Самуил Яковлевич Маршак
Цитируется по: Самуил Яковлевич Маршак. Избранная лирика. М., «Молодая гвардия», 1965. 32 с. («Б-чка избранной лирики»).
Стр. 17-28
* * *
Ты много ли видел на свете берёз?
Быть может, всего только две, —
Когда опушил их впервые мороз
Иль в первой весенней листве.
А может быть, летом домой ты пришёл,
И солнцем наполнен твой дом,
И светится чистый берёзовый ствол
В саду за открытым окном.
А много ль рассветов ты встретил в лесу?
Не больше, чем два или три,
Когда, на былинках тревожа росу,
Без цели бродил до зари.
А часто ли видел ты близких своих?
Всего только несколько раз, —
Когда твой досуг был просторен и тих
И пристален взгляд твоих глаз.
ЖАВОРОНОК
Так беззаботно, на лету
Он щедро сыплет трели,
Взвиваясь круто в высоту
С земли — своей постели.
Среди колосьев он живёт.
Его домишко тесен,
Но нужен весь небесный свод
Ему для звонких песен.
СЧАСТЬЕ
Как празднично сад расцветила сирень
Лилового, белого цвета.
Сегодня особый — сиреневый — день,
Начало цветущего лета.
За несколько дней разоделись кусты,
Недавно раскрывшие листья,
В большие и пышные гроздья-цветы,
В густые и влажные кисти.
И мы вспоминаем, с какой простотой,
С какою надеждой и страстью
Искали меж звездочек в грозди густой
Пятилепестковое «счастье».
С тех пор столько раз перед нами цвели
Кусты этой щедрой сирени.
И если мы счастья ещё не нашли,
То, может быть, только от лени.
«СОЛНЫШКО»
Мы солнца в дороге не видели днём —
Погода была грозовая.
Когда же оно засверкало огнём,
Ты спутникам что-то сказала о нём,
По-детски его называя.
Пускай это бурное море огня
Зовут лучезарным светилом,
Как в детстве, оно для тебя и меня
Останется солнышком милым.
И меньше не станет оно оттого,
Что где-то на малой планете
Не солнцем порой называют его,
А солнышком взрослые дети.
* * *
Сколько раз пытался я ускорить
Время, что несло меня вперёд,
Подхлестнуть, вспугнуть его, пришпорить,
Чтобы слышать, как оно идёт.
А теперь неторопливо еду,
Но зато я слышу каждый шаг,
Слышу, как дубы ведут беседу,
Как лесной ручей бежит в овраг.
Жизнь идёт не медленней, но тише,
Потому что лес вечерний тих,
И прощальный шум ветвей я слышу
Без тебя — один за нас двоих.
ПОСЛЕДНИЙ ФОНАРЬ ЗА ОГРАДОЙ
Я еду в машине. Бензинная гарь
Сменяется свежей прохладой.
Гляжу мимоездом на бледный фонарь
Последний фонарь за оградой.
Стоит он в углу и не ведает сам,
Как мне огонёк его дорог.
Высокий фонарь сторожит по ночам
Покрытый цветами пригорок.
В углу за оградой — убогий ночлег
Жены моей, сына и брата.
И падает свет фонаря, точно снег,
На плющ и на камень щербатый.
В столицу бессонную путь мой лежит.
Фонарь за домами затерян.
Но знаю: он вечный покой сторожит,
Всю ночь неотлучен и верен.
* * *
Стояло море над балконом,
Над перекладиной перил,
Сливаясь с бледным небосклоном,
Что даль от нас загородил.
Зелёный край земли кудрявой
Кончался здесь — у синих вод,
У независимой державы,
Таящей всё, что в ней живёт.
И ласточек прибрежных стайки,
Кружась, не смели залетать
Туда, где стонущие чайки
Садились на морскую гладь.
* * *
Когда был чёрный этот лес
Прозрачным, оголённым,
Казалось чудом из чудес,
Что будет он зелёным.
Но чудо каждою весной
Бывает в самом деле.
Смотри: деревья пух сквозной,
Расправившись, надели.
Стоят, стряхнув зимы покров,
Не горбясь, не сутулясь,
Как сёстры, что под отчий кров
Невестами вернулись.
* * *
Владеет морем полная луна,
На лоно вод набросившая сети.
И сыплет блёстки каждая волна
На длинный берег, спящий в бледном свете.
А кипарисы тёмные стоят
Над морем, не пронизаны лучами, —
Как будто от луны они таят
Неведомую ношу под плащами.
* * *
— Должно быть, мир не тот, не тот,
Какой ты видел в детстве! —
Щебечет птица, что живёт
В саду — со мной в соседстве.
— Да, многого не узнаю
Я в наши дни, но всё же
Вы на прабабушку свою,
Малиновки, похожи.
Я с ней отлично был знаком,
Когда в лесу весеннем
По скользким веткам босиком
Взлезал, как по ступеням.
ПОСЛЕДНИЙ СОНЕТ
У вдохновенья есть своя отвага,
Своё бесстрашье, даже удальство.
Без этого поэзия — бумага
И мастерство тончайшее мертво.
Но если ты у боевого стяга
Поэзии увидишь существо,
Которому к лицу не плащ и шпага,
А шарф и веер более всего,
То существо, чьё мужество и сила
Так слиты с добротой, простой и милой,
А доброта, как солнце, греет свет, —
Такою встречей можешь ты гордиться
И перед тем, как навсегда проститься,
Ей посвяти последний свой сонет.
* * *
Когда, как тёмная вода,
Лихая, лютая беда
Была тебе по грудь,
Ты, не склоняя головы,
Смотрела в прорезь синевы
И продолжала путь.
* * *
Чудес, хоть я живу давно,
Не видел я покуда,
А впрочем, в мире есть одно
Действительное чудо:
Помножен мир (иль разделён?)
На те миры живые,
В которых сам он отражён,
И каждый раз впервые.
Всё в мире было бы мертво, —
Как будто мира самого
Совсем и не бывало, —
Когда б живое существо
Его не открывало.
* * *
Всё то, чего коснётся человек,
Приобретает нечто человечье.
Вот этот дом, нам прослуживший век,
Почти умеет пользоваться речью.
Мосты и переулки говорят.
Беседуют между собой балконы.
И у платформы, выстроившись в ряд,
Так много сердцу говорят вагоны.
Давно стихами говорит Нева.
Страницей Гоголя ложится Невский.
Весь Летний сад — Онегина глава.
О Блоке вспоминают Острова,
А по Разъезжей бродит Достоевский.
Сегодня старый маленький вокзал,
Откуда путь идёт к финляндским скалам
Мне молчаливо повесть рассказал
О том, кто речь держал перед вокзалом.
А там ещё живет петровский век
В углу между Фонтанкой и Невою…
Всё то, чего коснётся человек,
Озарено его душой живою.
* * *
Все те, кто дышат на земле, —
При всём их самомнении —
Лишь отражения в стекле,
Ни более, ни менее.
Каких людей я в мире знал,
В них столько страсти было,
Но их с поверхности зеркал
Как будто тряпкой смыло.
Я знаю: мы обречены
На смерть со дня рождения.
Но для чего страдать должны
Все эти отражения?
И неужели только сон —
Все эти краски, звуки,
И грохот миллионов тонн,
И стон предсмертной муки?..
* * *
Цените слух, цените зренье,
Любите зелень, синеву, —
Всё, что дано вам во владенье
Двумя словами: «Я живу».
Любите жизнь, покуда живы.
Меж ней и смертью только миг.
А там не будет ни крапивы,
Ни роз, ни пепельниц, ни книг.
И солнце даже не заметит,
Что в глубине каких-то глаз
На этой маленькой планете
Навеки свет его погас.
* * *
Когда-нибудь, с течением веков
Совсем не будет у людей фамилий,
А только имена, — как у богов,
Что так недавно на Олимпе жили.
Как Афродита, Гера, Аполлон,
Да будет каждый оценён, замечен
И, если даже смертен будет он,
Оставленный им образ будет вечен.
Недаром, полюбив, мы и сейчас
По имени любимых называем.
Так пусть их будут множества. У нас
Источник нежности неисчерпаем.
* * *
Исчезнет мир в тот самый час,
Когда исчезну я,
Как он угас для ваших глаз,
Ушедшие друзья.
Не станет солнца и луны,
Поблекнут все цветы.
Не будет даже тишины,
Не станет темноты.
Нет, будет мир существовать.
И пусть меня в нём нет,
Но я успел весь мир обнять,
Все миллионы лет.
___________
Я мыслил, чувствовал, я жил
И всё, что мог, постиг,
И этим право заслужил
На свой бессмертный миг.
НАДПИСЬ НА КАМНЕ
Нe жди, что весть подаст тебе в ответ
Та, что была дороже всех на свете,
Ты погрустишь три дня, три года, десять лет,
А перед нею — путь тысячелетий.
ПОЖЕЛАНИЯ ДРУЗЬЯМ
Желаю вам цвести, расти,
Копить, крепить здоровье.
Оно для дальнего пути —
Главнейшее условье.
Пусть каждый день и каждый час
Вам новое добудет.
Пусть добрым будет ум у вас,
А сердце умным будет.
Вам от души желаю я,
Друзья, всего хорошего.
А всё хорошее, друзья,
Даётся нам недёшево!