Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » 2009 September
Архив за September, 2009
Николай Рыленков (1909 – 1969)
ДУМАЯ О МАТЕРИ
Думая о матери, я иногда вижу её теперь
в дни семейных торжеств и праздников
той урядливой, домовитой хозяйкой,
которая, принимая степенных гостей,
всё примечающих и всё запоминающих в доме,
умела сказать каждому самое нужное слово.
Вижу я её также в дни сенокоса и жатвы,
на лугу и в поле,
где, такая нарядная и загорелая,
овеянная запахами трав и хлебов,
она мимоходом ласкала меня,
ловко подбрасывая то на копну, то на только что навитый воз
и награждая хорошими шлепками, если я цеплялся за её подол.
Но чаще всего я вижу её совсем другую:
притихшую, измождённую долгой болезнью,
с лицом, на котором остались только глаза,
большие, тёмные, глубокие глаза,
смотревшие куда-то далеко-далеко.
Была ранняя осень, убирали яровое,
но мать никуда не отпускала меня от себя,
и я весь день сидел у её изголовья
в пропахшей лекарствами избе,
читая вслух рассказы из букваря.
Но в то, запомнившееся мне навсегда, утро,
налитое светом, словно спелое антоновское яблоко,
она вдруг сказала, что ей стало немножко лучше
и что я могу пойти с приятелями в поле
либо поехать на луга,
где теперь пасли коней и жгли весёлые костры.
Я не мог скрыть своей радости.
Ведь я уже так давно не бегал с ребятами,
не ездил верхом,
не сидел у потрескивающего костра,
не ел печёной картошки с салом.
Николай Майоров (1919 – 1942)
ВЕСЕННЕЕ
Я шёл весёлый и нескладный,
почти влюблённый, и никто
мне не сказал в дверях парадных,
что не застёгнуто пальто.
Несло весной и чем-то тёплым,
а от слободки, по низам,
шёл первый дождь,
он бился в стёкла,
гремел в ушах,
слепил глаза,
летел,
был слеп наполовину,
почти прямой. И вместе с ним
вступала боль сквозная в спину
недомоганием сплошным.
В тот день ещё цветов не знали,
и лишь потом на всех углах
в разбивку бабы торговали,
сбывая радость второпях.
Ту радость трогали и мяли,
просили взять,
вдыхали в нос,
на грудь прикладывали,
брали,
поштучно,
оптом
и вразнос.
Её вносили к нам в квартиру,
как лампу, ставили на стол,—
лишь я один, должно быть, в мире
спокойно рядом с ней прошёл.
Я был высок, как это небо,
меня не трогали цветы,—
я думал о бульварах, где бы
мне встретилась случайно ты,
с которой я лишь понаслышке,
по первой памяти знаком —
дорогой, тронутой снежком,
носил твои из школы книжки….
Юрий Никандрович Верховский
ПОЛЁТ
1. ДЭДАЛ
Приди ко мне, возлюбленный Икар.
Вот — я решил великую задачу!
И празднеством я этот день означу;
Прими же крылья — мой бесценный дар.
Теперь в мечтах о родине не плачу:
Минос могуч, я — немощен и стар;
Но злу нанёс решающий удар.
Даров свободы втуне не истрачу.
О верь мне, сын. Недаром твой Дэдал
Познал страду творящего усилья
И всем богам молился и рыдал.
Почувствовал и в этой сказке быль я;
Благого неба тайну угадал —
И создал ныне царственные крылья.
2. ИКАР
Люблю полёт ночной — при свете звёзд.
Летя, прельщусь то этой, то другою —
Меж нами встанет лёгкою дугою
Невидимый — и достижимый мост.
Но только дню всю душу я раскрою.
Безгранный мир величествен и прост;
Я в крыльях чую жизнь, порыв и рост,
Я увлечён их мощью, как игрою.
А иногда, разнежен и ленив,
Спустившись низко, плавно пролетаю
Над гладью вод, над ширью рощ и нив,—
И вдруг, пронзая облачную стаю,
Взвиваюсь ввысь — и, глаз не заслонив,
Гляжу на солнце — и смеюсь, и таю.
Юрий Никандрович Верховский
Верховский Юрий Никандрович (1878 – 1956). Поэт, переводчик, литературовед. Был близок к символистам. Как учёный известен работами по поэзии пушкинского времени. В годы Великой Отечественной войны писал патриотические стихотворения, собранные в 1943 г. в сборник «Будет так».
СОНЕТЫ
Вячеславу Иванову — мастеру сонета
ДЕВА-ПТИЦА
1
В прозрачный час передрассветно-синий
Я деву-птицу тайно стерегу,
На матовом жемчужном берегу
Вдыхая трепет лилий и глициний.
Святую дрожь я в сердце сберегу.
Она близка, и крыльев блеск павлиний
Меня слепит игрой цветов и линий
Всецветный рай на брезжущем лугу.
В венцах лучей — сияющие пятна,
В алмазных брызгах — трепетные перья,—
И вещий взор мне таинства раскрыл:
В рассветный миг бесчарна и понятна
Святая грань заклятого преддверья,—
Жду радужных объятий райских крыл!
2
Когда потускнут крылья девы-птицы
И в белом утре явен каждый блик,—
Я вижу гордый побледневший лик,
Властительный и строгий лик царицы.
До ужаса он явствен и велик,—
И дрогнули ревнивые ресницы,
И засинели вещие зарницы,—
В душе дрожит порыва сжатый крик.
Миры чудес в тени бровей — глубоки,
Покой чела младенчески-прелестен:
И грёз, и постижений — без границ.
Под влагою истомной поволоки
Невестный взор так тихо неневестен —
И перед ним душа поверглась ниц.
Вероника Тушнова (1915 — 1965)
* * *
За окошком падает снежок,
лиловеет улица во мгле…
Телефон, бесстрастный, как божок,
молча восседает на столе.
Снегопадом заштрихован сплошь,
отплывает город в темноту…
Что ж ты от стола не отойдёшь,
часовым застыла на посту?
Загалдели галки вперебой,
засветились ранние огни…
Ты глядишь с отчаянной мольбой,
ты без слов взываешь:
«Зазвони!»
Ты девчонка.
Это не всерьёз.
Я же знаю цену первых слёз,
первых встреч и ссор,
и всё равно,
огорчаюсь и тревожусь я…
Разве не окончилась давно
юность неспокойная моя?
Значит, что же, я должна опять
ошибаться, волноваться, ждать?
Любишь ты, скажу я не в укор,
многому идти наперекор.
Будешь жить непросто, нелегко,
слишком сходство наше велико.
И робка ты будешь, и горда,
и несправедлива иногда…
Ты девчонка…
Только всё всерьёз.
Каждый колос из зерна пророс.
Пусть волнений будет через край —
огорчайся, радуйся, борись,
лишь мечты большой не потеряй,
высотой её
не поступись!
Цитируется по: Вероника Тушнова. Память сердца. Книга стихов. “Советский писатель”, М., 1958 г.
130
|