Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 August

Архив за August, 2009

Нонна Слепакова. Стихотворения

НОННА СЛЕПАКОВА

Цитируется по: День поэзии 1985: Сборник/Сост. С. Ботвинник, Ю. Скородумов. – Л.: Сов. писатель, 1985. – 352 с.

ОДУВАНЧИК

Бесшумный одуванчиковый взрыв —
И вьюга всполошённая сухая,
Перед моим лицом помельтешив,
Снижается, редеет, затихая,
И тает. Начинают проступать
Изба, крыльцо. И вот выходит мать:
Фигурка в глянцевитом крепдешине
И сапоги мужские на ногах.
Тогда шикарить женщины спешили,
Однако оставались в сапогах.
Ширококостность, дюжая ухватка
Мешали им для полного порядка
Закончить каблучками туалет —
Вдруг землю рыть да прятаться в кювет?

И полуэлегантны, полугрубы
Движенья мамы. Полыхают губы
Багряной птицей впереди лица.
Вот-вот они в беспомощном восторге
Опустятся на моего отца,
Стоящего поодаль от крыльца
В зелёной беспогонной гимнастёрке.

Вернулся он весной, но по утрам
Всё лето возвращается он к нам,
И мы за умываньем и за чаем
В нём новое с опаской замечаем
И прежнее со счастьем узнаём
В неловком отчуждении своём, —
Что было так, а сделалось иначе…
Почти как до войны, живём на даче,
И одуванчик во дворе у нас
Растёт, и можно дунуть, как сейчас.

Стихотворение дня: Дмитрий Блынский. Яблони на луне

Дмитрий Блынский (1932 – 1965)

Яблони на Луне

Не с автоматом, не с кривой секирою
я на Луну отправлюсь в первый раз,
в саду отцовском саженцы я вырою
и —
край мой, до свиданья!
— В добрый час! —
Я где-нибудь вблизи от моря Радости
для них делянку лучшую найду,
и будет, поднимаясь,
лунный сад расти
у всей планеты нашей на виду.

Когда же зацветут, бушуя, саженцы,
откроется такая белизна,
что всем влюблённым на Земле покажется:
светлей и ярче
сделалась Луна.

А осенью, в земные дни погожие,
я всё Земле сторицею верну:
она получит яблоки, похожие
величиной и цветом на Луну.

Цитируется по: “День Поэзии. 1960?, Советский писатель, Москва, 1960.

Михаил Яснов. Стихотворения

МИХАИЛ ЯСНОВ

Цитируется по: День поэзии 1985: Сборник/Сост. С. Ботвинник, Ю. Скородумов. – Л.: Сов. писатель, 1985. – 352 с.

ПОСЛЕ

Послевоенный город —
на Фонтанке гранит расколот,
на Садовой кладут брусчатку,
посыпают её песком.
Вижу кирпичную кладку —
в красных заплатах дом.

Послевоенные вывески —
жёлтые, словно вырезки
из позапрошлых газет.
Буквы на тумбах, табличках,
пачках из-под сигарет,
ложках, фантиках, спичках.

Послевоенные книжки —
серые, как мышки.
Бумага в чёрную крапинку,
корешки нагишом, —
страшно оставить царапинку
чернильным карандашом,

Послевоенные игры —
«катюши», «тигры»,
гильзы, красные звёздочки
и кокарда на шапке
и превосходные косточки
со взрослым названием «бабки».

Послевоенная улица —
очереди волнуются.
Всюду, как наводнение,
куда ни забредёшь, —
сталкивание, кружение
бот, башмаков, галош.

Послевоенный папа —
чёрный, с лицом арапа.
Папа любит помыться,
тело веником бьёт —
и всё не может отбиться
от грязи карельских болот…

После, после, после —
послевоенное детство:
дом мой, моё гнездо.
Досталось тебе в наследство
всё, что случилось до:
рамочки, позолота —
довоенные фото.

Какая там жизнь нарядная,
весёлая, неоглядная,
таинственная, громадная,
бессмертная — доблокадная!

Такою и наша будет,
если войны не будет.

Глеб Горбовский. Стихотворения.

Глеб Горбовский

Цитируется по: Горбовский Г.Я. Заветное слово: Новые стихи; Поэма. – Л.:Лениздат, 1985. – 78 с., ил.

МОИ НАЗВАНЬЯ

Над миром грешным
плывут ночами —
проспект Надежды,
бульвар Печали.
Над серой глыбой
озябших зданий —
квартал Улыбок,
кольцо Свиданий.
Они похожи,
но только внешне,
на тот тревожный
мой город снежный,
на тот моторный,
бетонный улей…
Проезд Восторгов,
тупик Раздумий…
Они похожи,
как сказка с былью,
как дух таёжный
с квартирной пылью.
Аллея Тайны,
фонтан Беседы…
Мои названья
моей Планеты!

ЖИВАЯ ВОДА

Не выбирал — сложился признак
судьбы:
как вещая рука,
всегда вела меня по жизни
та или эта, но — река.
Не море рьяное, не заводь,
не гладь стоячая озёр,
не буйство чувств, не стыд, не зависть,
но — ровный ток души в простор!
Нева родимая, а возле
Шелонь — река моей войны;
Шексна армейская
и Волга —
река любви, река страны!
Блужданий реки и скитаний —
Амур и Лена…
Всех не счесть.
Но вот ещё: река свиданий
с собою.
(И такая есть.)
Двина! Точней — её верхушка.
Спешит по Белыя Руси.
Река-клюка, река-старушка,
мой лик усталый отрази.
Неси меня, как вздох гармошки,
туда, в заречье, в синий лес…
Всё позади.
Подумать можно.
И улыбнуться.
В глубь небес.

Фронтовые стихи А. Суркова

Фронтовые стихи А. Суркова

Цитируется по: История русской советской поэзии 1941 – 1980. Ленинград, “Наука”, ЛО, 1984.

Одной из первых лирических книг 1941 г. был сборник А. Суркова «Фронтовые стихи». В него вошли произведения, написанные в июле—августе этого года. По этой книге, заключавшей в себе многое из проблематики того времени, интересной по своеобразию художественных решений, можно судить об основной направленности тогдашней поэтической работы.

Стихи написаны на дорогах отступлений, в огне затяжных, арьергардных боев. Прерывистое дыхание тяжёлой битвы хорошо передано в этой книге, состоящей, как правило, из коротких, похожих на записи во фронтовом блокноте произведений.

Стихи А. Суркова 1941 г. подчинены были одному всепронизывающему чувству — чувству священной ненависти.

За кровь на асфальте, за женщин в слезах,
За ужас в бессонных ребячьих глазах,
За взорванный бомбами детский уют,
За каждый кирпич, что они разобьют,
За каждый квартал, укутанный в дым,
Мы страшной расплатой врагу воздадим! (1)

«Я пою ненависть» — так называлась одна из его тогдашних книг.

В стихах А. Суркова, часто фрагментарных, немногословных, запечатлевавших войну, по его выражению, прямыми и страшными словами, военная действительность представала во множестве точно схваченных деталей, «остановленных» жестов и движений, бегло, но твёрдо намеченных фигур и поз, — всё это графическое разнообразие, напоминающее фронтовой блокнот, держится пронзительной силой поэтического чувства, объединяющего в себе священную ненависть к врагу и безмерную — страдающую — любовь к Отчизне.

Своеобразие стихов А. Суркова заключалось в соединении внешне непритязательной, как бы «молчаливой» формы и высокой трагедийности, доходившей подчас до степени патетической символики.

Человек склонился над водой
И увидел вдруг, что он седой.
Человеку было двадцать лет.
Над лесным ручьём он дал обет:
Беспощадно, яростно казнить
Тех людей, что рвутся на восток.
Кто его посмеет обвинить,
Если будет он в бою жесток? (2)

Или

© 2008. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. - Копирование и перепечатка материалов сайта разрешена только при указании ссылки на источник. Все права защищены.

наверх