Владимир Костров (р. 1935)
Цитируется по: День Поэзии 1967, “Советский писатель”, Москва, 1967, 256 стр.
* * *
Линует дождик всё под карандаш,
в блуждающих огнях желтеет Невский,
когда больной некрасовский пейзаж
пересекает Фёдор Достоевский.
И Гоголь жжёт страницы.
И живой
поднялся Пушкин
с воспалённой раной.
И старый лес над Ясною Поляной
могуч и крепок, словно Лев Толстой.
Их броские и резкие тона
определят лицо родной культуры.
Тяжёлые и грозные тома,
мятежные, тревожные натуры.
О, их уменье пробивать года,
святое свойство пробуждать народы!
В семнадцатом империй дрогнут своды
и выйдут в поле бронепоезда.
* * *
При далёких наших расстояниях,
будто бы прощальная строфа,
в железнодорожных расписаниях
есть всегда печальная графа.
Этот век с людьми шутить не любит.
Прерывая тонкий женский плач,
чьи-то судьбы семафор разрубит
коротко и просто, как палач.
Отдышись от каракумской пыли,
отряхни болот карельских слизь…
Многие геологов забыли,
многие солдат не дождались.
Только словно дальний синий облак
в лунных проникающих пучках,
всё равно мерцает женский облик
у мужчин в расширенных зрачках.
И в воспоминаниях гнетущих,
ночью оставляющих без сна,
всё неистребимей вера в Ждущих
Женщин,
загрустивших у окна.
В ОСТАНКИНСКОМ ПАРКЕ
Он в фонарях,
как лес в клестах,—
асфальт, нарезанный на ленты,
там, где целуются студенты,
поют транзисторы в кустах.
Буфет торгует коньяком
по ресторанным твёрдым ценам,
дразняще пахнет шашлыком
и чуть заметно свежим сеном.
Есть непонятная тоска
в таком смешении нелепом.
Под низеньким старинным небом,
как бы у самого виска,
провозглашая новый день
и попирая день вчерашний,
стоит Останкинская башня,
бросая медленную тень!
И звёзды на небе сквозят.
Дрожа от собственного риска,
берёзки, словно гимназистки,
куда-то в прошлое скользят.
Церквушка будто бы в гостях —
одета чисто и немарко.
По вечерам в дворянском парке
поют транзисторы в кустах.