Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 June

Исторический материал из архива сайта. Указанные услуги и контакты относятся ко времени публикации и не являются действующим предложением.

Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 June

Архив за June, 2009

автор: admin дата: 1st June, 2009 раздел: Немного теории

Немного теории

Стопа, строфа

Цитируется по материалам: Краткий словарь литературоведческих терминов. Пособие для учащихся сред. школы. Ред.-сост.: Л.И. Тимофеев, С.В. Тураев. М., “Просвещение”, 1978

СТОПА — условная единица, при помощи которой определяется стихотворный размер античного и силлабо-тонического стихосложения.

В античном стихосложении стопой считалось сочетание долгих и кратких слогов. Поскольку в русском языке таких слогов нет, С. в силлабо-тоническом стихосложении — сочетание ударного и безударного (или более) слога.

В стихотворной строке можно выделить стопы двусложные — хорей и ямб — и стопы трёхсложные — дактиль, амфибрахий и анапест.

Разделение стиха на стопы условно, ибо границы стопы, как правило, не совпадают с границами слова:

|Уж бли |зок пол |день, жар |пыла |ет…

Кроме того, в русском стихе далеко не все строки являются полноударными, в них нередко ударные слоги заменяются безударными (см. Пиррихий) или, наоборот, возникают «лишние» ударения.

Четырёхсложные стопы, обычные в античном стихе, для русского стиха не характерны.

СТРОФА (от греч. strophe — поворот) — сочетание стихов, образующее единство. Как правило, объединённые рифмой стихи в строфы и представляют ритмическое и синтаксическое целое.

Строфа отделена от смежных сочетаний стихов большой паузой, завершением рифменного ряда и иными признаками. Термин «строфа» возник в древнегреческой трагедии и означал часть текста, певшегося хором в его торжественном шествии между двумя поворотами — от этого название строфы.

автор: admin дата: 1st June, 2009 раздел: Советская поэзия, Стихотворения

Маро Маркарян

Цитируется по: Маро Маркарян. Песня о песне. Стихи. Перевод с армянского. Изд-во “Правда”. Москва. 1976

Песня о песне

* * *

Шипит река, шуршит,
Шумит река, спешит,
Сражается с камнями.
Поэт же со словами,
В душе окаменевшими,
В душе оледеневшими,
Ведёт свой вечный бой,
С веками
И с судьбой.

/Перевела С. Кузнецова/

* * *

Написал строчку честную —
Не пропадёт даром.
Зорьку раннюю встретил песнею —
Не пройдёт даром.

Горсть семян раскидал по отрогам —
Урожаем взметнётся.
Камень сбросил с горной дороги —
И это зачтётся.

Слово доброе молвил людям —
Правда полюбится.
Ничего забыто не будет,
Всё окупится.

1958

/Перевёл А. Яшин/

автор: admin дата: 1st June, 2009 раздел: Стихотворение дня

Юрий Окунев

* * *

Л.К.

Сбыться счастью тогда лишь земному всему,
Если двое придут вдруг к пути одному.

Для двоих сень лесов, шалашей и квартир.
От двоих, от их встречи зависит весь мир.

Почему ж ополчается мир против них?
Уготовил он тысячи бед для двоих.

И века продолжается эта война,
Чтоб скорее расстались бы он и она.

Это свет и добро — если двое вдвоём.
И когда их нечаянно мы застаём,

Выволакивать тайну не надо на свет.
Пусть обсудят их птицы, смутит их рассвет.

Им друг другу в глаза всё смотреть и смотреть.
Когда двое вдвоём, не страшна даже смерть.

Я стою на своём, я стою на своём,
Я хочу, чтобы двое остались вдвоём.

Это честь — не соваться в святая святых.
Никого не касается тайна двоих.

Цитируется по: День Поэзии 1967, “Советский писатель”, Москва, 1967, 256 стр.

автор: admin дата: 1st June, 2009 раздел: Поэты о поэтах, Русская поэзия

Павел Антокольский

ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ

Цитируется по: День Поэзии 1967, “Советский писатель”, Москва, 1967, 256 стр.

В 1968 году Валерию Брюсову исполняется девяносто пять лет,— чуть ли не целый век русской и мировой истории. Перед глазами возникает воздушная перспектива времени. А если при этом вспомнить, что Валерий Брюсов был одним из первых деятелей старой русской интеллигенции, которые после Октября открыто и смело встали на сторону победившего рабочего класса России, тогда воздушная перспектива времени ещё больше проясняется в отношении Брюсова, его личность и его историческая судьба выёрастают в своей поучительности, интерес к нему углубляется.

Мне странно и как-то страшновато вспоминать о том, что в 1920 году, когда я впервые увидел и узнал Валерия Яковлевича, он был на целых пять лет моложе сегодняшнего Константина Симонова. А мне, робко входившему в поэзию дебютанту, Брюсов представлялся не только высокочтимым мастером и метром, но и стариком! Между тем ему было всего сорок семь лет…

«Кафе поэтов» — странное, подозрительное, мало кому нужное заведение на Тверской (ныне улица Горького). Еды в нём никакой, разве только чай с сахарином, пироги с морковью, да ещё чёрный, как дёготь, кофе, смолотый из пережжённых зерен ячменя или бобов. От него всю ночь першит в горле. Может быть, и забредёт сюда случайно приезжий командированный, которому некуда деваться, да в полутёмном углу сверкнёт глазами в синих бессонных кругах чекист в чёрной кожанке.

Здесь по вечерам собираются поэты, их мало, все, как на грех, неизвестные, ещё нигде не печатавшиеся. Они опасливо дружат друг с другом. Их высокий покровитель готов с первого же раза честно влюбиться в каждое едва проявившееся дарование,— делает он это безотказно, исступлённо, с полной отдачей себя, своего времени, своих знаний. Это Валерий Брюсов.

Мои школьные годы прошли под знаком его поэзии, его стиховой и общей культуры, его ритмов и словаря,— отточенного и на славу отчеканенного блеска. И если впоследствии, к 1920 году, этот блеск сильно потускнел,— всё равно мне хочется помянуть добрым словом этого замечательного человека. Пускай возможно яснее, рельефнее и реальнее возникнет на этих страницах образ стройного, сухощавого, подтянутого поэта — с движениями быстрыми и резкими, с бородкой и усами, уже далеко не чёрными, как на знаменитом портрете Врубеля, но серебряными, с глазами, как будто подведёнными по-цыгански чёрным углём. Артистична была его старомодная вежливость, его бодрствующая готовность помочь, растолковать, внимательно вникнуть в нового человека. Артистична грандиозная памятливость на любые чужие стихи, от римских классиков до Пастернака. Артистичен талант пропагандиста, способность и желание увлекать других всем, что ему казалось достойным увлечения.