Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. » Blog Archive » Лев Славин. Мужество Бориса Лапина

Лев Славин. Мужество Бориса Лапина

Лев Славин

МУЖЕСТВО БОРИСА ЛАПИНА

Цитируется по: День Поэзии 1968, “Советский писатель”, Москва, 1968, 240 стр.

Борис Лапин хорошо известен как прозаик. Книги его — «Повесть о стране Памир», «Тихоокеанский дневник», «Дальневосточные рассказы» (в соавторстве с 3. Хацревиным), «Подвиг» — неоднократно издавались и полюбились широкому читателю.

Но только в тесном кругу литераторов старшего поколения известно, что Б. Лапин был и поэтом.
Три стихотворения, публикуемые здесь, далеко не дают представления о его поэзии — глубокой и оригинальной.

В Отечественную войну нас раскидало по разным фронтам. Но мне случилось быть с Борей в тридцать девятом году на Халхин-Голском фронте. Там я не раз имел случай убедиться в его спокойном и ровном мужестве. Не такова ли его поэзия!

В последний раз мы увиделись с ним в августе сорок первого года, когда редакция «Красной звезды» вызвала со всех фронтов своих корреспондентов, чтобы дать им новые инструкции. Ночью мы с Борей стояли на крыше девятиэтажного дома в Лаврушинском переулке, и после фронтовых испытаний это дежурство во время бомбёжки казалось нам заслуженным отдыхом.

Краткое пребывание в Москве Борис использовал, между прочим, и для того, чтобы записать свои стихи прежних лет. До тех пор они хранились только в его памяти. Но вдруг
он решил собрать их на бумаге. Откуда это «вдруг»?

Испугался ли он, что попадёт в положение героя бальзаковского рассказа «Неведомый шедевр», которого маниакально-одержимая работа над формой привела к обессмысливанию самого произведения?

Или Лапин решил закрепить свои стихи на бумаге, потому что память так хрупка, да и мало ли что может случиться с их автором! Не забудем, то были тревожные дни сорок первого года.

Так появился рукописный сборник, тонкий альбом в кожаном переплёте с медной застёжкой, единственное хранилище поэзии Бориса Лапина. Сам он не вернулся. Как и его друг, Захар Хацревин, он погиб на фронте под Борисполем, городом, который совпадал с его именем.

В немногие дни нашего последнего свидания Борис Матвеевич сказал мне, что хочет писать поэму. А мы-то, друзья его, полагали, что он отошёл от стихов. На самом деле он не переставал писать их. Оказалось, что среди них есть прекрасные вещи. Но Лапин не опубликовывал их, стремясь ещё к большему совершенству. Да, он не вмещался в одной прозе. В сущности, поэзия всегда прослаивала его прозу. Но сам он считал, что его стихи не более чем обещания.

Сейчас мы видим, что они не только обещания, но и свершения.

БОРИС ЛАПИН

САМАРКАНД

Ночь горит огнём. Уплывает сад.
Молодой соловей кричит.
Путник всходит на холм, не глядя назад,
И за ним его тень бежит.
И бежит вдали, слыша чей-то крик,
И за ней ещё тень ползёт —
Это чёрный куст, как немой старик,
Беспокойный холм стережёт.
Путник снова свернул. Вот горят огни.
Он идёт по своим следам,
Спотыкаясь о каменных кладбищ пни
И гробницы помойных ям.
Кто его зовёт? Или сонный царь
Снова встал из былых высот?
Иль ждёт его роковая сталь
Там, где есть в пути поворот?
Нет, не ждёт его ни чужая сталь,
Ни крутая о друге весть,
Ни домашний страх, ни любовь, ни ложь,
Ни отчаяние, ни месть.
Это всё, что может лежать в суме,
Что блестит на храме звезды,
Что бело в земле и черно в сурьме
И течёт сквозь поток воды.

ПОСТУПЬ КОНЯ

Внизу повисли купы звёзд,
В янтарь оделась бирюза,
Дрожит над бездной чуткий мост.
Будь осторожен, как слеза,
Повисшая на реснице.

По камню сполз в кустах арчи
Закат Восточной Бухары,
И за рекою басмачи
Кошмами кутают костры,
Но кто ты, одинокий?

Ты должен спать, припав к земле,
На тюфяке одной из рук
И слышать, как в холодной мгле
Скрывается и цвет и звук.
(И разве ты существуешь?)

Ты, может быть, один из тех,
Кто скрылся от дневных лучей
Кто говорит без слов и вех
На языке барантачей
Под свист железной сабли.

И может статься, кровь бежит
На твой мохнатый малахай,
И может статься, ты — джигит
Навеки потерявший рай,
Погибнув под штыками.

И может статься, ты — обман,
Ты — только эхо среди гор,
Бегущее в сырой туман
Под чёрствыми ножами шпор,
И это мой ступает конь.

СЕСТРА УБИТОГО КОМИССАРА

Заплакала, поцеловала
Портрет, не видный в темноте,
Лицо горящее прижала
К шершавой каменной плите.
Прозрачным светом, пылью звёздной
Кавказ дымился за горой.
Из виноградников морозной
Тянуло ночью и сырой.
___

Так ты, Баку, горишь над морем
У тёмных низких берегов,
Суровым скованное горем
В огне домов, в тени холмов.

1923

Оставить комментарий

© 2008. Поэзо Сфера – Стихи, русская поэзия, советская поэзия, биографии поэтов. - Копирование и перепечатка материалов сайта разрешена только при указании ссылки на источник. Все права защищены.

наверх