мы приезжали с латышскими литераторами ранним летом шестьдесят третьего года, я впервые близко познакомился с Александром Ефимовичем. Сдержанный, больше слушающий собеседника, чем говорящий сам, при разговоре о поэзии преображался, освещённый неуловимым внутренним светом.

Где-то в лесном Тарбагатае взволнованно рассказывал об Эдуарде Багрицком, который дал путёвку в свет первой его книге стихов «Мир свежеет»; в звероводческом совхозе среди гор Улан-Бургасы Ойслендер вспоминал бушующие на ветру каштаны под Киевом, родную Украину, где он был и чернорабочим, и почтальоном, и шлифовщиком на деревообделочной фабрике.

А позже, покидая Улан-Удэ, говорил своим друзьям-бурятам «баяртай» — до свиданья — и обещал скоро снова сказать «сайн-байна» — здравствуй! Но это была последняя командировка человека с добрым, взволнованным сердцем, которое вечно стремилось навстречу ветру странствий и новых открытий.

И сегодня слова Александра Ойслендера, обращённые к большому русскому поэту Николаю Заболоцкому, мы относим к самому автору:

…Пусть нет в живых поэта,
Есть книга дум возвышенных его.

Она, эта последняя книга, подготовленная Александром Ефимовичем незадолго до его смерти, выпущена издательством «Советский писатель» и называется «А снег идёт».

автор: admin дата: 20th March, 2009 раздел: Поэты о поэзии

К. Д. Бальмонт

Цитируется по: День поэзии 1965. М., “Советский писатель”, 1965, 280 стр.

«Читайте Пушкина, Лермонтова, Некрасова, новых поэтов, например — Бальмонта, он — декадент, но великолепно знает язык. Язык – это оружие литератора, как ружьё — солдата»,— писал А. М. Горький в 1905 году. Книгу стихов Бальмонта «Будем, как солнце» Горький называл «действительно прекрасной». Бальмонта ценил и А. П. Чехов, писавший поэту: «Я люблю Ваш талант, и каждая Ваша книжка доставляет мне немало удовольствия и волнения».

Революционное стихотворение Бальмонта «То было в Турции, где совесть — вещь пустая…», за которое в 1901 году поэт был выслан из Петербурга, использовалось в большевистских прокламациях.

Однако, когда пришёл Великий Октябрь, Бальмонт не понял его и эмигрировал за границу: там, вдали от родины, он и умер в 1942 году.

Современным читателям творчество Константина Дмитриевича Бальмонта почти неизвестно. Только в 1962 году цикл его стихотворений был перепечатан в хрестоматии «Русская литература XX века»; в ближайшее время стихи Бальмонта появятся в сборнике «Поэты начала XX века», выпускаемом «Библиотекой поэта».

В 1918 году К. Д. Бальмонт опубликовал в московской газете «Заря России» (№ 14 от 4—5 мая) интересную статью «К молодым поэтам». Мы публикуем эту статью в позднейшей редакции — по тексту сборника статей и очерков Бальмонта «Где мой дом?», изданного в Праге в 1924 году.

Публикация А. В. Храбровицкого

К МОЛОДЫМ ПОЭТАМ

Ко мне часто приходят гости, с которыми я не знаю, что делать. Юноша, молодой поэт, девушка, молодая поэтесса. Придут и спрашивают, есть ли у них талант и надо ли печатать то, что они пишут. Девушки обыкновенно скромны и застенчивы, и нередко у них есть проблеск дарования. Юноши обычно самолюбивы и развязны, и в девяти случаях из десяти они совершенно бездарны.

Мне хотелось бы, чтоб никогда меня никто не спрашивал, есть ли у него талант. На самом деле, ведь глупо спрашивать кого-либо другого, умён я или нет. Каждый это пусть сам знает про себя. Не более находчиво и спрашивать, есть у меня талант или нет. Творчество есть нечто глубоко интимное, внутреннее, личное. Кто полюбил, тот не будет спрашивать, любит ли он. Его собственное сердце настойчиво твердит ему: «люблю». И поэт, когда он чувствует в себе творческий дар, сам отлично знает: «я — поэт». Если я полюбил, я смело пойду туда, куда меня зовёт любовь, и если трудно достичь любимой, я не буду спрашивать у старших, как мне её достичь.

Вопрос: «печататься ли мне?» равносилен вопросу: «жениться ли мне? выходить ли замуж?». Опять-таки, кто полюбил воистину, не будет об этом робко спрашивать папу и маму, а с спокойной и глубокой твёрдостью заявит отцу и матери или нежно сообщит им, что совершилось великое таинство сердца, и никакая сила не должна и не может разлучать двух любящих любимых.

автор: admin дата: 20th March, 2009 раздел: Стихотворение дня

Владимир Карпеко (р. 1922)

* * *

Открой журнальную страницу –
В стихах там жалуется всяк:
Один – что опоздал родиться,
Другой – что рано родился.

Но я за них не беспокоюсь,
Пройдут года – таков закон:
Один из них освоит полюс,
Другой взнуздает электрон.

И времени, пройдя обточку,
Вдруг удивится человек,
Что он родился точка в точку.
В тот самый миг.
В тот самый век.

Цитируется по: День поэзии 1964. М., “Советский писатель”, 1964, 174 стр.

автор: admin дата: 20th March, 2009 раздел: Советская поэзия, Стихотворения

Карло Каладзе (1907-1988)

УЛИЦЫ МОСКВЫ

Вы, улицы Москвы! Как думает Кайсын:
«Вам трудно без меня!» Изречено недаром
Пришедшим в наш разлив из каменных теснин.
…Спешат мои шаги по вашим тротуарам.

Как будто я бреду стремниною реки,
В прибое шумных толп не шевельнуть плечами.
Но светят окна мне, мерцают маяки,
И корабли домов застыли на причале.

Куда я ни пойду при ясном свете дня
По улицам Москвы за мыслями вдогонку,
Я земляков найду. Они зовут меня…
Как будто голоса записаны на плёнку.

Когда ж они могли спуститься с наших скал?..
Там Лермонтов стоял над облачной грядою,
Над бурным Тереком… И Пушкин повторял:
«Шумит Арагва предо мною».

И вдруг я вижу их на улицах Москвы,
Прямых, зовущихся их именами…
Под солнцем утренним, под шелестом листвы
Со вскинутыми я стою руками.

О вирши старины! Ваш мощный звукоряд,
Как бронзы перезвон, заворожил мне душу.
И, встав на пьедестал, поэты говорят
С пришедшими сюда читать стихи и слушать.

Вот, улицы Москвы, за что так любит вас
Восторженный Кайсын с волнением и жаром.
Как памятны вы мне, и вот, в который раз,
Спешат мои шаги по вашим тротуарам!

автор: admin дата: 20th March, 2009 раздел: Воспоминания друзей, Поэты о поэтах, Советская поэзия

Николай Тихонов

В ДАЛЁКИЕ ДВАДЦАТЫЕ — ТРИДЦАТЫЕ ГОДЫ…

Цитируется по: День поэзии 1972. М., “Советский писатель”, 1972, 288 стр.

Трудно сейчас обращаться к далёким временам, хотя эти времена были незабываемы. Но многое ушло из памяти, сменилось новыми встречами, событиями, новыми картинами литературной жизни, многое уже рассказано в книгах воспоминаний.

Я могу только отрывочно говорить о том, как начинались дружеские отношения между поэтами братских литератур. Многих, вернее, большинства из них уже нет среди нас, а иные, до сих пор активно работающие, достигли преклонных лет. Ведь всё происходило, как-никак, полвека назад, а это огромный и беспощадный счёт времени…

Одним из первых я помню пришедшего ко мне на квартиру в Ленинграде, на Зверинскую, народного поэта Белоруссии — Янку Купалу. Широкоплечий, жизнерадостный, он принёс с собой свежесть белорусских лесов, песенный говор. Мне было удивительно и приятно говорить с ним сразу обо всём. Надо сказать, мир двадцатых годов, был шумный, разноголосый, литературно пёстрый, вызывавший на спор, на дерзание, на острую полемику.

Это было время дискуссий и литературных споров о направлении и судьбе отечественной поэзии, о месте поэта в рабочем строю.

Поэтому разговоры поэтов неуклонно переходили к осознанию всего совершающегося вокруг, а вы не забудьте, что это были годы нэпа, о которых современная молодёжь не имеет представления,— годы сложные, пёстрые, драматические… Но жажда как можно больше узнать, как можно больше видеться с поэтами разных других народов была такой сильной, что наша встреча с Янкой Купалой, а потом с Якубом Коласом невольно включала в себя и судьбу белорусской поэзии и судьбу белорусского народа, а звучавшие на белорусском языке песни и стихи заставляли глубже понимать и народное слово и поэтические возможности, расширявшие мой горизонт.

В Ленинграде, в Институте народов Севера учились представители многих северных народов. Поэты ледяных просторов были моими друзьями, и я слушал их странные для слуха стихи, как будто входил в края неожиданных возможностей. Удивительно, например, было узнать, что у иных народов нет понятия «дерево», так как они никогда не видели деревьев и говорили про деревья на крайнем для них юге, обозначая их выражением: «те, что стоят».