Георгий Иванов (1894-1958)
Цитируется по: День поэзии. 1987. Москва: Сборник. -М.: «Советский писатель», 1987, 224 стр.
* * *
Тяжёлые дубы, и камни, и вода,
Старинных мастеров суровые виденья,
Вы мной владеете. Дарите мне всегда
Всё те же, смутные, глухие наслажденья!
Я словно в сумерки из дома выхожу,
И ветер, злобствуя, срывает плащ дорожный,
И пена бьёт в лицо. Но зорко я гляжу
На море, на закат багровый и тревожный.
О ветер старины, я слышу голос твой,
Взволнован, как матрос, надеждою и болью.
И знаю: там, в огне, над зыбью роковой
Трепещут паруса, пропитанные солью.
* * *
Зелёною кровью дубов и могильной травы
Когда-нибудь станет любовников томная кровь.
И ветер, что им шелестел при разлуке: «Увы»,
«Увы» прошумит над другими влюблёнными вновь.
Прекрасное тело смешается с горстью песка,
И слёзы в родной океан возвратятся назад…
— Моя дорогая, над нами бегут облака,
Звезда зеленеет и чёрные ветки шумят!
Зачем же тогда веселее земное вино
И женские губы целуют хмельней и нежней
При мысли, что вскоре рассеяться нам суждено
Летучею пылью, дождём, колыханьем ветвей…
* * *
Вот роща и укромная полянка,
Обрыв крутой, где елень и песок;
Вот в пёстром сарафане — поселянка,
Сбирающая клюкву в кузовок.
Глядит из-за ствола охотник-барин,
Виляет пёс, убитой птице рад.
От солнца заходящего — янтарен
Ружья тяжеловесного приклад.
Закатный луч заметно увядает,
Шуршат листы, клубятся облака.
И скромно поцелуя ожидает,
Как яблоко, румяная щека.
* * *
Душа черства. И с каждым днём черствей.
Я гибну. Дай мне руку. Нет ответа.
Ещё я вслушиваюсь в шум ветвей,
Ещё люблю игру теней и света…
Да, я ещё живу. Но что мне в том,
Когда я больше не имею власти
Соединить в созвездии одном
Прекрасного разрозненные части.
* * *
Когда-нибудь и где-нибудь,
Не всё ли равно?
Но розы упадут на грудь,
Звезда блеснёт в окно
Когда-нибудь…
Летит зелёная звезда
Сквозь тишину.
Летит зелёная звезда
Как ласточка к окну —
В счастливый дом.
И чьё-то сердце навсегда
Остановилось в нём.
* * *
Если бы я мог забыться,
Если бы, что так устало,
Перестало сердце биться,
Сердце биться перестало,
Наконец — угомонилось,
Навсегда окаменело,
Но — как Лермонтову снилось —
Чтобы где-то жизнь звенела…
…Что любил, что не допето,
Что уже не видно взглядом,
Чтобы было близко где-то,
Где-то близко было рядом…
* * *
У входа в бойни, сквозь стальной туман,
Поскрипывая, полз подъёмный кран,
И ледяная чешуя канала
Венецию слегка напоминала…
А небо было в розах и в огне
Таких, что сердце начинало биться…
Как будто всё обещанное мне
Сейчас должно осуществиться.
* * *
Я не хочу быть куклой восковой,
Добычей плесени, червей и тленья,
Я не хочу могильного травой
Из мрака пробиваться сквозь каменья.
Над белым кладбищем сирень цветёт,
Над белым кладбищем заря застыла,
И я не вздрогну, если скажут: «Вот
Георгия Иванова могила…»
И если ты — о нет, я не хочу —
Придёшь сюда, ты принесёшь мне розы,
Ты будешь плакать — я не отличу
От ветра и дождя слова и слёзы.
* * *
Поговори со мной ещё немного,
Не засыпай до утренней зари.
Уже кончается моя дорога,
О говори со мною, говори!
Пускай прелестных звуков столкновенье,
Картавый, лёгкий голос твой
Преобразят стихотворенье
Последнее, написанное мной.
Август 1958